Сень (СИ)
Алексей Николаевич Крылов, принявший участие в первом боевом походе, вернувшись в середине декабря в Ленинград, первым делом написал товарищу Сталину длинное письмо. В котором не использовал ни одного слова из очень восторженной морской лексики, но Иосиф Виссарионович, это письмо читая, представлял себе этого высокого старика с окладистой белой бородой именно подобные выражения бурного восторга и произносящего. И было отчего использовать такую терминологию: подлодка спокойно прошла буквально под килем у следивших за ней британских и американских кораблей, пересекла с севера на юг Ламанш, обогнула Британские острова и даже тихо и незаметно зашла на рейд бухты Фаслейн. Незаметно зашла и незаметно ушла с крупнейшей военно-морской базы Британии…
Резиновое покрытие тоже, безусловно свою роль сыграло, но — по мнению Алексея Николаевича — главными инструментами обеспечения незаметности огромной подлодки были гребные винты. Которые, как успел исследовать академик в опытовом бассейне, почти на треть увеличивали «тягу» и вдобавок практически не создавали обычного для судовых винтов шума. Валы винтов тоже не скрипели (гваяковое дерево — оно «тихое»), да и буквально «подвешенные» на резиновых опорах реактор и генератор на «малом ходу» можно было услышать лишь прижавшись у кожуху ухом…
Письмо Сталин прочитал, когда у него по очередным вопросам по сельскому хозяйству «гостил» Струмилин, с видимым удовольствием наблюдавший за лицом Иосифа Виссарионовича во время чтения. Поэтому Сталин решил удовлетворить любопытсво Станислава Густавовича:
— Это академик Крылов из похода вернулся на подлодке новой. Таню хвалит.
— Это он правильно делает.
— Но он-то не просто хвалит!
— Я думаю, что академик глупостей не скажет, к его советам прислушаться стоит.
— Ну да, ну да…
— И какая уже?
— Шестая… Ладно, что у нас в этом году с чумизой?
Глава 32
Новый пятьдесят шестой год (как и почти все предыдущие) Таня встретила в одиночестве, у себя в квартире в Коврове. Как и последние лет пять, ее приглашали в гости Байрамали Эльшанович, Александр Евгеньевич, другие знакомые — но она вежливо все приглашения отклонила. А в этом году — и приглашение самого товарища Сталина. Не потому, что она не хотела людей отвлекать от совершенно семейного праздника или ей неприятно было праздновать среди чужих людей, а просто потому, что она не понимала, что тут вообще праздновать нужно. Планета совершила очередной оборот вокруг Солнца? Да таких оборотов она уже несколько миллиардов накрутила, одним больше, одним меньше… то есть все же больше — и что?
Однако праздничную программу по телевизору она посмотрела. Праздничный концерт ее вообще не заинтересовал, но поздравление советским гражданам товарища Сталина она выслушала очень внимательно. Выслушала, хмыкнула про себя: Иосиф Виссарионович о проведенных перед Новым годом испытаниях так ничего и не сказал. Очень хотел, но Таня его так яростно уговаривала «лишний раз промолчать»…
Испытания же были более чем интересными. Четырнадцатого и пятнадцатого декабря с полигона «Капустин Яр» были произведены пуски сразу шести ракет конструкции Челомея, и все шесть были «сочтены успешными». Правда, по мнению Тани, тут было еще «работать и работать»: Три пуска «в высоту» вроде как доказали, что по дальности ракета «достает, куда надо»: все три контейнера с измерительной аппаратурой поднялись на шесть с половиной тысяч километров. А вот три пуска «по мишени» на Камчатке результаты продемонстрировали «не очень»: только две головки попали в круг диаметром двенадцать километров, а третья вообще на двадцать два километра от намеченной точки отклонилась. Но, опять-таки, по Таниному мнению «работать» нужно было не над ракетой, а исследовать верхние слои атмосферы: по данным телеметрии все отклонение было набрано буквально на последней тысяче километров из-за «нерасчетного» торможения головки в этих самых слоях…
Впрочем, принятию ракеты на вооружение это не помешало, и уже было принято решение о ее производстве сразу на трех заводах. То есть «сразу» лишь на одном, а два завода еще предстояло построить.
Шестнадцатого декабря, уже с полигона «Тюратам» был произведен сугубо тестовый пуск ракеты конструкции Янгеля. Пуск был «вертикальный», да и пускали лишь одну первую ступень. Здесь особого успеха не случилось: ступень взорвалась примерно через полминуты после запуска, но Лаврентий Павлович все равно решил считать испытания «частично успешными»: телеметрия отработала «на отлично», и Михаил Кузьмич, наблюдающий за ней на экране монитора, секунд за пять до взрыва сообщил «сейчас бабахнет». Ну а после собственно взрыва за пару минут рассказал, почему это случилось и что еще предстоит сделать, чтобы случившееся не повторилось. Никаких особых «оргвыводов» не последовало: работа новая, объем необходимых исследований зашкаливал, так что уже то, что ракета полминуты все же сама летела, тоже можно было считать успехом. А за телеметрию, кстати, разработчики программного комплекса тут же, на месте, получили по «Знаку почета». Разработчицы, причем Лаврентий Павлович, проводивший это награждение, радовался как ребенок и сыпал веселыми шутками:
— Девушки, а вы как относитесь к идее по «Лонжину» и на вторую руку надеть? Хотя… если на каждый пуск вам часы от товарища Сталина дарить, то придется Татьяну Васильевну просить чтобы она вам дополнительных рук отрастила много, как у этой богини восточной…
А двадцатого декабря, тоже с Тюратама, был произведет «пуск на дальность» машины товарища Королева, которая перенесла пять с половиной тонн аппаратуры за семь тысяч километров и уложила эту аппаратуру в полутора километрах от заданной точки. Об этом достижении Таня узнала лишь вечером в среду…
А в четверг Сергей Павлович Королев впервые подумал, что товарищ Серова — не такая уж и сволочь. Потому что он получил постановление правительства о том, что его ракета — правда, после установки на нее третьей ступени производства ВНИПИ — будет использоваться для запуска уже искусственных спутников Земли…
В отличие от Сергея Павловича Владимир Николаевич к товарищу Серовой относился с уважением. Когда в пятьдесят третьем Микоян попытался «сожрать» ОКБ-51, которым он руководил, неожиданно для всех Артема Ивановича сняли с должности начальника КБ (назначив на эту должность Михаила Иосифовича), а самому Челомею выделили еще почти две сотни человек (точнее, вакансий — людей Владимир Николаевич уже сам на эти вакансии набирал) и ОКБ дали сразу три новых задания. Почти сразу же «добрые люди» рассказали, что защитила ОКБ от разгрома как раз товарищ Серова, которая, кстати, перевела в него почти весь инженерный состав отдела «управленцев» из одного из институтов ВНИПИ: и электронщиков, и математиков. Да и задачу на разработку стратегической ракеты тоже она (по слухам) ОКБ поставила. А не по слухам — чуть ли не пинками заставила Валентина Петровича для этих ракет двигатели разработать.
И двигатели эти отработали «на отлично». На заседании комиссии, посвященном результатам декабрьских испытаний Владимир Николаевич в перерыве совещания сунулся было к Лаврентию Павловичу с предложением о достойной награде двигателисту, но тот, чему-то усмехнувшись, ответил:
— Награду страна ему, конечно же, даст. Но не сразу, а когда ваши ракеты, управляемые спутниковыми системами наведения, получат возможность уронить специзделие на крышу Ground Zero.
— Ну… товарищ Серова говорила, что с помощью моей ракеты и своего разгонного модуля мы уже можем запустить спутник под центнер весом.
— На низкую орбиту. А для спутниковой навигации нужно поднять полторы тонны на двадцать тысяч километров. Пока — пока — это можно проделать, лишь используя изделие товарища Королева…
— Вы говорите «пока»?
— Товарищ Серова предлагает вам, товарищу Янгелю и, возможно, товарищу Макееву подумать о более мощных ракетах.
— А Королеву?