Порочная связь (СИ)

— Никто не хочет помочь просто так.
— Но ведь я помогаю.
На этом наш спор был исчерпан, Рейн пересел обратно к себе и снова повернулся к окну, и я последовала его примеру.
***
— Приехали, – сказал Рейн, тогда показалось огромное поместье из белого кирпича.
Оно разительно отличалось от прошлых владений лорда, было больше, более ухоженным и намного красивее.
От него веяло любовью и светом и от этого захватывало дух.
Стоило нам выйти из кареты как навстречу выбежал мужчина средних лет, а вслед за ним с тростью в руках вышла София.
— Рейн, – радостно прокричала она.
Я успела поймать мимолетную тень радости и облегчения на лице лорда, прежде чем оно снова скривилось от недовольства.
— Какого проклятья, мне приходится искать тебя? – закричал он.
Мужчина, должно быть, являющийся дворецким, оценил ситуацию и ретировался в дом.
— Искал меня?
Несмотря на грубый тон Рейна, София улыбнулась.
— Я прислал за тобой экипаж, но тебя не оказалось на месте, и никто не знал, где ты.
— А кому мне было говорить? – укоризненно спросила она. – Вся прислуга ушла за тобой.
— Могла бы оставить письмо.
Улыбка леди стала еще шире.
— А ты беспокоился за меня?
Лорд замер, словно его заподозрили в чем-то противозаконном.
Беседу прервал рокот грома.
— Нам пора, – сказал Рейн, но его планы прервали маленькие капли, падающие с неба.
— В дождь? – возразила София. – Пощади своего кучера.
София посмотрела на меня, и я улыбнулась ей. За криками Рейна, мы даже не успели поздороваться.
— Анна, приглашаю вас остановиться до завтра у меня.
— Я с радостью.
Рейн закатил глаза и направился в дом.
***
Из жизни аристократов я знала немногое, но даже этих знаний было достаточно, чтобы понять, что леди София, была намного богаче Рейна. Слуги были везде, они убирали, готовили и встречали нас.
София выделила мне отдельную служанку, несмотря на все мои протесты.
Покои с Рейном нам выделили рядом.
Это были не покои, а целый дом. Несколько комнат, огромная гардеробная и ванная.
Я с раскрытым ртом смотрела на камин. ОТДЕЛЬНЫЙ КАМИН!
У нас в деревне было так, если в доме есть камин, значит это дом зажиточного человека. А здесь был отдельный камин в спальне.
София оставила меня в покоях, а сама сказала, что пойдет к слугам и велит подать нам ранний ужин.
— Мерзкое место, – прервал мои восторги Рейн.
— Почему? – недоуменно спросила я.
— Слишком много людей и отвратительная обстановка.
Я осмотрелась. Атласные шторы, коврик, камин, мебель из белого дерева.
— Вам хоть что-то нравится?
Рейн улыбнулся и бегло осмотрел меня, с ног до головы.
— Ты.
Эти слова заставили меня покраснеть, а мое сердце биться чаще.
— Вы хорошо лжете.
— С чего ты взяла, что я вру?
Рейн сделал шаг ко мне, но его действия прервал голос служанки.
— Ужин подан.
Рейн скрипнул зубами, выдохнул.
— Я буду в своих покоях, пусть подадут ко мне.
Рейн посмотрел на меня с грустью и вышел из комнаты.
***
— Рейн сильно испугался? – шёпотом меня спросила София, когда я поедала потрясающий паштет.
— Очень, но он в этом никогда не признается.
Леди улыбнулась.
— Как себя чувствует Джонатан?
— Грустит, я думаю ему будет лучше с вами.
София кивнула.
— Я приехала, чтобы уладить дела, но не собиралась оставаться надолго. Хочу забрать вещи и дать указания слугам.
После паштета на стол подали пирожные, ничем не уступающие тем, что я видела на приеме у короля.
— Рейн вас мало балует. Ему досталась такая прекрасная невеста, а он даже не разорится ей на новый наряд.
Я осмотрела свою любимую юбку и черную блузку.
— Мне этого достаточно.
Хотелось вступиться за Рейна, ведь он на самом деле не мой жених и ничего мне не должен, но я не знала, как это сделать, чтобы не раскрыть нас.
— Еще и такая скромная, – добавила София, двигая ко мне тарелочку с еще одним пирожным.
Если бы она только узнала, кто я и как была связана с ее внуком, вмиг бы взяла свои слова обратно и выгнала меня из дома.
— Он делает для меня очень многое и я ему благодарна.
 
София посмотрела на меня с удивлением, поймав тень моей грустной улыбки.
— Ты так на нее похожа…
Пробормотала леди.
— На кого? — с удивлением спросила я.
— Хочешь, расскажу историю о любви, предательстве и смерти.
Я кивнула и леди начала рассказ о самом дорогом человеке в сердце Рейна, о его матери.
Глава 31
Леди София
Я пригласила Анну в гостиную, так как разговор был не из легких. Мой дворецкий подал чай, а я достала коробку с самым ценным и болезненным в этом доме. Коробку писем от Рейна. В такой атмосфере, под огонь камина и сладкий чай с бергамотом я начала рассказ:
«Она мне сразу не понравилась. Как только я увидела девушку в дешевом платье с ярко-зелеными глазами и сущностью суккуба. Я, пренебрегая манерами, сказала ей, что она такая же охотница за золотом, как и остальные.
Но она не обиделась.
— Мне не нужно ничего, кроме вашего сына.
И ее глаза светились такой любовью, что в это было невозможно не поверить.
— Она певица в борделе, – с восторгом сказал мне Роланд. Певица? Ну, конечно, с ее сущностью ей только петь ради богатых кошельков.
— Я люблю ее мама, – добавил он.
Но одной любви мало, есть высший свет и он никогда ее не примет.
Я говорила это Ролану, но он верил, что это не так. Он был влюблен, но я уже тогда знала, что влюбленность — это не любовь.
Ролан горел страстью, и он надел на пальчик Лидии кольцо, которое стало роковым и сломало судьбу бедной девушке.
Она любила моего сына. Любила безудержно и безответно, но пока не подозревала об этом.
Она на самом деле оказалась певицей. Чистая, невинная девушка, с ангельским голосом.
Лидия мечтала петь, но для высшего света она была пятном грязи, и на приемах ей не разрешалось подходить к фортепьяно. Поэтому она пела дома. Я помню ее голос, который был настолько красивый, что ей позавидовал бы любой соловей.
Она красиво играла и пела. В начале их с Роланом жизни она пела веселые песни, потом песни становились все грустнее, а после она перестала петь совсем.
Ее вдохновлял лишь Рейн, только рядом с ним она улыбалась и только рядом с ним могла петь.
Быть посмешищем, было огромным ударом для моего сына. Я была права, одной любви мало, но я жалела, что оказалась права.
Со временем я прикипела душой к девушке, хоть и не показывала ей этого, и видеть, как Ролан охладевает к ней, было больно.
Сначала он перестал брать Лидию с собой, аргументируя это благом молодой жены.
Потом он стал задерживаться, не ночевать дома, а после сослал Лидию в летнюю резиденцию.
Она должна была понять и возмутиться, но она безоговорочно верила моему сыну и продолжала его любить даже тогда, когда он стал гулять в открытую.
Ее сущность требовала энергию, которую она перестала получать. Но она даже и не думала изменять моему сыну, она медленно угасала.
Лидия стала бледной, худой, постоянно болеющей и все, что у нее осталось это ярко-зеленые глаза и голос, которым она баюкала Рейна.
Однажды утром она не проснулась. Для моего внука это стало ударом, он кричал, требовал оставить маму на месте и не трогать ее.
Тогда Ролан ударил его… В зеленых глазах было столько боли и страдания, я прижала к себе его маленькое трясущееся тело, но почувствовала, что не способна унять эту боль. Боль от потери матери.
Он любил говорить о ней, мы проводили часы напролет, в течение которых я рассказывала ему истории из ее жизни и когда они закончились, я стала их выдумывать.
Ролан не интересовался сыном, Рейн мешал ему. Стоило маленькому мальчику попасться отцу на глаза, и он сразу же был наказан без объяснения причины.
 
Я вступалась за моего ангела и в нашей семье не прекращались скандалы.