Николай I Освободитель. Книга 7 (СИ)

Вообще-то идея организовать какой-нибудь «Восточный институт» имелась у меня уже давно, но все никак руки не доходили, да и подходящий человек, которого можно было поставить рулить всем процессом, в поле зрения не попадал. А тут совпало, что называется, благо на первых порах особо вкладываться материально в этот проект не нужно было, а то я уже совершенно серьезно переживал за Егора Францевича, как бы моего главного финансиста постоянный стресс в могилу раньше времени бы не загнал.
К тому же времени немного свободного появилось — текучку я на время болезни частично скинул на наследника, здоровый лось уже, пусть пашет, и не торопился забирать ее обратно на собственные плечи, — человек опять же подходящий, почему бы и не сделать закладочку на будущее.
— Однако я не совсем понимаю, ваше императорское величество…
— Просто Николай Павлович, пожалуйста, наедине.
— Да… Хм… Николай Павлович, — именовать императора по имени-отчеству получившему вместе с орденом еще и надворного советника чиновнику было некомфортно, однако общаться нам в будущем предстояло еще не мало, и слушать каждый «положенное» титулование было выше моих сил. — Однако я не совсем понимаю, что должен буду делать непосредственно. У меня просто нет подобного опыта. Как все организовывать, и… Чему учить, где студентов набирать, столько вопросов, мысли просто разбегаются.
— Это вам… — Чуть не сказал с Александрой Федоровной нужно поговорить, полгода прошло, а привыкнуть все никак не могу, — в Министерство Народного Просвещения обратиться нужно. Я дам команду, вам выделят толкового специалиста, который поможет организовать образовательный процесс. Здание под институт я вам тоже выделю, благо недвижимость есть свободная в достатке, ну и Александра Христофоровича Бенкендорфа предупрежу, большая часть студентов по его линии направления получать будут. Впрочем, и против своекоштных слушателей я ничего против иметь не буду.
Сидело у меня в голове где-то глубоко название «Восточный университет», вроде как в конце существования империи что-то подобное и в моей истории появилось, но это не точно. Ну и вряд ли оно носило название «университет», тут разделение между институтом и университетом было куда более принципиальным, чем в будущем, что угодно называть университетом никто бы не позволил. Университет в эти времена был не просто учебным заведением, но и административной единицей в составе Министерства Нарпросвета. Как у армейцев были военные округа, так тут были университетские округа, на которые была завязана пирамида расположенных ниже учебных заведений — институтов, лицеев, гимназий, училищ и разного рода школ. Поэтому и открывать университеты в каждом городе было нельзя — это тянуло за собой перестройку пирамиды подчиненности внутри министерства и каждый раз выливалось в немалый переполох.
— О да, — Кованько с жаром закивал, соглашаясь со мной. — С Китаем у нас торговля растет буквально год от года, я за время нахождения на востоке повстречал огромное количество купцов работающих на это направлении и уверен, они подобный проект будут приветствовать обеими руками. Понимание культуры и конечно языка партнера — оно как бы и не обязательно, однако и лишним точно не будет.
Я не стал разочаровывать энтузиаста. В обозримом будущем в Поднебесной должны были начаться крайне сложные времена — те самые времена перемен, во время которых жить совсем не весело — и Российская империя в моем лице планировала на этом празднике жизни неплохо поживиться. Причем совсем не за счет торговли.
— Единственное о чем я хотел вас предупредить, возможно это несколько смажет радость от моего предложения, — я приподнял бровь и взглянул на собеседника. — Располагаться институт вероятно будет не в столице. В данный момент мы рассматриваем вариант с Казанью, однако возможны и другие варианты. Нижний Новгород, Пермь или вообще Екатеринбург. Согласитесь, что это как минимум логично, выносить подобное учебное заведение подальше в восточном направлении. Поближе к предмету изучения.
 
Ну и убрать законтрактованных на работу в разведке студентов из столицы тоже вполне резонно, мысленно добавил я.
В итоге сразу собрать полноценный институт у Кованько не получилось. Если китайский факультет принял первых студентов уже в сентябре 1838 года, то другие направления — японское, корейское, в потом вьетнамское, сиамское и даже монгольское — начали добавляться с большой задержкой. Просто по причине нехватки преподавателей знакомых с предметом изучения и соответствующих учебных материалов. О той же Корее, учитывая ее трехсотлетнюю политику добровольной изоляции, миру снаружи было известно примерно ничего. Да и японцы только-только начали открывать себя миру, причем отнюдь не добровольно.
 Интерлюдия 5 
— Господин лейтенант! — В комнату, где квартировал офицер, заглянул ротный фельдфебель и козырнув озвучил причину, по которой посмел оторвать своего командира от традиционного послеобеденного кофе и свежей прессы. — Господин лейтенант! Вас к полковнику Боммелю вызывают. Срочно.
Карл — за десять лет Малиновский уже привык к этому имени — тяжело вздохнул, отложил в сторону недочитанную газету и стал из-за стола.
— Спасибо Гюнтер, сейчас буду, — фельдфебель кивнул и скрылся за дверью.
Крохотная комната — буквально три на четыре шага — все что получилось выкроить для постоя ротного офицера в маленьком городке Цибинген, что на правом берегу Одера. Поскольку здесь находился весь седьмой корпус кронпринца Вильгельма, даже для младших офицеров место выбить порой удавалось с большими проблемами. Рядовые же и вовсе были вынуждены ночевать в палатках, в разбитом на окраинах лагере, благо весна уже во всю вступила в свои права и температура стабильно держалась на уровне восьми-десяти градусов по Цельсию.
Карл бросил взгляд на зеркало — полированный кусок жести, откуда в такой обстановке взяться настоящему — допил большим глотком кофе, снял с вешалки плащ, накинул на плечи, насунул на голову форменную кожаную каску и вышел наружу. Собственно, кроме кровати, стола с парой стульев и шкафа в его комнате ничего и не было, и единственным плюсом данной недвижимости было удачное расположение — на самой окраине городка, что позволяло поменьше сталкиваться с большими чинами из свиты кронпринца, наводнившими под самую завязку это Богом забытое захолустье.
Спустившись с третьего этажа — комната располагалась под самой крышей и представляла собой, по сути, мансарду со скошенным потолком, — лейтенант бодро зашагал в сторону центра, туда где расположился штаб их 79 Берлинского ландверного полка. Как и тысячу раз до этого мысли мужчины скользнули немного назад, на то, как он вообще оказался здесь и сейчас в прусской военной форме.
Начало войны застало негоцианта Карла Либкнехта в столице. Надо признать, ему Берлин нравился, жизнь здесь бурлила почти так же как в родном Петербурге, при этом выгодно отличаясь в плане климата и деловых возможностей. Официально Карл занимался печатным делом: издавал пару ежемесячных журналов, печатал книги, буклеты и прочую полиграфическую продукцию. Неофициально — продолжал работать с СИБ выполняя кое-какие поручения родной конторы и постепенно становясь своим в богемных и ученых кругах Прусского королевства. Свое издательство — это очень удобно, в плане наработки связей среди обозначенных выше персон.
Работа по идеологическому отрыву Пруссаков от остальных немцев шла в целом достаточно успешно, учитывая сложную политическую ситуацию в Европе, где все остальные немецкоговорящие государства были настроены враждебно по отношению к Берлину. Тут хочешь-не хочешь задумаешься о смене приоритетов в самоидентификации. Печатались учебники, выходили статьи, проводились научные конференции. Быстро проклюнулись местные поклонники особого места прусаков как посредников между западом и востоком, течение постепенно становилось модным среди студентов и научной интеллигенции. Как оказалось, искать «собственный особы исторический путь» склонны не только русские, другим народам подобное самокопание тоже свойственно в полной мере.