Улыбнитесь, вы уволены

— КЕЙ-НАН, — по слогам произносит он, с особой тщательностью, как будто для глухой. — Как один из партнеров в названии фирмы.
Отыскиваю добавочный номер Барбары Кейнан. Господи, а как же переводить звонки? Нажать «перевод», потом добавочный, потом «перевод»? Или нажать «удержание», затем добавочный, затем «перевод»? Или «удержание»-«перевод»-добавочный? Или «удержание»-«перевод»-добавочный-«перевод»? Или добавочный-«удержание»-«перевод»-«перевод»?..
У меня болит голова. Я зачарованно смотрю на огоньки и выбираю «перевод»-добавочный-«перевод». Огонек гаснет, как и три других, до того мигавших.
Перед конторкой материализуется офис-менеджер Гэйл и подозрительно присматривается ко мне. Есть у нее такое свойство — таинственным образом переноситься из одного места в другое в облаке духов от Жана Нате.
— Все в порядке? — рокочет она.
— Нормально, — киваю я и, как только Гэйл заворачивает за угол, кладу голову на стол, потому что она вдруг стала слишком тяжелой.
Огонек загорается снова; это тот же человек, которому нужна Барбара.
— Меня разъединили! — с обидой в голосе заявляет он. Как будто я нарочно.
— Минуточку, — отвечаю я, набираю «удержание»-добавочный-«перевод» и вешаю трубку.
Огонек загорается почти сразу. Это все тот же человек, на этот раз он даже не старается быть вежливым.
— Просто дайте мне ее добавочный! — орет он. Хочется ответить, что у меня степень бакалавра, но сейчас это вряд ли поможет.
Где-то в середине утра мимо моей конторки проходит блондинка, помощница юриста, и я вспоминаю о Кэролайн. Точно. Кэролайн. Проклятая Кэролайн. Теперь картинка восстанавливается.
* * *
Когда «Жан Нате» уходит на обед, я украдкой звоню Тодду. Нужно выяснить, как у них обстоят дела.
— Я нашла работу, — без предисловий сообщаю я.
— Поздравляю.
— Да — хоть и временная, но все-таки работа.
 
— Вот видишь! Я знал, что ты сможешь. Настойчивость всегда вознаграждается!
Тодд, похоже, искренне гордится мной. Внутри у меня на минуту становится тепло и пушисто.
— Ну? — требую я.
— Ну?
— Ну и что там у Кайла с Кэролайн? — грустно вздыхаю я.
Тодд тоже тяжело вздыхает. Тодд и Кэролайн не дружат. Это, вероятно, потому, что когда Кэролайн и Кайл серьезно встречались, у Кайла вечно не оставалось времени на Тодда. Ему постоянно надо было что-нибудь сделать для Кэролайн (например, отремонтировать ее кухню).
— Не знаю, но в любом случае надеюсь, что это ненадолго, — отвечает Тодд.
— Ты думаешь? — Во мне зарождается надежда.
— Ну, надеюсь. Сейчас я с радостью купил бы ей авиабилет до Австралии, если бы это помогло.
Тодд терпеть не может платить в баре, а тут — две тысячи долларов за авиабилет. Это говорит о глубине его чувств.
«Жан Нате» возвращается с обеда раньше времени и обнаруживает, что я болтаю по телефону.
— Никаких личных разговоров, — рявкает она.
Когда после долгого дня удержаний, номеров и переводов я возвращаюсь домой, в моей квартире пахнет, словно в цирке, вдобавок появились еще три человека — Роновы музы.
Усевшись в кружок, музы листают мои старые журналы «В стиле». Фергюсон увлеченно массирует Ганеше ноги. Рон щиплет Мисси за задницу, пока та готовит сэндвичи с ветчиной, а Стеф спит в свободной спальне, положив на глаза розовую шелковую маску.
— У тебя кончилась диетическая кола, — информирует меня одна из муз.
— И арахисовое масло, — добавляет другая.
— А еще приходил твой хозяин за квартплатой, — сообщает третья. — Как там его? Боб? Я не все поняла, но он грозился взять с тебя пеню.
— Какого черта они тут делают? — спрашиваю я Рона.
— У меня в квартире был обыск. Мы с музами теперь бездомные, — признается Рон.
— Ну уж нет, — мотаю я головой, — ни за что. Никоим образом. Здесь вы жить не будете!
— Всего на пару дней, было бы о чем спорить.
— Я нашла работу, — без предисловий сообщаю я.
— Поздравляю.
— Да — хоть и временная, но все-таки работа.
 
— Вот видишь! Я знал, что ты сможешь. Настойчивость всегда вознаграждается!
Тодд, похоже, искренне гордится мной. Внутри у меня на минуту становится тепло и пушисто.
— Ну? — требую я.
— Ну?
— Ну и что там у Кайла с Кэролайн? — грустно вздыхаю я.
Тодд тоже тяжело вздыхает. Тодд и Кэролайн не дружат. Это, вероятно, потому, что когда Кэролайн и Кайл серьезно встречались, у Кайла вечно не оставалось времени на Тодда. Ему постоянно надо было что-нибудь сделать для Кэролайн (например, отремонтировать ее кухню).
— Не знаю, но в любом случае надеюсь, что это ненадолго, — отвечает Тодд.
— Ты думаешь? — Во мне зарождается надежда.
— Ну, надеюсь. Сейчас я с радостью купил бы ей авиабилет до Австралии, если бы это помогло.
Тодд терпеть не может платить в баре, а тут — две тысячи долларов за авиабилет. Это говорит о глубине его чувств.
«Жан Нате» возвращается с обеда раньше времени и обнаруживает, что я болтаю по телефону.
— Никаких личных разговоров, — рявкает она.
Когда после долгого дня удержаний, номеров и переводов я возвращаюсь домой, в моей квартире пахнет, словно в цирке, вдобавок появились еще три человека — Роновы музы.
Усевшись в кружок, музы листают мои старые журналы «В стиле». Фергюсон увлеченно массирует Ганеше ноги. Рон щиплет Мисси за задницу, пока та готовит сэндвичи с ветчиной, а Стеф спит в свободной спальне, положив на глаза розовую шелковую маску.
— У тебя кончилась диетическая кола, — информирует меня одна из муз.
— И арахисовое масло, — добавляет другая.
— А еще приходил твой хозяин за квартплатой, — сообщает третья. — Как там его? Боб? Я не все поняла, но он грозился взять с тебя пеню.
— Какого черта они тут делают? — спрашиваю я Рона.
— У меня в квартире был обыск. Мы с музами теперь бездомные, — признается Рон.
— Ну уж нет, — мотаю я головой, — ни за что. Никоим образом. Здесь вы жить не будете!
— Всего на пару дней, было бы о чем спорить.
Мое лицо багровеет.
— Может, на один день? Только один? А Расс и Джо тогда придут попозже.
— Хочешь, мы поможем вам с «Максимум Офисом»? — предлагает Ганеша.
Я замираю и смотрю на нее, потом на Мисси.
— Ты им РАССКАЗАЛА? — кричу я Мисси, которая засовывает перемазанный горчицей нож в мою банку с майонезом.
Мисси пожимает плечами:
— У нее были интересные идеи по поводу текста писем.
* * *
Я почти слышу, как лопаются вены у меня на висках.
Бум. Бум. БУМ.
Я устала притворяться, что все в порядке.
Ничего не в порядке.
Ничего даже приблизительно не в порядке.
Я сейчас взорвусь.
Мне грозит финансовый крах, моя некогда девственно чистая квартира превратилась в ночлежку для каждого обленившегося выродка в радиусе трех миль. Даже если завтра я найду новую работу с вдвое большей зарплатой, у меня не хватит даже на обязательные платежи по кредитным карточкам, не говоря уж о тех тысячах, которые я задолжала Хозяину Бобу. Если я не выиграю в лотерею или не выйду за Теда Тернера, остается только объявить себя банкротом. Мой самый перспективный мужчина за много лет, Кайл, вернулся к бывшей подружке. И я больше не могу.
Да, конечно, я живу не на улице. У меня есть крыша над головой. Я не жертва геноцида. Я не десятилетний пакистанский ткач, слепнущий над коврами. Знаю, на свете бывают вещи и похуже. Я это знаю, теоретически. Но от этого мне не легче. Потому что это самая тяжелая ситуация за всю мою короткую жизнь, и я не справляюсь. Откровенно не справляюсь. Что же будет, когда кто-нибудь умрет? Когда случится что-нибудь по-настоящему плохое? Я думала, что я сильная и независимая личность, но это неправда.
На самом деле вся моя жизнь — самообман.