Монгольское нашествие на Русь 1223–1253 гг.
Скорее всего, к 1223 г. в окружении Чингисхана не было четкого представления о границах евразийской степи, то есть границах мира. Воины Джучи дошли до Каспийского моря и Волги, но пока этих рубежей не преодолели. Там они поняли, что путь ведет на Запад со всей неизбежностью. Однако главным стимулом для развития экспансии стали успехи в Иране и Азербайджане.
* * *После взятия монголами Отрара, Бухары и Дженда стало ясно, что их натиску никто не может противостоять. Султана обуял страх, и он бежал в западную часть своих владений. Весной 1220 г., приступая к осаде Самарканда, Чингисхан послал за ним погоню. По Ибн аль-Асиру, это были 20 тысяч всадников, предводителя которых он не знал, а весь отряд для удобства обозначил просто «западные татары» [49]. Следующий по времени информатор – ан-Насави – писал уже о 30 тысячах воинов, во главе которых стояли «Джэбэ-нойан» и «Сюбете-Бахадур» [50]. Самым информированным выглядит Джувени, который сообщал:
«Затем он [Чингисхан] выбрал среди главных своих военачальников Джэбэ (Yeme) и Субэдея (Sübetei) для погони за Султаном; и из армии, что была с ним, отобрал пропорционально 30 тысяч воинов, каждый из которых мог противостоять тысяче воинов армии Султана, как волк стаду овец или раскаленный уголь сухому тростнику» [51].
Когда говорится о пропорциональном выборе, речь идет о том, что тумен (максимальная боевая единица монгольской армии, соответствующая десяти тысячам всадников) формируется путем делегирования по одному воину от каждого десятка, на которые делилось все войско. В данном случае сообщение Джувейни подчеркивает то, что для погони за султаном был создан специальный корпус лучших воинов.
Рашид ад-Дин обычно следовал за Джувени, но эту историю изложил немного иначе. У него нет и речи об избранности западного отряда, но поименованы три его предводителя: «…в то время, когда он [Чингисхан] осаждал крепость Самарканда, в начале лета [1221 г.], послал в погоню за султаном Хорезмшахом Джэбэ-нойона, Субэдай-нойона и Тукучара» [52].
Чуть ниже Рашид сообщал о разгроме корпуса «Тукучар-бахадура», который, вопреки приказу, отклонился от намеченного маршрута и бился с «горцами» в районе Мерва [53]. Похожий рассказ содержится в «Сокровенном сказании», где «Тохучар» также действует совместно с Джэбэ и Субэдеем, отклоняется от плана и терпит поражение, но события отнесены к самому началу хорезмийской кампании и никак не связаны с погоней за султаном [54]. Джувейни в ином контексте упоминает некоего «Тогачара», зятя Чингисхана, которого иногда признают тем самым участником погони за султаном.
В другом месте Рашид ад-Дин, излагая кратко биографию Джэбэ, указал, что Чингисхан послал с ним в погоню за султаном еще два отряда, возглавляемые Субэдеем и неким Нуркэ из племени джалаир. Но Нуркэ умер в пути. Судя по всему, на запад действительно отрядили три тумена (условно, 30 тысяч всадников). Но впоследствии в военных действиях в Азербайджане принимали участие только два, которые и запомнились современникам.
Предводителями «западных татар» были выдающиеся монгольские полководцы Джэбэ-нойон и Субэдей-багатур. По «Сокровенному сказанию» Чингисхан называл их, наряду с еще двумя военачальниками, «мои дворовые псы» [55].
Главным был Джэбэ (1165?‒1224), который еще в конце предыдущего века перешел на службу Чингисхана и еще до 1206 г. оказался на высоких должностях в его войске. Именно Джэбэ руководил первыми нападениями на Цзинь, еще до начала полномасштабной кампании. В боях с китайцами он выдвинулся на первые позиции. В 1218 г. Чингисхан отправил его на покорение кара-китаев, с чем он быстро и успешно справился. Теперь новое поручение – догнать и уничтожить султана.
Ранняя смерть и отсутствие наследников привели к тому, что позднее славу Джэбэ заслонили другие полководцы. В «Юань ши» он даже не удостоился отдельной биографии, в то время как Субэдею посвящено две. Традицию пренебрежения ролью Джэбэ унаследовали и современные авторы, которые либо почти полностью игнорируют его участие и руководящую роль в западном походе, либо называют его «младшим коллегой» Субэдея. Это грубейшая ошибка. У современников событий, как и в более поздних монгольских источниках, Джэбэ всегда упоминается перед Субэдеем, а Джувейни вообще пишет прежде всего о Джэбэ, иногда упоминая Субэдея. Китайский источник 1220 г. называет Джэбэ третьим по значимости полководцем Чингисхана, а имени Субэдея даже не знает.
Молодой талант Субэдей (1176‒1248) был выделен в помощь Джэбэ. Впоследствии он стал самым известным монгольским полководцем-нечингизидом. Современный американский военный историк Р. А. Гэбриэл считает, что он был «несомненно равным Ганнибалу и Сципиону в тактической яркости, и стоит рядом с Александром и Цезарем как стратег» [56].
Биографию Субэдея писали уже ближайшие потомки. Он жил долго и совершил много дел на просторах Евразии. Кроме того, он оставил наследников, которые играли также не последнюю роль в монгольских завоеваниях. Его сын (Урянхатай) и внук (Ачжу) были главнокомандующими монгольской армией в Китае. Его особая роль отмечена как в «Сокровенном сказании», так и во многих других сочинениях. В Европе именно с переводов серии биографий из «Юань ши», в том числе Субэдея, началось знакомство с китайскими источниками (речь о переводах Ремюза).
Субэдей примкнул к Чингисхану около 1203 г. и был зачислен в гвардию (кешиг), где быстро поднялся в званиях. В «Сокровенном сказании» его имя фигурирует в Списке тысячников, чье составление обычно относят к 1206 г. Однако действительно отличиться Субэдею удалось только во время китайской кампании, в ходе которой он впервые получил под командование отдельный корпус. Первым его самостоятельным заданием, о котором мы уже писали, было преследование меркитов. Далее он активно участвовал в войне с Хорезмом и, наконец, выступил сподвижником легендарного Джэбэ в преследовании султана.
Западный экспедиционный корпус в составе двух туменов (20 тысяч человек) имел четкую задачу – захватить хорезмшаха. Они должны были действовать вдали от основных сил и в ходе преследования не останавливаться на осады крепостей или на войны с местными правителями. Так они промчались через Хорасан и Мазендеран, оказавшись зимой 1220‒1221 г. в Азербайджане, где узнали, что уже в декабре 1220 г. страх свел шаха в могилу на маленьком острове в Каспийском море. С этой вестью Джэбэ послал к Чингисхану вопрос о дальнейших планах. Судя по всему, ему было поручено покорение областей на западной границе владений хорезмшаха – Иран, Ирак, Азербайджан.
Но еще зимой 1220‒1221 гг. беспокойные монголы вторглись в Грузию и дошли до Тифлиса, прощупывая границы своих претензий. Затем вернулись в Южный Азербайджан и 30 марта 1221 г. взяли город Мераге. Из Ирака против них выдвинулась сводная армия местных князей, но монголы отступили и дали отдых лошадям в окрестностях Хамадана. Когда они гнались за султаном, жители Хамадана предпочли признать их власть добровольно. Теперь ситуация в городе изменилась, и в конце августа началось восстание, жестоко подавленное монголами. Хамадан был взят, а жители казнены – резня длилась несколько дней. Затем монголы опять ушли на север в Азербайджан, где взяли Ардебиль, Серав (Сераб) и Байлакан (Бейлекан). Жители Тебриза и Гянджи откупились. Из Аррана (от Гянджи) поздней осенью 1221 г. монголы опять прошли в Грузию. В ходе боя Субэдей путем ложного отступления вовлек грузинскую армию в преследование, а затем из засады ее атаковал Джэбэ. Состоялась форменная резня: по данным ибн ал-Асира, погибло до 30 тысяч грузин.