"Фантастика 2023-164". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
— Входи, Латам.
— Мессена, мессена Медея, — почтительно поклонился дамам аристократ. — Приношу свои извинения за беспокойство, но мы только что закончили допрашивать пленников. Мне казалось, вам будет интересно услышать, что эта пара была единственной, посланной в Талею. Точнее говоря, в погоню за перебежчиком послали троих, но один вернулся к основной группе, опасаясь входить в город.
— И наверняка этот третий уже добрался до хозяина.
— Да, мессена.
— Сколько их?
— Осталось пятеро, чей уровень я приблизительно оцениваю как равный моим бойцам, и десяток несколько слабее.
— Плюс сам Карлон. На его месте я бы постаралась достичь Талеи как можно скорее, — заметила Селеста. — Он понимает, что мы готовимся к его приходу. Что еще?
— Полученные от пленников сведения в целом подтверждают слова Кальдерана. Различия лежат в сфере идеологии и… — на мгновение Латам замялся, подбирая точнее слова, — оценки происходящего. Похоже, они не сомневаются в словах своего предводителя и готовы идти за ним до конца.
Госпожа слегка кивнула, показывая, что поняла недосказанное.
— Неудивительно. Пожалуй, следующей ночью я сама побеседую с ними — вдруг да получится порыться в сознании. Приведите их в нужное состояние.
Латам, как всегда, ничем не выдал своих эмоций. Молча выслушал приказ, уточнил пару деталей и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. Иногда Селесте казалось, что ее бессменный телохранитель сознательно отказался от собственного мнения, раз и навсегда выбрав роль исполнителя замыслов предводительницы восставших. Своей хозяйки. Почему бывший наследник знатного рода и блестящий гвардейский офицер решил так поступить, она не знала, хотя и догадывалась. Но — предпочла не проверять догадки. Не всякое прошлое стоит ворошить.
Инстинкт говорил, что Латам за нее жизнь отдаст. Этого достаточно.
— Так, значит, ты теперь часто будешь бывать у Гарреша? — вернулась к прерванному разговору Медея.
— Почему нет? Великий исход, — так вампиресса с усмешкой обозвала проходящую эвакуацию принадлежащих восставшим структур из столицы и вообще из страны, — идет по плану. Тулак и Лаар на время оставили нас в покое, занятые своими махинациями. Храмы тоже попритихли, хотя выпускать происходящие внутри них шевеления из виду смерти подобно. Фактически абсолютно все группировки сейчас накапливают силы перед решающим столкновением, и у меня есть время сосредоточиться на основной проблеме — неизбежной схватке с Карлоном. Немного. Но есть.
— Ты его не боишься?
Кому другому Селеста солгала бы. Медее ответила честно:
— Конечно, боюсь. Он фанатик и великий маг, как его не бояться? Просто я не верю в избранность Карлона. Наверняка есть какое-то рациональное объяснение тому, как он выжил в той охоте на нежить, бежал, триста лет скитался неизвестно где и теперь, ни с того ни с сего, решил вернуться. Впрочем, крыша у него наверняка поехала — он с первой встречи показался мне не слишком здоровым душевно.
— А если он все-таки одержим?
Одержимость в культуре стран, расположенных на берегах Доброго моря, не обязательно считалась чем-то плохим. Духи — хранители семьи, особенно духи предков всегда действовали во благо своим подопечным, поэтому, если проходил слух, что такой-то удостоился внимания хранителя, его родне жутко завидовали. В эпосах различных божеств часто встречались упоминания о воплощении в тех или иных исторических личностей, да и почти все боги считались отражениями шести основных великих сил. Короче говоря, идею о том, что жрец может являться аватарой Темного или одного из его присных, местные рассматривали всерьез.
— По официальной трактовке, любой восставший считается темным духом, облачившимся в плоть, — напомнила Селеста. — Все мы тут одержимые. Но если хочешь, проведи службу «Об одолении еретиков», жертву Морвану принесите. Только я не участвую, мне одного раза хватило.
Женщины-восставшие переглянулись с одинаковыми кривыми улыбками. Прорыв Тьмы, устроенный ими по скудоумию, обе помнили очень хорошо.
Продолжить обсуждение Селесте помешало уже знакомое давящее ощущение в затылке. Она сделала извиняющийся знак, встала с кресла, подошла к небольшому шкафчику у стены и достала из него маленькое изящное зеркальце в золотой оправе. Кто-то не слишком опытный в оккультных науках пытался поговорить с ней. Вампиресса привычно расслабилась, вглядываясь в собственное отражение и укрепляя своей энергией слабо сформированную связь.
— Говори.
— Это Васто, мессена, — пришел с трудом сформированный образ. — Васто из Киника.
Помощник старейшины одного из южных городов. Всех младших восставших — полную эвакуацию признали нецелесообразной — оттуда должны были убрать, оставив только тех, кто в состоянии достаточно быстро убежать при появлении жреца и его немертвой паствы. Таких оказалось неожиданно много, особенно в приграничье. Васто, помнится, не отличался способностью к магии, зато неплохо владел мечом.
— Я помню тебя. Говори, что случилось.
— Вчера пришло сообщение из Трехъяровки… это деревня недалеко от нас. Там заметили что-то странное… Мастер отправился проверить… Там были вампиры, всех вырезали… даже скот. Мастера ранили солдаты графа… Он сейчас слаб…
Хозяйка Талеи почувствовала себя так, словно получила неожиданный удар под дых. Задавив внезапную вспышку страха, она как можно четче сформулировала мысль-вопрос:
— Чужаки заходили в город?
— Нет… Сразу на север…
— Спасибо, Васто. Как только Олир сможет, пусть свяжется со мной. Удачи.
Вряд ли помощник сообщит еще что-то полезное, а поддержание канала забирало много сил. Кроме того, новость следовало переварить. Сколько ни готовься, ни хорохорься перед друзьями и подданными, перед собой следует признать: встречи со старым и страшным знакомым она хотела бы избежать. Карлон был, пожалуй, самым пугающим существом из всех, встреченных ею в этом мире.
— Началось, — наконец развернулась она к почуявшей неладное подруге. — Вампиры вырезали деревню возле Киника.
Лицо у Медеи застыло, в глазах сверкнули алые огоньки.
— Когда?
— Недели через две сюда доберутся, — правильно поняла вопрос старшая восставшая. — Они пешком бегут, днюют где попало. Надеюсь, успеем.
Должны успеть.
Если бы нашелся наблюдатель, способный взглянуть на Талею с высоты птичьего полета, он наверняка точно определил бы границы отдельных кварталов. Золотого, вместилища аристократов, окруживших королевский дворец эскортом построенных еще до Чумы укрепленных поместий. Чадного и дымного Ремесленного, отгородившегося от остальных крепкими стенами и с деловитыми основательными жителями. Широко и привольно раскинувшегося Порта, яркого, пахнущего морем, солью, ароматом дальних странствий и опасностью лихих пиратских набегов.
Сердцем Торгового квартала являлась площадь Пяти Путей. Именно здесь находились штаб-квартиры наиболее богатых торговых домов и банков, а купеческие семьи помельче считали вопросом престижа иметь хотя бы маленький офис в одном из двух расположенных тут же деловых центров. Сюда не приходили караваны, не ездили повозки с товарами, и даже хозяева лавок, в угоду традиции расположившихся вокруг фонтана в центре площади, не отличались особой крикливостью. Считалось признаком стабильности иметь здесь представительство, из года в год посещать одну и ту же чайную, беседовать со старожилами, читать расклеенные на досках новостные листки-газеты. Тут царили большие деньги — векселя и мешочки с драгоценными камнями, сундуки золота и контракты на умопомрачительные суммы. А большие деньги не любят суеты…
На небольшой двухэтажный флигелек в сотне шагов от площади мало кто обращал внимание. Место престижное, но не слишком. Домик неплохой, но запрашиваемых денег не стоит. Куда проще, дешевле и выгоднее приобрести отдельную лавку поближе к Пяти Путям — пусть на втором этаже, зато среди купеческой элиты. Поэтому вот уже две сотни лет, как флигель переходил по наследству, все это время принадлежа одной не желавшей его продавать семье.