Восстание Персеполиса

Астера с переломанным носом – Син запомнил его как Джордао – ввели в кабинет два десантника. Точнее, втащили, держа за плечи, так что ноги астера едва касались пола. Смотрел конвоируемый сердито и в то же время заискивающе.
– Поставьте его, – приказал десантникам Син. Когда Джордао двинулся к стулу, остановил: – Не садитесь.
– Сабе, боссманг.
– Об атаке уже знаете?
После ухода Оверстрита руки у Сина почти перестали дрожать, так что он позволил себе глоток воды. Надо было играть. Держаться спокойно, непринужденно, уверенно – все под контролем. Пусть Джордао думает, что Сину уже известны ответы на все вопросы. Пусть боится лгать. Кажется, получилось. Джордао потер ладонь о ладонь и умоляюще закивал:
– Да, босс, я слышал.
– Станцию тряхнуло так, что в барабане дома посыпались, – заметил Син, – так что, разумеется, слышали все. Я не о том спрашиваю. Меня интересует, что вы знаете?
– Что подполье что-то затевает, конечно, знал. Но подробности…
– Поскольку, видите ли, – продолжал Син, – я отпустил вашу сестру авансом в счет будущих услуг. Таких, к примеру, как предупреждение о готовящемся взрыве машинного отделения моей станции.
Словно выключателем щелкнули – рабская услужливость пропала с лица Джордао. Этот человек готов был пресмыкаться до некоторого предела, по не более. Полезная особенность, хоть и снижает его ценность.
– Старый АВП, они, са-са кве? Из тех, кого не сумели прикончить внутряки. – Джордао уже не пытался скрыть астерский акцент. – Такие, как я? Мы никогда ни чего не знали.
– Вы не уйдете отсюда, пока не представите мне список имен возможных участников подполья. Мы возьмем их под особое наблюдение. И постарайтесь стать участником любых будущих заговоров, чтобы мы могли взять заговорщиков на месте преступления и обрушить на них всю мощь закона.
Джордао покачал головой.
– Не могу, я, и вы…
– Или, – продолжал Син, – вашу сестру арестуют повторно, будут судить за воровство и преступления против империи и публично повесят в назидание прочим.
Не дав Джордао ответить, Син кивнул десантникам, а те снова вздернули астера на ноги.
– Не отпускать, пока не представит заверенный список.
– Слушаюсь, сэр. – Десантник отсалютовал той рукой, что не держала Джордао.
Астер оглянулся на десантника, снова посмотрел на губернатора. В глазах Джордао росло понимание. Понимание и страх.
* * *
Оставшись один, Син понял, что ему не терпится отправить сообщение жене. Рассказать, как ему страшно. Признаться, что, возможно, согласие на этот пост было ужасной ошибкой. И что он разрывается между прежним представлением о себе и ролью беспощадного диктатора, которой требует от него эта работа. Человек, способный отдать приказ о показательной казни гражданских лиц, не уживается с человеком, любящим жену, игравшим с дочкой и с нетерпением ждавшим, когда же она подрастет и можно будет купить ей котенка.
Ио связи не было: взрыв отрезал «Предштормовой» от станции, и надо было ждать, пока восстановят сеть шифровального узла. Пожалуй, это оказалось и к лучшему, потому что Син подозревал: все, что ему хочется сказать жене, – ложь.
Правда – в которой он не мог признаться даже самому себе – состояла в том, что эти двое в нем уживались. Он уже отправил Кэрри Фиск ультиматум, угрожавший гибелью любой присоединившейся к сопротивлению колонии. И сознавал, что, возникни такая необходимость, прикажет Оверстриту казнить на станции всех, кроме прибывших с «Бурей» и «Предштормовым». Командующий десантом исполнит приказ. А Сип, когда прибудут Нат с Чудовищем, сможет обнять и расцеловать их и остаться тем человеком, каким всегда был рядом с ними. И понимать, что позаботился об их безопасности.
Это его и ужасало. Не то, что работа требовала совмещать обе роли, а то, что он оказался способен их совместить. Стоило лишь немного надавить, и Сантьяго Син превратился в человека, который всем сердцем любит дочь и распоряжается геноцидом.
Он стукнул пальцем по рабочему столу.
– Сэр? – немедленно отозвался динамик.
 
– Когда будет восстановлена сеть для связи с «Предштормовым»?
– Связь в списке первоочередных задач. Мне обещали через одиннадцать часов заменить систему.
– Благодарю, – сказал Син. – Прошу уведомить меня сразу, как это будет сделано. У меня срочное сообщение для Лаконии.
– Да, сэр. Сэр? К слову, «Предштормовой» докладывает о сверхсрочном сообщении из врат Сол. Они уже отправили его курьером.
– Очень хорошо. Пусть песет прямо мне, – приказал Син и отключил связь.
Рапорта о капитуляции системы Сол он так скоро не ждал, но готов был к приятной неожиданности. Согласно его тактической схеме, «Буря» еще только пересекала пояс астероидов. Капитуляция ожидалась не ранее ее выхода к орбите Марса.
Чем рефлексировать и жалеть себя, лучше чем-то отвлечься. Любое сообщение от адмирала Трехо сулило что- то интересное.
Через полчаса к нему провели высокую женщину в форме старшины. Ее светлые волосы потемнели от пота. Влажным был и мундир, а дышала она тяжело и часто.
– Сэр! – старшина протянула ему маленькую черную пластинку.
– Ужасно выглядите, матрос, – заметил Сип, принимая от нее чип. – Вы здоровы?
– Десантные патрули разобрали все карты, поэтому…
– Вы бежали всю дорогу от «Предштормового»?
После атаки, чтобы добраться от корабля до его кабинета, надо было надеть скафандр, миновать разрушенный сектор, снять скафандр и пробежать но длинной витой эстакаде, протянувшейся от переходника к полу барабана. И еще полтора километра по барабану к губернаторскому офису.
– Да, сэр. – Старшина уже немного выровняла дыхание.
– Я выражу свое удовольствие вашему непосредственному начальнику. Выдающееся усердие, матрос. Приведите себя в порядок, а мы тем временем найдем для вас карт.
– Спасибо, сэр! – Она четко отсалютовала и вышла.
«Жалость к себе – это ловушка, подумал Син. – Легко вообразить себя совершенно одиноким в сражении с работой. Надо больше общаться с другим и лаконцами. С кораблем, со своей командой. Нужно напоминать себе, что трудишься не один. Сотни единомышленников, профессионалов отдают все силы мечте об империи». Син сделал в памяти заметку: чаще бывать на «Предштормовом».
Раскатав свой монитор на столе, он уронил на него черный чип.
– Переписать все файлы и стереть, – приказал он и, когда монитор подмигнул, докладывая об исполнении, разломил пластинку пополам и отправил в утилизатор.
На мониторе возникло лицо адмирала Трехо. Син отметил, что немного волнуется. Трехо пес куда больше ответственности, чем он сам, и справлялся с ней честно и благородно. Он никогда не сомневался в правильном решении и исполнял его без колебаний. Общаться Сину хотелось с такими же лаконцами, как он сам, но походить он желал на адмирала Трехо.
Он приказал монитору запустить сообщение. Ожив, лицо Трехо выразило растерянность, если не страх.
– Сынок, произошло что-то, в чем я ничего не понимаю и не знаю, что делать. Нам нужна помощь.
Он помолчал, и в его взгляде зародилось что-то похожее на ужас.
– Кажется, мы подцепили пассажира.
Син слушал: завороженно, потом ужасаясь и снова завороженно.
Объект – другим словом его было не описать – представлял собой невесомую сферу из тьмы и света, зависшую в трех футах от палубы в коридоре «Сердца бури». От одного взгляда, даже через маленький экранчик монитора, у Сина разболелась голова. На записи сферу проткнули куском трубы и выдернули его обратно. Казалось, труба никак не взаимодействует с объектом. Вообще-то Сину почудилось, что он одновременно и одинаково ясно видит трубу и объект – хотя такого, конечно, быть не могло. Голова разболелась пуще прежнего. К счастью, человек, тыкавший трубой, прекратил свое занятие, и снова заговорил Трехо.
– Сам видишь, в физическом смысле аномалия, похоже, не существует. Она не излучает ни на каких частотах, кроме фотонов видимого спектра. Ни один из наших датчиков ее не воспринимает, но на видео она отражается и отчетливо видна глазом. Находясь рядом, разглядывая ее, человек испытывает дезориентацию, двоение зрения и тяжелую головную боль.