Плата за молчание

Это задание Лана тоже выполнила с примерным усердием. За несколько лет она пять раз выходила замуж, а в 1943 году родила дочку Черил. Биржевой маклер Стив Крейн расплатился за это своим именем и шестью месяцами холостяцкой жизни. Но ни ребенок, ни пять замужеств не обуздали Лану. Разведясь последний раз, она объявила: «Я никогда больше не полюблю мужчину», - и тут же начала новую серию любовных приключений, за что удостоилась в прессе титула «современной Мессалины». Все эти годы достойная сожаления дочь актрисы воспитывалась нянями и горничными. Лишь время от времени ей позволяли несколько дней провести вместе с матерью, но материнской любви она так и не почувствовала. Она, как хорошенькая куколка, появлялась перед гостями, делала реверанс, и ее отсылали, чтобы не мешать развлечениям матери.
Между тем Лана Тэрнер катилась вниз по наклонной плоскости. Пресытившаяся прежним обществом, она стала искать приключений в гангстерских кругах. Ночь за ночью она таскалась по самым отвратительным притонам и наконец познакомилась с Микки Когеном, главарем банды, продавцом наркотиков, содержателем подпольных игорных и публичных домов. Телохранителем Когена был уроженец Сицилии 26-летний Джонни Стом-панато. Его знал весь Голливуд, и всем было известно, что основным занятием Стомпанато было влюблять в себя состоятельных женщин, выведывать их тайны и затем шантажировать. Лана Тэрнер тоже это знала, что, впрочем, не помешало ей броситься ему на шею. В первый же вечер знакомства она подсунула ему записку с номером своего телефона и требованием: «Позвони мне, я хочу тебя поцеловать». Любовная связь с известным гангстером взбудоражила весь Голливуд. Лану это не беспокоило.
«Ну и что из этого, что он гангстер? Зато он несравненный любовник», - со смехом объяснила она репортеру, спросившему ее о связи со Стомпанато.
Скандал, поднятый прессой по поводу связи Ланы с преступным миром, снова сделал ее предметом разговоров и повысил к ней интерес со стороны «Метро - Голдвин - Майер». Для скандального фильма нужна была скандально знаменитая кинозвезда. Требовалось нечто необычное, из ряда вон выходящее, чтобы опять добиться высоких кассовых сборов.
Так Лана Тэрнер получила главную роль в фильме «Пейтон плэйс» и контракт на 200 тысяч долларов.
Луис Б. Майер, старая продувная лиса, и на этот раз не ошибся. «Пейтон плэйс» имел в Америке наибольший кассовый сбор за все последние годы. Только в США эту картину посмотрело на 30 процентов больше зрителей, чем предполагалось по самым смелым расчетам. За билеты в США в общей сложности был уплачен 21 миллион долларов. К тому же повторный показ старых фильмов с участием Ланы Тэрнер дал более высокие сборы, чем тогда, когда эти фильмы впервые вышли на экран.
И всем этим «Метро - Голдвин - Майер» была обязана адвокату Гислеру.
Ныне никто в Америке не сомневается в том, что убийцей гангстера Джонни Стомпанато была Лана Тэрнер. Убила она его из ревности, узнав, что, пока она снималась в студии, этот гангстер, непревзойденный в искусстве любви, делился опытом с ее рано оперившейся дочерью. Через год после его гибели было опубликовано найденное у него письмо, не оставляющее никаких сомнений в характере отношений между 14-летней девочкой и любовником ее матери. Это письмо гласило: «Джонни, любимый мой! Когда ты снова придешь ко мне? Мои волосы отросли, они падают теперь до плеч. Ты доволен? Сегодня я сделала из них французский пучок - такой, как тебе нравится. Все, что я делаю, я делаю из любви к тебе. Приходи скорее. Я люблю тебя и изнываю от страсти. Всегда твоя Черил».
Гражданский суд Лос-Анджелеса, через который родные убитого предъявили к Лане Тэрнер иск о возмещении убытков, также пришел к выводу, что именно она повинна в смерти Джонни Стомпанато, и, отметив это в решении, взыскал с нее в пользу близких покойного 50 тысяч долларов.
Однако спустя несколько недель после убийства другой калифорнийский судья, достопочтенный Аллан Т. Линч, рассмотрел вопрос о том, действительно ли Стомпанато был заколот дочерью Ланы. От его решения зависело, будет ли 14-летняя девочка, за молодостью лет не могущая отвечать за убийство, направлена в исправительное заведение. Линч объявил: «Суд убежден, что Стомпанато действительно был убит обвиняемой. Вместе с тем суд признает убедительными и доводы адвоката Гислера: убийство было совершено в состоянии необходимой обороны».
 
Итак, Гислер справился со своей задачей. Смешав карты на месте преступления, он предъявил суду свои козыри. Главный же выигрыш достался компании «Метро - Голдвин - Майер», которая лишилась бы 21 миллиона прибыли, попади Лана Тэрнер на электрический стул или в газовую камеру. Какое дело было акционерам до того, что 14-летней девочке предстоит прожить жизнь с сознанием, что она взяла на себя убийство, совершенное ее матерью?
Когда Чарли Чаплин, не в силах больше жить в атмосфере этой извращенной морали, повернулся к Голливуду спиной и пустился на поиски новой родины, он сказал: «Прощай, мир загримированных мертвецов, я попытаюсь начать жизнь сначала».
  
АНГЕЛ СМЕРТИ ИЗ КРЭЕНВИНКЕЛЯ
 
Штейнторплац в Ганновере - центр ночной жизни нижнесаксонской столицы. По вечерам с наступлением темноты и до закрытия ресторанов, баров и кафе представительницы древнейшей профессии высматривают здесь одиноких господ в шикарных автомобилях. В обычные дни, в зависимости от погоды, этих дам здесь десяток-другой, по субботам - целая рота, а во время ежегодной выставки их не счесть.
Но в этот день, 10 марта 1958 года, в 21 час на площади стоит только одна, очень молодая, очень красивая блондинка; по виду ее вовсе не скажешь, что ей необходимо завязывать знакомства с мужчинами подобным сомнительным способом. Прислонясь к афишной тумбе, засунув руки в карманы пальто, не слишком элегантного, она скучающе глядит навстречу медленно приближающемуся «фольксвагену». Когда расстояние сокращается до нескольких метров, она плечом отталкивается от тумбы и, покачивая бедрами, направляется к обочине тротуара. Водитель притормаживает, отворяет дверцу и с вымученной улыбкой неуверенно произносит:
- Не найдется ли у вас немного времени для меня, милое дитя? Если да, садитесь в машину.
Неожиданно над площадью гремит зычный голос:
- Эй, Шрамм, что вы там бормочете! Кто же таким тоном заговаривает со шлюхой?! Еще раз сначала, да поестественней!
Не подумайте, что перед вами эпизод из художественного фильма, снимаемого на Штейнторплац. Человек в «фольксвагене» не актер, а бравый, но малоподходящий для исполняемой роли вахмистр уголовной полиции; девушка - не Софи Лорен, а подлинная ганноверская проститутка. Зовут ее Инга Мархловиц, ей 17 лет, и несколько дней назад она сделала сенсационное признание в убийстве и ограблении двух мужчин, с которыми познакомилась здесь, на площади Штейнторплац.
Впрочем, руководитель комиссии по расследованию убийств комиссар уголовной полиции Герберт Реберг отнюдь не обрадован этим признанием, хотя именно он, навлекая на себя гнев начальства, на протяжении полутора лет тщетно бился над раскрытием обоих преступлений. Он попросту не верит, что молоденькая девушка оказалась способной хладнокровно обдумать и осуществить подобные злодеяния. Его не удовлетворяет такое решение загадки, в течение многих месяцев волновавшей общественность. Обвиняемая, которой во время совершения преступлений было всего 15 лет, могла бы предстать всего лишь перед судом для несовершеннолетних и получить не более десяти лет тюремного заключения, да и этот срок отсидела бы не полностью. Но каких-то несколько лет за два жестоких убийства - нет, такая расплата Реберга не устраивает. Поэтому он и добился разрешения снять учебный фильм. Он надеется, что воспроизведение всех деталей обоих убийств обнаружит невозможность совершения их такой юной девушкой, хотя в ее показаниях и не удалось уловить никаких противоречий.
Производство фильмов нижнесаксонской уголовной полицией отличается от съемок художественных фильмов лишь тем, что в них не заняты артисты и что режиссерами, постановщиками, операторами, осветителями являются полицейские. В остальном все происходит, как и при создании настоящего фильма. Так, сцена на Штейнтор-плац снималась уже восемь раз. У комиссара Реберга давно замерзли ноги и истощилось терпение. Его не интересует, насколько естественно сыграет свою роль вахмистр уголовной полиции Шрамм, - он сгорает от нетерпения увидеть следующую сцену, в которой Инга Марх-ловиц должна продемонстрировать, как она застрелила человека.