"Фантастика 2023-164". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

Я сорвался на бег сразу же, еще до того, как понял, что, собственно, произошло. Те, кто решил со мной близко пообщаться отстали буквально на десяток шагов. Впрочем, это расстояние начало постепенно сокращаться. Любовь к бегу отличает всех обитателей неблагонадежных кварталов, и как-то особенно выделиться в этой дисциплине не так-то просто. Тем более, за пазухой у меня сверток с чем-то съедобным. И потерять не хочется до дрожи, и тормозит он меня. Совсем немного, но все-таки чуть-чуть скорости тратится на то, чтобы поддерживать драгоценный груз. «Это уже свои, местные», лихорадочно соображал я на бегу. «Все ходы знают, их не удивишь, скрывшись в тупичке, который таковым не является». Нужно было что-то срочно решать. Расстаться все-таки с подарком доминуса Франсиско? О, конечно, это задержит их. Ненадолго. Только чтобы понять, что раз я бросил такую драгоценность, значит у меня есть что-то еще более нужное. После такого они будут еще настойчивее. Воспользоваться своим козырем? Здесь это не так опасно, как в «чистой» части города. Жители гетто предпочитают не замечать шума на ночных улицах, никто не побежит докладывать жандармам, и тем более в полицию. Вот только поможет ли? Даже если удастся подстрелить одного, остальные могут продолжить погоню. Уже почуяли возможную добычу, теперь их не так просто напугать. Что ж, придется рискнуть.
На очередном перекрестке я повернул налево. Проспект Истинного бога — так теперь называется бывшая улица Благой богини [84]. Храм, располагавшийся на площади, в которую эта улица упирается, раньше был посвящен именно ей. Теперь, конечно, храм перестроен. В империи больше нет места для других богов, кроме истинного. Местные жители предпочитают теперь обходить стороной это место — слишком много крови здесь пролилось. Достаточно, чтобы смыть все следы прежней хозяйки этого места. Для меня, пожалуй, это единственный шанс оторваться. Храм чистоты всегда отлично освещен, и хорошо охраняется служителями Чистого. Не думаю, что кто-то из моих преследователей решится продолжить погоню — слишком велика опасность попасться в руки одной из спир [85] чистых. Жаль только, что и мне это совсем не нужно. Лекарство может оказаться хуже болезни, вот только сейчас выбирать не приходится.
Чем меньшее расстояние отделяло нас от храмовой площади, тем сильнее отставали преследователи. Сначала, сообразив, куда я бегу, грабители стали вполголоса материться и угрожать, потом, когда поняли, что это не возымеет действия, попытались сделать рывок. Слишком поздно — я тоже ускорился. Поняв, что усилия бесполезны, любители легкой наживы быстро вернулись к прежнему темпу. Теперь я без труда мог оставить их далеко позади, вот только и сам я поневоле бежал все медленнее. Ярко освещенная площадь перед храмом Чистого становилась все ближе. Даже непрекращающийся дождь не мог приглушить режущий глаза электрический свет фонарей. Казалось, вокруг храма теней не оставалось вовсе. Именно такого эффекта и добивались заказчики строительства. Каждый, приблизившийся к храму их бога, должен почувствовать свою ничтожность, несовершенство, осознать свою нечистоту перед тем, как явиться пред взором бога. Каждый должен искренне захотеть очиститься и в то же время осознать, что истинная чистота для него невозможна. И такой эффект действительно возникал. Даже те, кто оставался верен прежним богам поневоле проникались трепетом, оказываясь в таких местах.
Меня высокие материи в тот момент не беспокоили. Не до того было. Дежурная спира чистых просто не может не обратить внимания на неблагонадежного, так нагло заявившегося на храмовую площадь. Тем более, после наступления комендантского часа. Я перехожу на быстрый шаг, уже не опасаясь, что меня догонят. Сзади раздается издевательский хохот. Те, от кого я убегаю, не пойдут за мной на площадь. Но и не уберутся восвояси, пока не убедятся, что меня схватили чистые.
 
Я бы не решился выйти на площадь. Здесь, в едва освещенном полумраке бывшей улицы Благой богини, мне грозило потерять только деньги. Те шакалы даже не стали бы меня убивать. Избили бы, хорошенько, но и только. Попадись я чистым — и всего лишь потерей денег я бы не отделался. Наверное, я бы остановился на самой границе освещенной территории, и дожидался, пока набравшаяся смелости гопота не оттащит меня подальше, чтобы спокойно обобрать. Я уже начал смещаться к краю улицы, будто инстинктивно ища защиты под стенами зданий, хоть и прекрасно понимал, что только оттягиваю неизбежное. Дома здесь жмутся так плотно друг к другу, что не остается даже крохотной щели, в которую можно было бы забиться.
Это непроизвольное желание укрыться, да еще нерешительность преследователей меня и спасли. А еще чуткий слух. Шаги приближающегося патруля я услышал за мгновение до того, как жандармы показались на улице, и как только услышал, прыгнул к стене, сжался, скрючился, стараясь стать как можно меньше и незаметнее. Я находился как раз посередине между двумя фонарями, в самом темном месте, и те, кто патрулировал площадь, меня не заметили. Смотреть в темноту стоя на ярко освещенной площади вообще бессмысленно. Жандармы. Всего лишь жандармы: чистым не по рангу мокнуть под дождем, меряя шагами площадь. Этот вид войск и появился-то совсем недавно, уже после отречения цезаря. «Основной задачей жандармерии является обеспечение порядка и внутренней безопасности в республике», как было написано в уставе, а по факту подавление религиозных выступлений. Цепные псы чистых, так их называют. Ну и поведение у них соответственное. Честных людей в такой организации не так уж много, а вот отребья всякого достаточно. И это очень, очень славно, потому что будь здесь служители нового бога, кто-то из них мог почувствовать остаточные следы моего колдовства. Они умеют — их бог дает им достаточно сил, чтобы выявлять скверну.
Карабинеры остановились, будто что-то почувствовали. Возможно, все-таки заметили какое-то движение, или услышали шорох моих шагов… Я чуть повернул голову, и едва сдержал довольный выдох. С моего места было отчетливо видно преследователей. Все четверо замерли, боясь пошевелиться. Так же, как и я. Вот только я успел прижаться к стене, а они так и шли посередине улицы, да еще цепочкой растянулись, чтобы уж точно не дать мне прорваться, вздумай я вернуться. Оба жандарма всматривались в темноту, решая, стоит ли проверять подозрительное место, или поскорее завершить обход. Их взгляды были направлены вглубь темной улицы. Едва заметная неровность у подножия стены, которой я выглядел с их ракурса, представителей власти ничуть не интересовала. Мне казалось, что я ясно вижу их мысли, в которых чувство долга борется с желанием поскорее сбросить с себя промокшие плащи и занять руки кружкой с чем-нибудь горячим. «Ну же…» мысленно говорил я. «Вы должны проверить. Вас ведь ждет неплохая премия, если удастся поймать нарушителей» Я так этого хотел, так страстно мечтал, чтобы карабинеры свернули на улицу, что сам не заметил, как начал ощущать происходящее вокруг.
Дождь. Тысячи капель воды стучат по крышам и мостовой, текут по водосточным трубам, бьют по крышам. Мои преследователи чувствуют то же, что и я. Даже тот, вырвавшийся чуть вперед. Еще не успокоившееся от долгого бега дыхание. Тело, разгоряченное погоней, азартом и страхом, с трудом сохраняет неподвижность. А дождь все идет, картуз уже давно промок насквозь, холодные капли перетекают одна в другую, собираются вместе, сбегают струйками воды, одна из которых бежит прямо вдоль позвоночника. Как же хочется пошевелить лопатками, чуть-чуть, только чтобы злосчастная струйка впиталась в рубаху и перестала щекотать в спину. Никто не заметит…
Он не выдержал. Пошевелился. Бесшумно и незаметно, вот только от этого крохотного движения его левая ступня соскользнула-таки с камня мостовой. Звонко плеснула вода в луже. Один из жандармов, уже повернувшийся чтобы продолжить свое патрулирование резко остановился, сделал несколько шагов в сторону звука, все еще неуверенный в том, что действительно что-то услышал. И тут нервы не выдержали у одного из шакалов. Он резко сорвался на бег, окончательно убедив стражей порядка, что им не показалось. И те, как охотничьи псы, почуявшие добычу, рванули следом. Звук жандармского свистка порвал тишину, заглушил на несколько секунд и шум дождя, и дыхание всех наблюдавших сцену. Ну а мне хватило сил продержаться эти несколько секунд, после чего я, шатаясь, с трудом поднялся на ноги, и побрел вслед за погоней. Нужно было побыстрее убраться подальше от храма. Да и дома меня уже заждались.