Рыжуля АлиШа - всех злодеев крыШа! (СИ)
Вика отчаянно краснеет, опускает взгляд в пол.
— Прости, Вадим, я… должна была сказать тебе раньше, но… я боялась, что ты заберёшь у меня дочь, если узнаешь.
Сказать, что я в ах… каком ауте, ничего не сказать!
У меня дочь есть, оказывается!
Всё это время где-то рядом ходило-бродило маленькое рыжее чудо по имени Алиса, моя кровь, моё продолжение, а я понятия не имел.
— Дядя Вадим, — дёргает меня за штанину малая, — сейчас мы тебе устлоим эксЛепс тест на отцовство, что ты ответишь на слово «кусь»?
Даже не думаю, выдаю на автомате:
— Отвечу на «кусь», что с тётей Гулей подружусь.
Малая прям светится от счастья.
— Мам, эт точно наш папа…
Кто бы сомневался…
Но не это меня больше всего изумляет, а то, что Вика пять лет скрывала от меня, что родила дочь, Алису Вадимовну!
И даже на связь со мной ни разу не вышла.
Боялась, что заберу ребёнка…
Да я бы в жизни так не поступил!
Может, я и бандит, но я не монстр.
И женщин со своими долгами не бросаю.
— Вика, — смотрю на бывшую с сожалением, — я бы ни за что не забрал у тебя дочь, поверь, и тем более не навредил бы ей. Ты могла в любой момент прийти и рассказать правду, попросить о помощи, но всё это время ты пряталась от меня и боялась, что злой Громов придёт и накажет… проклятие, Вика, это твой дядя тебя запугал?
Бывшая прячет лицо в ладонях
— Прости, Вадим, я была такой глупой и наивной… дядя всегда был против наших отношений, он хотел выдать меня за другого, пытался разлучить нас с тобой, не давал сбежать, а потом… он застал меня врасплох, когда я делала тест, узнал первым о моей беременности и запугал меня…
Малая, увидев, что мама плачет, бросается обнимать её, гладит по руке, что-то тихо шепчет.
Я и сам, не в силах сдержать эмоции, подхожу ближе, притягиваю обеих девочек к себе.
Хочу, чтобы Вика почувствовала, я для неё не опасен.
А она осторожно вытирает слёзы и прдолжает:
— Мой дядя… он сказал, что ты будешь в ярости, заставишь сделать аборт, а потом избавишься и от меня… дядя говорил ужасные вещи, винил меня, что я чуть не погубила его семью, а потом сослал меня сюда, на другой конец страны и, пока я не родила, даже из дома не выпускал, а потом… сразу приставил ко мне человека, этого урода Альберта, который проиграл все нашим деньги, вынес из дома всё ценное… и к моменту, когда дяди не стало, Альберт совсем слетел с катушек, заложил нашу квартиру, заставил переехать в однушку на окраине нахватал долгов и просто исчез, оставив нас с дочкой разгребать все эти проблемы…
Чувствую, как от одного упоминания дяди Вики у меня начинают кулаки чесаться, с удовольствием бы начистил рожу и ему, и этому Альберту.
Какими же моральными уродами надо быть, что застать беззащитную девушку врасплох, запугать её, а потом буквально держать в плену несколько лет… вот кто настоящие монстры!
А монстров надо наказывать жёстко!
Но для начала необходимо разобраться с мерзавцем Батыем.
Он всё это время наблюдает за нами с усмешкой.
Издевательски хлопает в ладоши.
— Вот это драма, браво, воссоединение века…
Малая дёргает меня за штанину.
— Папа Вадим, можно я ему клапиву сделаю? Или песню спою?
— Сделаешь и то, и другое, — обещаю я, — но сначала разберёмся с долгами, которые нехороший дядя Жальберт повесил на вас с мамой.
Бандитка в сапогах кивает, спрашивает:
— Что делать надо, папа Вадим? Командуй.
И тут же меня за руку берёт, ну прям верная напарница!
Правда, внутри такое странное чувство просыпается.
Незнакомое, но очень сильное.
Отцовская гордость?
Я пока до конца не понимаю, но только делаю шаг, как дорогу мне преграждают громилы Батыя.
— Вы думаете, напугали нас? — улыбается Алиса. — Да я сейчас одну песню спою, и вас как ветлом сдует!
Но малая не успевает затянуть новую песню, как Батый поднимается из-за стола, обращается ко мне.
— Ты ведь понимаешь, Громов, что тебе не одолеть меня и моих людей в одиночку, нас слишком много, а с тобой… одна маленькая выскочка и морально растоптанная женщина.
— Сам ты выскочка, — отвечает Алиса, — я бандитка в сапогах, и мы в садике таких, как ты, по всем песочницам гоняли и без полдника оставляли!
Батый только морщится в ответ.
Я же улыбаюсь наивности мерзавца.
Неужели он думает, что я бы поехал на встречу без подстраховки?
Но пока не спешу её использовать, жду, что скажет Батый.
— Ты ведь не для сделки меня сюда позвал? — спрашиваю у него. — Ты хотел в ловушку заманить?
— Можно и так сказать, — усмехается мерзавец, — я случайно узнал о том, что у тебя есть дочь от бывшей подруги, хотел их обеих похитить и привезти сюда, чтобы шантажировать тебя, но… мои парни слегка напортачили и не смогли похитить двух девчонок.
Батый смотрит грозно на своих людей, и я узнаю среди них двоих хмырей в спортивном, которые пытались похитить Алису.
— Мои бестолочи сильно облажались, — продолжает Батый, — но по какой-что счастливой случайности ты сам привёз обеих девочек сюда и исполнил мой план.
— И в чём же заключается твой план, Батый?
— Дать тебе выбор, — улыбается мерзавец, — или ты забираешь свою дочь и бывшую, но отдаёшь мне свой бизнес. Или остаёшься при бизнесе, но тогда ты больше никогда не увидишь этих девочек.
Я лишь крепче сжимаю руку дочери.
Батый это замечает и добавляет:
— Решай, кто тебе дороже, Громов. Даю три секунды. Время пошло…
Глава 7
Громов
— Три секунды – это мало, — отвечаю я абсолютно спокойно, — за три секунды даже песню не послушать.
— Какую ещё песню? — морщится Батый. — Тебе на жаре голову напекло, Громов?
— Нет, мерзавец, — я подмигиваю Алисе, опускаю руку ей на плечо, — считаю, что перед принятием таких решений надо обязательно устроить музыкальную паузу, чтобы думалось легче. Согласна, малая?
— А то, — улыбается бандитка в сапогах, — с песней всё легче! Вам из какого лепелтуала спеть?
— Что-нибудь хитовое, — отвечаю я, готовясь дать отпор людям Батыя, — чтобы наши друзья ещё долго вспоминали твою песню.
Малая прям светится от счастья!
— Ну чичас будет флягер.
— Может, шлягер? — уточняю на всякий случай.
— Нет, флягер, — отвечает малая. — Как говолит тётя Гуля, это песня, от котолой фляга свестит!
— Вот это отличная тема, — хлопаю малую по плечу.
Если бы знал раньше, что у меня есть такая бойкая дочурка, мы бы с ней горы свернули, у нас бы весь город ходил по струнке!
Оглядываюсь, вижу испуганную Вику.
— Не бойся, — говорю ей, — тебя никто не тронет, к Алисе тоже никого не подпущу, можешь присесть пока за стол, заказать себе бизнес-ланч, правда, его вряд ли принесут.
— Потому что все будут наслаждаться песней, — добавляет малая.
И тут же затягивает песню на знакомый мотив.
— Злодейская д-о-очь, живительный ку-у-усь, здесь чалы и месть, колготок не счесть, защипает вас кусь!
Люди Батыя даже застывают от удивления, переглядываются растерянно, а мерзавец кричит им:
— Да не стойте вы, хватайте Громова, не дайте им заболтать вас!
Но охранники ничего не успевают сделать.
Я вырубаю одного, второго, бережно усаживаю их за ближайший стол, смотрю, что третий уже бежит к Алисе, ставлю ему подножку, тоже отправляю сначала в беспамятство, а потом за стол к другим охранникам.
Малая продолжает петь, но при этом прячется за колонной.
Я же смотрю на Батыя.
— Зря ты полез на детсадовских, старик, мой тебе совет, надень на себя колготы и сдайся, тогда будет не так позорно.
Но мерзавец не намерен сдаваться.
Рычит в ярости, приказывает оставшимся людям:
— Задержите их!
Сам бросается на кухню.
Вот же глупый, сюда едет подмога, и у Батыя не получится сбежать.
— Лучше бы остался песню послушать, хорошая же!
Оставшиеся люди бросаются ко мне.