Свадебное пари

— О, сегодня мы снова играем роль силача? — рассмеялась она.
— Самсона для Далилы, — согласился он, медленно опуская Серену, пока ее ноги не коснулись земли.
— Обещаю не отрезать тебе волосы, — пробормотала она, гладя его блестящие золотистые пряди и быстро развязывая бархатную ленту, которой они были стянуты.
— Эта игра для двоих.
Он вынул из ее волос серебряный ободок, шпильки с серебряными головками, медленно, по одной, бросая их на умывальник. За ними последовали подложки, и иссиня-черная масса обрушилась ему на руки. Он стал расчесывать ее волосы пальцами.
Она прижалась головой к его руке и стала лизать солоноватую ладонь. Себастьян ласкал ее шею, целовал в ушко, обводя языком изысканные завитки раковины, прихватывая зубами мочку. Они по-прежнему молчали. За них говорили тела. Одновременно отступив, они стали раздеваться. Себастьян безмолвно помог ей с завязками и лентами, но пристально наблюдал, как она снимает чулки и подвязки. Обнаженные, они упали на кровать.
И прохлада стала жарой, гладкость — скользкой и мягкой. В обоих жила потребность искупить грех, загладить вину, исцелить.
Наконец они легли рядом. Уставшие, утолившие голод и возрожденные.
Себастьян так и не понял, спал ли, но когда очнулся, Серена лежала, прижавшись к нему и закинув ногу на его бедро. Голова покоилась в ложбинке его плеча, согревая прохладную кожу. Он попытался натянуть одеяло на них обоих, но она пошевелилась.
— Не уходи.
Он поцеловал ее в лоб.
— Не уйду. Но боюсь, ты простудишься: огонь почти погас.
Она медленно приподнялась, скрестив руки на груди.
— Который час?
Он встал с постели и укрыл ее одеялом.
— Почти рассвело.
Подойдя к камину, он подбросил дров, и постепенно пламя занялось.
— Я должна идти.
— Почему?
Он стоял у изножья кровати, озаряемый пляшущим в камине огнем.
— Если, как ты утверждаешь, отчим больше не сможет тебе повредить, какая разница, когда ты вернешься?
Серена откинулась на подушки и на секунду закрыла глаза. Он прав. Она сама сказала, что держит отчима в руках, так кто же помешает ей делать все, что захочется, если при этом она продолжает помогать генералу в салонах?
Себастьян наблюдал за ней.
Наконец ее глаза открылись.
— Да. Все верно. Но пока эта история еще не закончилась, пока Абигайль в опасности, не стоит лишний раз злить генерала. Можешь ты это понять?
— Попробую, — вздохнул он. — Я просто хотел услышать, что ты скажешь. Сейчас я провожу тебя домой. Но сначала…
Он поколебался, гадая, правильно ли выбрал момент. Нет, все верно. Сейчас или никогда!
  
Глава 17
 
— Что случилось, Себастьян? — недоуменно нахмурилась Серена, гадая, почему он молча стоит у изножья кровати. — Почему ты так смотришь на меня?
— Это машинально. Прости.
Словно что-то решив, он ударил кулаком по ладони.
— Прошлой ночью я задал вопрос, но ты посчитала его абсурдным. Теперь хочу спросить еще раз, только хорошенько подумай, прежде чем ответить. Ты станешь моей женой?
Серена побледнела. Глаза казались огромными на бледном личике.
— Почему ты настаиваешь, хотя знаешь, что это невозможно?
— Это не только возможно, но и единственно правильно. Я люблю тебя, — спокойно сказал он, не отрывая взгляда от ее лица. — И не могу без тебя жить.
— Но брак со мной погубит тебя и твою репутацию, дорогой. Я люблю тебя слишком сильно, чтобы это допустить. Член семьи Блэкуотер не может жениться на даме полусвета, беглянке от горы неоплаченных долгов, шулере и игроке в женском обличье. Нищей бродяжке.
Она коротко, горько рассмеялась.
— О, прежде чем на сцене появился генерал, это еще было возможно. Но не сейчас, любовь моя. Надо смотреть правде в глаза.
Он сел на кровать, взял ее руки в свои и крепко сжал.
— Позволь мне объяснить, ведь я предлагаю идеальное решение всех проблем.
— Почему ты терзаешь меня? — взмолилась она. — Ты же знаешь, ответа быть не может!
На секунду в голубых глазах мелькнуло раздражение, но Себастьян тряхнул головой и со спокойной решимостью попросил:
 
— Доверься мне, Серена, и выслушай не возражая.
Серена подумала, что обязана его выслушать, и почему-то крохотный огонек надежды на то, что все еще как-то может устроиться, разгорелся в душе. Сможет ли Себастьян найти дорогу через лабиринт? А вдруг она просто не видит ответа? Простого и ясного?
Ее пальцы дрогнули в его руке, и теплая ладонь сжалась еще сильнее.
— Я верю тебе. И выслушаю.
Он облегченно кивнул.
— Ответ, любимая, кроется в завещании дядюшки.
Как ни старалась хранить молчание, Серена не выдержала.
— Какое оно имеет отношение к нам?
Он с немым упреком глянул на нее, и она вздохнула.
— Прости.
— Прощаю, — с улыбкой кивнул он, после чего спокойно объяснил условия завещания виконта Бредли. И добавил, как прозрел и понял, что нужно делать, исполняя волю дяди. Хотя Себастьян не вдавался в подробности, Серена осознала простую мысль: если дядюшка считал ее законной добычей в мире полусвета, то и спорить не будет, несмотря на ее аристократическое происхождение. Не станет утверждать, что, женившись на ней, племянник не выполнил условий завещания.
Серена надолго задумалась. У нее не было иллюзий относительно собственного положения в обществе, в лондонском свете, но инстинктивная неприязнь к виконту Бредли переросла в глубочайшую ненависть. Как посмел этот человек так гнусно обращаться с ней? Писать в мемуарах такие гадости?
— Ты услышал о предложении лорда Бредфорда от дяди?
— Да, но какое это имеет значение?
Она поколебалась. Может, и имеет… и все же ее прагматичная натура подсказывала, что никакой особой роли это не играет.
Себастьян по-прежнему держал ее за руки, и она чувствовала его напряжение. Беспокоится, каким будет ее ответ?
Она подняла глаза к потолку, наблюдая пляшущие тени.
— Все это очень противно.
— Ты любишь меня, Серена?
Он отпустил руки и повернул ее лицо к себе.
Она не могла отрицать этого, даже если бы и хотела. Истина сияла в ее глазах.
— Я всегда любила тебя. С того момента как увидела.
— И я тебя люблю. Выходи за меня.
Ответ мог быть только один.
— Если мы сможем распутать этот дьявольский клубок, я стану твоей женой, и говорю это от всего сердца.
Себастьян почти задохнулся от внезапно возникшей в сердце радости. Сейчас он был готов плясать на столе. Но вместо этого сжал ее лицо ладонями и припал долгим поцелуем, скрепившим договор.
— Мы все сможем распутать, — пробормотал он. — Ты только верь мне. У меня есть специальное разрешение, по которому нам позволено венчаться где и когда угодно.
Ответить Серена не смогла, потому что он продолжал ее целовать. Наконец он прижался губами к шее и выпрямился, улыбаясь с таким видом, словно произошло чудо. То же самое осознание чуда светилось в улыбке Серены. Они словно очутились в каком-то удивительном волшебном мире.
— Но как нам это распутать? Я пока что не могу оставить Пикеринг-плейс. И кроме того, на что мы будем жить, пока ты не получишь наследство? Вряд ли ты захочешь открыть игорное заведение. А больше я ничего не умею.
— Ничего не могу обещать, — улыбнулся он. — Вдруг мне понравится разгульная жизнь?
— А вот с меня хватит. Сыта по горло. Итак, какие у нас перспективы?
Себастьян сразу стал серьезным.
— Пока дядя не умрет, у меня остается всего пять тысяч фунтов.
Впрочем, теперь куда меньше, после получения специального разрешения и шестимесячной аренды коттеджа.
— Мы можем переехать в деревню и жить очень скромно. Выращивать овощи, завести скот…
Несмотря на невеселую ситуацию, Серене стало смешно.
— О, дорогой мой Себ, ты не отличишь одного конца лопаты от другого. И не сможешь узнать морковь, если только она не сварена, не смазана маслом и не выложена на тарелку.