Улыбнитесь, вы уволены
Должно быть, у меня загораются глаза, потому что Дэн сразу добавляет:
— Предупреждаю, тут я ничего не гарантирую.
— Конечно, конечно. — Над головой у него, на стене, висит юридический диплом. Написано: «Дэниэл Э. Шмидт». — Что означает «Э.»? — интересуюсь я.
— Давайте не будем о личном, — говорит он.
Я опускаю глаза и замечаю, что его ноги размера на два меньше моих.
Дэн продолжает:
— Что касается квартиры, я не эксперт по аренде жилья, но, если ваш хозяин поменял замки до судебного разбирательства, это противозаконно. Я напишу его адвокатам строгое письмо: посмотрим, не сможем ли мы с ними прийти к соглашению вне суда.
Слово «соглашение» дает мне некоторую надежду, как будто я купила билет моментальной лотереи.
— Не могу обещать, что все получится, но думаю, вы сможете избежать суда и покинуть квартиру без всяких имущественных претензий со стороны владельцев. Посмотрю, что можно сделать, договорились? Договорились.
Помолчав, Дэн добавляет:
— Вряд ли стоит говорить, что ситуация у вас весьма тяжелая и что в дальнейшем вам следует избегать противоречий с законом.
— Неплатежи по кредитным карточкам сюда тоже относятся?
Дэн Шмидт хлопает себя по лбу.
— Как ваш адвокат, рекомендую вам разобраться с долгами по кредиту.
— У меня еще одна проблема… — начинаю я, думая о Фергюсоне, вторжении в «Максимум Офис» и Кайле, который советовал мне признаться.
Дэн Шмидт кивает, чтобы я продолжала. Видимо, у него почасовая оплата.
Я рассказываю ему про «Максимум Офис» — включая отношения с Майком и его двойную жизнь, неудачную проделку со взломом, исчезновение Мисси и пропавшую зарплату.
— Должен сказать, Джейн, вы один из самых интересных моих клиентов за последнее время, — замечает Дэн, когда я замолкаю.
— Это комплимент? — спрашиваю я.
— Нет. Определенно нет, — вздыхает он. — Но давайте займемся теми обвинениями, которые уже предъявлены. Я проверю кое-какие свои источники у окружного прокурора и постараюсь что-нибудь выяснить об этом деле. А вы пока ведите себя поосмотрительнее, хорошо?
— Сколько я вам буду должна? — спрашиваю я.
— Нисколько, — он машет рукой, — мы с Кайлом Бертоном давние друзья.
Я жду продолжения, но Дэн ограничивается этим и встает в знак того, что консультация окончена.
Задумавшись, почему Кайл попросил своего друга представлять меня бесплатно, я поднимаю глаза и замечаю рекламу агентства по содействию в выплате долгов: «Вас выселяют из квартиры? Вы превысили кредитный лимит? Выбились из сил? Мы поможем!»
Впервые вижу рекламу, которая адресована лично мне. Я — ее целевая аудитория.
Первый шаг на пути к платежеспособности сделан, и, раз уж я веду себя по-взрослому (например, проконсультировалась у адвоката), пора бы начать разбираться с долгами.
Агентство «Кредитная консультация США» втиснуто между книжным магазином «для взрослых» и клубом для желающих похудеть. Логика предпринимателя понятна: пристроиться по соседству с такими заведениями, куда стыдно войти, кроме как в плаще и темных очках. Если по дороге в агентство в последний момент струсишь, спрятаться негде — ни кафе, ни супермаркета. Выбираешь наименьшее зло и идешь именно туда, куда и собирался с самого начала.
Внутри «Консультации» плотные ряды письменных столов. Вероятно, раньше здесь размещалась «Домино пицца»: на стенах осталась красная и синяя краска, а у входа, на регистрации, стоит прилавок.
— Вы здесь уже были? — спрашивает женщина за прилавком.
У нее на веках тени цвета «розовый иней», а губы подведены белоснежным карандашом. Огромный плакат над ее головой кричит: «Избавьтесь от долгов!» На нем парит белоголовый орел, как на американском гербе.
— Нет, — отвечаю я.
— Заполните вот это. — Розовый Иней вручает мне ярко-розовую папку и показывает на подозрительного вида коричнево-бежевый клетчатый диванчик для клиентов.
Неохотно сажусь. Жалко, что для диванов и кресел в общественных приемных, особенно в административных зданиях и в кредитных консультациях, не придумали разовых бумажных подстилок, как в туалетах. Мне кажется, я принадлежу к верхнему эшелону клиентуры.
Принимаюсь за анкеты; быстро разделываюсь с именем-адресом и прочим. Псевдоним придумывать не стала: вряд ли раздвоение личности поможет мне в суде.
На строчке «Суммарный долг по кредитным картам: _____» я останавливаюсь.
При моем художественном образовании с математикой у меня всегда были напряженные отношения. Что я знала хорошо, так это способы отделаться от обязательных математических дисциплин.
Так, посмотрим. У меня четыре карточки, все на лимите, значит, учитывая дополнительно открытые кредитные линии, мой долг сейчас составляет около… ну, пятизначное число, это уж как пить дать. На всякий случай округляю в меньшую сторону. 15 000 долларов — вроде бы нормальная величина. Пусть так и будет.
Следующая строчка — «Прочие задолженности». М-м-м. Арендная плата считается? Это я пропускаю.
«Просроченные платежи?» Я отмечаю «да» и в скобочках добавляю: «все».
«Текущий ежемесячный доход?» Пишу: «нестабильный».
Гм. Даже со своими скромными познаниями в математике я вижу, что дело плохо.
— Джейн Макгрегор? — говорит женщина с весьма строгой челкой. — Я Шейла. Очень приятно.
Шейла не подает мне руки. Она держит руки в карманах. Я стараюсь не обижаться. Уверена, работая в таком месте, через некоторое время начинаешь подозревать, что долг по кредитным карточкам заразен. А может, она знает о коричневом диванчике в приемной что-то, чего не знаю я.
— Садитесь, пожалуйста.
Мы сидим в ее крошечной кабинке. Это самая крошечная кабинка, которую мне приходилось видеть. Тут даже не хватает места для нормального стола, только для половины, а мой стул частично стоит на общей территории.
— Давайте ваши анкеты.
Я подаю ей папку. Шейла читает, все с тем же каменным лицом.
— Сколько у вас просроченных платежей?
— Все, — отвечаю я.
— Что значит «все»?
— Это значит, что абсолютно все счета, которые я получаю, просрочены.
— Назовите число.
— Двенадцать, — наобум говорю я.
Взглянув на меня, Шейла молча впечатывает число. Такое чувство, что я в студенческой поликлинике колледжа, а медсестра подозревает у меня венерическое заболевание.
Шейла стучит по клавиатуре своего компьютера. На столе у нее лежат стопки разных брошюр с кричащими заголовками, типа: «Составьте бюджет!», «Девять правил управления финансами» и «Банкротство — НЕ выход».
О банкротстве я еще всерьез не задумывалась. А вдруг это и есть ответ? Крупным корпорациям можно, почему мне нельзя?
— Ну вот, ваш отчет о кредитовании, — через минуту произносит Шейла.
— Быстро, — замечаю я.
Я думала, что это будет гораздо сложнее, что на его составление уйдут годы, что там будет моя фотография, как на досье в полиции, и все случаи, когда я делала вид, что потеряла счет за электричество.
Шейла просматривает его, быстро что-то записывая.
— Готово, — говорит она, отрывая верхний листок от блока и подавая мне. — Вот, согласно этим данным, ваш действительный долг.
Я смотрю на цифры и моргаю.
— Это двойка или единичка? — с надеждой спрашиваю я.
— Двойка.
Там написано: $ 28 527,80.
— Вы уверены?
— Абсолютно.
Господи боже, почти годовая зарплата.
— Это больше, чем я думала, — бормочу я.
— Обычно так и бывает. — Шейла забирает листочек и прикрепляет его к моей папке. У меня начинает учащенно биться сердце, ладони потеют. — Значит, сначала мы консолидируем ваши долги и получаем примерно… — Шейла стучит ногтями по кнопочкам калькулятора так быстро, что я не вижу, какие цифры она набирает, — четыреста пятьдесят долларов в месяц.
Я кашляю.
— Боюсь, в данный момент это мне слегка не по карману.
— Ну, если поднять процент и продлить заем, я могу понизить платежи до… — она снова стучит по кнопкам, — трехсот долларов ровно.