"Фантастика 2023-164". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

Кофе решено было пить в музыкальной зале. Виктор уже слышал, что Стефани прекрасно поёт и неплохо играет на рояле, но когда она села за инструмент… Возможно, искушённому критику её голос и манера петь показались бы далеко не идеальными, но та искренность, с которой она их исполняла, и глубокое проникновение в саму суть шотландских баллад заставили гостей забыть обо всём остальном.
На следующие несколько недель поместье Мак-Розов превратилось для Виктора одновременно и в рай, и в ад. Мак-Розы приняли его как родного сына, причём их радушие и любовь не имели даже тени навязчивости. Фактически обитатели дома собирались вместе только за обеденным столом. В остальное время каждый занимался своими делами. Большую часть дня, как и положено влюблённым, Виктор проводил с Жозефиной. Они катались верхом или на лодке, гуляли по саду или участвовали в незатейливых деревенских развлечениях.
Жозефина справлялась с ролью настолько великолепно, что ни один даже самый изощрённый зритель не смог бы усомниться в её искренности. А вот Виктор действительно был влюблён, и его чувства с каждым днём становились все сильней и сильней. Играя на людях роль невесты, наедине с Виктором Жозефина была приветливой, ласковой и нежной ровно настолько, насколько такое возможно между хорошими друзьями, но не больше. Возможно, если бы Жозефина действительно была к нему равнодушна, он бы сумел справиться с разгоравшейся в душе страстью, но он чувствовал, что тоже далеко ей не безразличен. Виктор готов был голову отдать на отсечение, что его чувства не лишены взаимности, но по какой-то причине Жозефина вынуждена их скрывать. По какой?!
Эта неопределённость и превращала его жизнь в ад. Неоднократно Виктор хотел расставить все точки над «i», но Жозефина, словно чувствуя его настроение, каждый раз уводила разговор в другую сторону, даже не дав Виктору его начать. Ему ничего не оставалось, как тихо сходить с ума, заботясь о том, чтобы на лице при этом сохранялось выражение счастья.
Единственным лекарством, ненадолго усмиряющим душевную боль, были беседы с отцом Бенджамином, частенько заглядывавшим к Мак-Розам в гости. Говорили они обычно ни о чём, но от священника исходило столько любви и тепла, что Виктор на какое-то время действительно избавлялся от всех своих страданий. Если бы ему в детстве встретился такой священник, Виктор наверняка стал бы верующим человеком.
Прошло около двух недель, показавшихся Виктору вечностью, прежде чем он смог поговорить с Жозефиной.
Ужин в тот день затянулся почти до полуночи. Была на удивление теплая погода без ветра и дождя. Огромная полная луна освещала всё почти как днём, одновременно делая пейзаж немного сказочным или даже мистическим. Жозефина отказалась от чая, сославшись на желание побыть немного на свежем воздухе. Виктор нашёл её, как обычно, возле причала. В лунном сиянии она была похожа на существо из другого, более прекрасного, чем этот, мира. Подойдя сзади, Виктор нежно обнял её за плечи. Она словно бы не заметила его появления.
– Знаешь, – сказал он, – мне всё чаще кажется, что я знаю тебя сотни, тысячи, миллионы лет. Знаю и люблю… Люблю целую вечность. Я чувствую, что полюбил тебя намного раньше, чем впервые, когда увидел, как ты выходила из кареты.
Она повернулась к нему лицом.
– Обычно принято признаваться в любви перед помолвкой, – сказала она. В её глазах была ответная страсть. Виктор попытался её поцеловать, но она отстранилась.
– Поверь, – быстро-быстро заговорила она, – ты милый, ты действительно милый и очень хороший, но дай мне немного времени. Не спеши. Ещё не всё стало на свои места. Когда придёт время, ты всё узнаешь и поймёшь, а пока…
– Ты не представляешь, как я устал ждать!
– Представляю, ещё как представляю, но… поверь, мы не предоставлены сами себе, такова уж наша судьба…
– К чёрту судьбу!
– Не говори так! Подожди. Осталось ещё совсем чуть-чуть…
  
15
 
Виктор шёл по узкой извилистой улице, состоящей сплошь из маленьких грязных торговых лавок, откуда доносились запахи рыбы, мяса, пряностей, благовоний, человеческого пота (на улице было людно) и чёрт знает чего ещё. От какофонии запахов Виктора тошнило. Солнце палило так, словно хотело сжечь этот проклятый богом город, что тоже совсем не добавляло радости. Предложи кто-нибудь Виктору в тот момент променять душу на глоток воды, он бы согласился не раздумывая, но его душа не интересовала здесь ровным счётом никого, а денег у него не было совсем. А вот есть, несмотря на вынужденный двухдневный пост, Виктору не хотелось совершенно.
 
В душе Виктора снежным комом росло раздражение, переходящее в ненависть к восточным людям, которые, несмотря на его красноречиво говорящую об отсутствии каких-либо денег внешность, словно мухи, набрасывались на него, навязчиво предлагая купить тот или иной товар. Наверно только сильная усталость, вызванная жаждой, голодом и хроническим переутомлением, не позволяла Виктору залепить от всей души кулаком в одну из этих скалящих зубы харь. Но сил хватало только на то, чтобы тупо брести непонятно куда и зачем, бесцеремонно расталкивая людей.
Периодически он впадал в противное сомнамбулическое состояние, когда от сознания оставались одни лишь инстинкты, заставляющие тело идти вперёд в поисках прохлады и бесплатной воды. Один из таких приступов оказался достаточно долгим, чтобы, очнувшись, Виктор обнаружил себя в совершенно ином месте и времени.
Это был поросший высоким сухим бурьяном пустырь, плавно переходящий в чахлый лесок. Города видно не было. Возможно, его скрывал лес, а возможно (но маловероятно) Виктор в состоянии помутнения сознания ушёл слишком далеко от города. В любом случае Виктор не имел ни малейшего представления, куда его занес чёрт.
К тому же была уже ночь, в небе светила огромная полная луна. Было настолько светло, что Виктор прекрасно видел всё вокруг.
Вдруг на пустырь выскочил здоровенный чёрный пёс размером с телёнка или медведя. Внутри Виктора всё обмерло, умирать в собачьей пасти ему не хотелось, и как назло на пустыре не было ничего, что можно было бы использовать против пса. Оставалось только надеяться на чудо или на то, что у пса были совсем другие интересы, в которые не входило нападение на Виктора.
Подбежав к Виктору на безопасное расстояние, пёс остановился, завилял хвостом и улыбнулся. Именно улыбнулся, а не оскалился или просто открыл рот. Никогда раньше Виктор не видел улыбающихся собак. Страх исчез, и Виктор в ответ улыбнулся псу. Тогда тот подошёл и ткнулся мордой в ладонь Виктора.
– Ну, здравствуй, дружище, – сказал псу Виктор, гладя его по огромной голове.
Пёс был сытым и ухоженным. Его шкура блестела в лунном свете. В глазах пса читалась вековая мудрость. На шее у него был золотой ошейник, инкрустированный драгоценными камнями, скорее декоративный, чем используемый для практических целей.
Отбежав от Виктора, пёс остановился и посмотрел на него своими умными глазами, словно приглашая следовать за ним. Когда Виктор пошёл за псом, тот вновь ему улыбнулся и медленно побежал вперёд по чуть заметной в высоком бурьяне тропинке. Временами он оглядывался, проверяя, следует ли за ним Виктор.
Вскоре они вышли к озеру. Водная гладь была гладкой, как стекло. Виктор стоял на обрывистом берегу и словно бы смотрел в небо у своих ног. Это зрелище было великолепно. Виктору было жалко нарушать покой водной глади, но желание пить к тому времени стало уже нестерпимым.
Прежде чем спуститься к воде, Виктор случайно посмотрел на луну, и то, что он увидел, заставило его забыть обо всём, даже о жажде. Нечто, пока ещё похожее на чёрную тень, отделилось от луны и на огромной скорости двигалось по лунному свету в сторону Виктора. От удивления он застыл на месте. Меньше чем через минуту Виктор уже смог различить очертания похожей на венецианскую гондолу ладьи, в которой стояла человеческая фигура. Ладья стремительно приближалась. Ей понадобилось не больше пяти минут, чтобы приблизиться к Виктору и замереть в нескольких шагах впереди него примерно на двухметровой высоте.