Восстание Персеполиса
Драммер взялась за чашку, отпила чая, не почувствовав вкуса. В животе все стянулось. Горло перехватило. Авасарала ждала, не нарушая молчания. Саба на станции Медина. От этой мысли она пряталась и теперь будто коснулась открытой раны.
– Дуарте дело знает, – заговорила наконец Драммер. – Знает, что делает. И вернулся в удобное ему время на своих условиях.
– Да, – кивнула Авасарала.
– Вы хотите мне внушить, что он не ухватил кусок не по зубам.
– Я хочу внушить, что он вернулся потому, что уверен в победе, – поправила Авасарала. – А если уверен он, и тебе стоит принять мысль, что он может быть прав.
– Значит, нет смысла? – спросила Драммер. – С тем же успехом можно сворачиваться? Поставить шею под его сапог и надеяться, что не слишком придавит?
– Ничего подобного. Но ты уговариваешь себя его недооценить, потому что тебе хочется видеть в нем очередного Марко Инароса. А Дуарте не отдаст тебе победу ио глупости. Не распылит силы. Не ухватит слишком большого куска. Не станет составлять полдюжины планов, чтобы потом крутить бутылочку – какой выбрать? Он – шахматист. И если ты подчинишься инстинктам, будешь действовать, как подсказывают чувства, он нас всех разобьет.
– Отдать Медину. И медленную зону. И колонии.
– Признать их оккупированными территориями, – подсказала Авасарала. – Защищать то, что можешь. Систему Сол. Тянуться, куда сумеешь, при каждой возможности. На Медине остались верные Союзу люди. А разведданные по последним десятилетиям у Дуарте будут скудными, хотя бы поначалу. Зайди с той стороны, откуда ему не видно. Но не лезь напролом.
У Драммер в сердце что-то щелкнуло – тело отозвалась на понимание. Авасарала приводила аргументы за оборону Земли. Вот зачем она прилетела. Драммер, Союз, космические города и боевые корабли необходимы для защиты Земли и Марса. Все се доводы – в пользу обороны, а сводятся они к тому, что оборонять предстоит внутренние планеты. Вот за что предлагают умирать Драммер и ее людям: за Землю, Марс и за тех, кто во времена до Союза строил свою цивилизацию на спинах астеров. Это не просто стратегия. Это откровенный эгоизм. И при том с ней не поспоришь.
Медина теперь в тылу врага. И Драммер не сумеет ее вернуть. Но это не значит, что она бессильна.
– Итак, – заговорила она, – что у нас есть?
– Флот коалиции, – ответила Авасарала. – Флот Союза. И агенты на Медине, с кем удастся наладить связь.
– До Медины нам не дотянуться, – возразила Драммер. – Дуарте контролирует все каналы связи.
Авасарала, вздохнув, потупила взгляд.
– Ваши – да, – сказала она.
Драммер поняла, хоть и не сразу.
Авасарала пожала плечами.
– Все за всеми шпионят, Камина. Ты же не станешь сердиться на воду за то, что она мокрая?
– Вы можете связаться с Мединой?
– Этого я не говорю, – возразила Авасарала. – Но у меня полно знакомых.
Глава 14
Син
– Во внутреннем устройстве станции значительные перемены, – рассказывала Танака. – Ничего удивительного. Все рассчитывалось для корабля поколений, веками летящего на полном g. А теперь это дорожная станция с третью расчетной гравитации. Многое пришлось перепланировать, да и любой астерский корабль всегда готов меняться согласно требованиям момента. Ио все утраченное можно вернуть, дайте только время.
– Понятно, – обронил Син, обдумывая, как бы вернуть утраченные данные.
– Добавлю: мы при зачистке изъяли тысячу двести шестьдесят четыре единицы стрелкового оружия, в большинстве пистолеты, – продолжала Танака, прокручивая на мониторе список. – Участки, где присутствуют компоненты, при годные для изготовления бомб, строго охраняются, но для полной гарантии понадобятся некоторые перемещения и перемены в системе безопасности.
– Что-то еще? – спросил Син.
– У них остались кухонные ножи и электроинструмент. И все, что мы просмотрели.
Танака избавилась от силового скафандра и не без дерзости раскинула длинное худое тело в кресле в кабинете Сина. Полковник была почти двадцатью годами старше, и это прослеживалось в наклоне ее плеч и в улыбке. Она только разыгрывала почтительность.
Кабинет – его кабинет – был достаточно мал, это удобно. Стол, кресла, маленькая декоративная стойка личного бара. Рабочее место крупного администратора. Судя по надписям на дверях – их еще не отскребли, – Син захватил помещение расчетного отдела. Рубка, командные палубы, машинный, причалы располагались в той части станции, где постоянно отсутствовала сила тяжести, а Син в невесомости чувствовал себя неуютно. И, что еще важнее, он успел повидать, как скромно выглядит рабочее место настоящего командира: Дуарте, Трехо.
Син вернулся к вопросу, волновавшему его больше других:
– Двенадцать сотен оружия? При том что на всю станцию не больше сотни сотрудников безопасности?
– У астеров давняя традиция: не полагаться на защиту властей, – пожала плечами Танака. – Почти все оружие находилось в руках гражданских.
– Но здесь астеры – сами власть!
– Все равно они астеры, – ответила она так, словно ее долаконский опыт объяснял все происходящее. – Они противятся централизованной власти. Такое у них обыкновение.
Бросив последний взгляд на монитор, Танака пришлепнула его к предплечью, где экран свернулся в толстый браслет.
– У меня сегодня назначена встреча с их «централизованной властью» – вот и посмотрим, – заметил Син, удивляясь презрению в собственном голосе.
Танака коротко улыбнулась.
– Сколько вам было лет во время кампании на Ио?
Здесь угадывался подвох. Кампанию на Ио он помнил, как бо́льшая часть детей его поколения. В новостях – атака на Марс. Стискивающий внутренности страх, что одна из ракет с гибридами чужаков доберется до поверхности планеты. Ночные кошмары, продолжавшиеся и после окончания кризиса. Син был тогда ребенком, и воспоминания имели привкус мифа, пересказанного столько раз, что он уже мало походил на правду. Те страшные дни убедили его родителей: надо что-то делать, как-то защитить человечество от самого себя и новых открытий. Заронили семя, проросшее позже под небом Лаконии.
Но сейчас напоминание о возрасте походило на силовой прием. Ткнуть пальцем в его скудный опыт? Син постарался скрыть, как глубоко проник укол.
– Маловат, чтобы называть те события «кампанией», хотя, конечно, историю я учил.
– Я тогда только получила первый чин, – сообщила Танака. – Мы вели активные бои с астерами. Вы, может, думаете, что они недалеко ушли от дикарей с копьями…
– Не думаю.
– …и в этом что-то есть, – договорила она. – С такими тупыми упрямцами вы вряд ли где встречались. Но и крепкими они были, как ноготь, и на многое способны.
– По-моему, вы меня неправильно поняли, – сказал Син, тщетно пытаясь согнать краску со щек.
– Не сомневаюсь. – Танака встала. – Я говорила с группой технической оценки. Доложу, когда с ними закончу. А пока не выходите из кабинета, не включив своего монитора. Распоряжение службы безопасности.
– Конечно. – Син ощутил, как стыд сменяется злостью. Сотрудники безопасности, пока они занимали станцию, перешли под оперативное командование Танаки. В этой части, одной из немногих, Син должен был подчиняться ее власти. И вот, устроив ему выволочку и поставив под вопрос его владение ситуацией, она еще и отдает прямые приказы. Болезненное унижение.
– Благодарю, – бросила она и направилась к выходу.
– Полковник, – сказал ей в спину Син. И дождался, пока она обернется. – Я – временный губернатор станции согласно прямому приказу верховного консула Дуарте. В этом кабинете вам следует стоять по стойке смирно, пока я не предложу вам сесть, а меня следует приветствовать как старшего по званию. Это ясно?
Танака, склонив голову набок, наградила его очередной загадочной полуулыбкой. Сину пришло в голову, что Алиана Танака доросла до полковника в сильнейшем по выучке боевом подразделении человечества, а он в этом кабинете с ней наедине. Его потянуло опустить взгляд на ее ступни, проверить, не перенесла ли она центр тяжести на носки, не сменила ли позицию. Но Син смотрел ей в глаза, хотя желудок стянулся в тугой узел. Если от него ждали доброты и смирения, болтовни о семье и служебных мелочах, он в этом не мастер.