Сила искушения (ЛП)
— Дважды в месяц, — ответила она, переходя к другой стороне его лица. — Лили делала мне красивую причёску и надевала лучший наряд. Я ненавидела ходить туда. Ненавидела, когда большие руки обыскивали меня на предмет наркотиков и контрабанды. Потом они заставляли меня стоять на месте, пока в комнату вводили собак-ищеек; когда тебе в лицо смотрит огромная собака, может быть очень страшно для ребёнка. Охранники были такими резкими и грубыми, смотрели на меня так, словно я была заключённой. — Мысль о том, что маленькая Харли так боялась… Этого хватило, чтобы заставить его кровь закипеть. — Знаешь, до шести лет я считала Клайва таким же удивительным, как и его поклонники, — неохотно призналась она.
От самообвинения в её голосе у него защемило в груди. Он нежно взял её за запястье, массируя большим пальцем пульс.
— Что случилось потом?
Она мешкала с ответом
— Ты должен понять, что в детстве я считала свою семейную ситуацию нормальной — я могла её сравнить лишь с другими семьями в прайде. Они все были не в ладах. Но когда мне было шесть лет, я начала пробираться на территории перевёртышей. — В основном, по деревьям. — Иногда заводила дружбу с детёнышами, а иногда просто наблюдала за ними.
— И начала понимать, что твоя семья не такая уж нормальная.
Хуже. Она не хотела говорить это вслух, но он заслуживал того же доверия, которое дал ей.
— Я увидела, что большинство других отцов не бьют свою пару и сына.
Джесси сжал её запястье, но заставил себя ослабить хватку.
— Клайв сделал тебе больно? — прошептал он.
Она покачала головой.
— И я не знаю почему. Он называл меня принцессой и был очень добр. Иногда я думаю, что он просто хотел, чтобы кто-то поклонялся ему. Но знаешь что? В то время я действительно любила его.
— Конечно, любила. Он был твоим отцом, и ты любила того, кем его считала.
Она жалобно кивнула, возвращаясь к бритью.
— Я любила. — И верила, что он любил её в ответ. Но это было не так. — Даже сейчас я не ненавижу его, — призналась она. — Но презираю и возмущаюсь тем, что люди считают его героем. Они представляют его как любящего, преданного отца, который был настолько опустошён потерей сына, что мстил людям так, как сделали бы другие перевёртыши. И он позволяет им так считать. Думает, что это забавно.
— Можно подумать, Лили рада, что он больше не может причинить ей боль или контролировать её, — сказал он, когда Харли закончила брить его лицо. — Вместо этого она, похоже, не может справиться без него.
— Как я уже сказала, моя семья ненормальная. — Она сделала глубокий вдох. — Ты уверен, что не против, если я побрею тебе горло?
Он легко поцеловал её.
— Вперёд. Но сначала ты должна пообещать, что перестанешь корить себя за что-то настолько естественное, как любовь к собственному отцу.
— Я постараюсь.
— Хорошая девочка.
Они погрузились в приятную тишину, когда она закончила работу, вымыла его лицо и горло, высушила, а затем нанесла лосьон. Джесси провёл рукой по лицу и горлу, не чувствуя никаких шероховатостей или пропущенных мест. Она ни разу его не порезала.
— Ты хорошо поработала, детка. — Он крепко поцеловал её. — Спасибо.
— Пожалуйста.
Джесси провёл большим пальцем по метке. Ему нравилось смотреть на неё, прикасаться к ней, напоминая себе, что Харли, наконец-то, принадлежит ему.
— Когда я проснулся сегодня, и ты была рядом, я почувствовал… спокойствие. — Ему было трудно это объяснить, но он хотел, чтобы она знала. — Я привык чувствовать тревогу. Ты приносишь покой.
Её кошка полностью растаяла.
— Я бы сказала что-нибудь столь же милое, но не хочу показаться девчонкой.
— Ты и есть девочка. Моя девочка. — Взяв её руку, он ущипнул подушечку пальца. — Всегда была. Не надо было так долго ждать, чтобы понять, где твоё место. Три года — слишком долго.
Он сказал это так, словно она бросила его.
— Ты же не соблюдал целибат всё это время.
— Нет. Я перевёртыш. Нам нужны прикосновения, сексуальные и социальные. Но это были либо короткие интрижки, либо секс на одну ночь. Ничто не значило для меня. Ничего. — Да, это жестоко, но это правда.
Если это и должно было успокоить Харли, то нет. Хотя ей не нравилось думать о Джесси с другими, также не нравилось, что он эмоционально замкнулся в себе.
— Может, это потому, что ты не дал ни одной из них шанса стать чем-то большим для тебя.
— Хмм.
Хмм?
— Что значит «хмм»?
И почему её так раздражало, когда он говорил это?
— Никто из них не смог бы сделать меня счастливым, они не были тобой. — Всё так просто. — У тебя тоже было не много отношений — только повар, адвокат и пожарный.
Харли вытаращилась на него.
— Откуда, чёрт возьми, ты это знаешь?
— Ты должна была заранее знать, что они не сделают тебя счастливой. Повар был засранцем с судимостью за нападение. Адвокат женат на своей работе и постоянно отменял встречи. Пожарный…
— Изменял мне, — закончила она. — Я удивлена, что ты не пытался их отпугнуть. — Затем она вспомнила, как внезапно они все исчезли. — Боже мой, ты их спугнул.
— Мне не нравилось, что ты с другими, но, — понимая, что однажды ты станешь моей, когда будешь готова увидеть, что несчастлива среди людей — я бы справился с этим, если бы они были добры к тебе. Но они не были, поэтому им нужно было уйти.
Она посмотрела на потолок.
— Почему я не злюсь?
В конце концов, он вмешался в её личную жизнь.
Он обнял её и поцеловал в шею.
— Потому что, как я уже говорил, ты меня понимаешь.
Да. Она понимала, что он сделал это не из-за ревности, а чтобы защитить её.
Парень, потерявший свою истинную пару, не собирался просто сидеть, сложа руки, и принимать как должное, что самка, на которую он намеревался претендовать, будет в порядке без его присмотра. И эта женщина не могла быть с ним в отношениях, если не принимала это во внимание и не давала послабления. Поэтому Харли обняла его в ответ и сказала:
— Да, я тебя понимаю.
Глава 9
Наблюдая за детьми, бегающими вокруг, и Брюсом, скачущим за ними, Харли улыбалась. Игровая зона выглядела потрясающе со всей этой искусственной зеленью и листвой. Камуфляжный забор, надувные пальмы и воздушные шары с животными принтами дополняли атмосферу джунглей. Большие чучела животных тоже приятный штрих… пока дети не забрали по одному и не убежали.
К сожалению, сюрприз не удался, поскольку Кэссиди всё предвидела. Тем не менее, она получала огромное удовольствие, прыгая в леопардовом костюме. Уиллоу в костюме тигра рядом с ней, рычала и смеялась. Четверо других детей тоже были в маскарадных костюмах. Точнее, пришли в костюмах. Малыш с копной белокурых локонов по имени Декстер уже давно снял костюм жирафа и щеголял в нижнем белье.
На вечеринке присутствовал отец Шайи, две кошки-перевёртыши, работавшие в приюте для одиночек, и, конечно, Стая Феникса. Некоторые смотрели на Харли с любопытством, другие — с опаской. Но все отворачивались, когда башня чрезмерной заботы на стороне Харли бросала на них взгляд. Перевёртыши без полностью сформированной брачной связи могли быть патологически собственниками и защитниками — это связано с неуверенностью в себе во время спаривания. Поскольку она до сих пор не ответила на заявление Джесси, и у них не было даже зачатков брачных уз, неудивительно, что ему тяжело, когда вокруг неё так много неспаренных самцов.
— Кэссиди так счастлива, — сказала Макенна. — Приятно видеть, как она освоилась.
Её сексуальная, но смертельно опасная пара что-то пробурчал. Райан, похоже, предпочитал так общаться, а Макенна умела это переводить.
— И она довольно быстрая; даже Кай не может её догнать, — прокомментировала Тарин, говоря о своём сыне, который был одет в костюм обезьяны. На её бедре сидела маленькая дочь Грейс, товарища по стае. С учётом того, что альфа-самка стаи Феникс лучшая подруга Шайи, Харли думала, что Тарин будет относиться к ней прохладно, ведь Харли могла принести стае неприятности. Однако и Тарин, и её пара, Трей, оказались очень милыми. На первый взгляд эта пара была странной: Тарин была крошечной, а Трей сложен как горец.