Улыбнитесь, вы уволены
Что-то мне все это не нравится.
К тому же Мисси может оказаться серийной убийцей, пусть даже она в два раза меньше меня.
— Мисси, наверное, нужно все как следует обсудить? — начинаю я.
Мисси топает в ботинках по моей квартире, оставляя на полу грязные следы.
— Это будет моя комната, — объявляет она, вернувшись в мою спальню и попрыгав на кровати. — Со всей мебелью, идет?
— Может, нам стоит пересмотреть нашу договоренность, — предлагаю я.
— Вот две тысячи баксов, что ты просила, — за три месяца, так? — Мисси протягивает мне толстый коричневатый конверт, словно шантажистка. Внутри — хрустящие стодолларовые банкноты.
— Наличные? — вырывается у меня.
— Надеюсь, ты не против, — отвечает Мисси, придирчиво ощупывая мое стеганое одеяло.
Увидев банкноты, я сразу решаю, что она не серийная убийца и, пожалуй, пусть живет в моей комнате.
Мисси опускает жалюзи и выглядывает в щелку, словно боится, что за ней следят.
— Спасибо, соседка, не принесешь остальные вещи? Они на тротуаре, — говорит Мисси, не отрываясь от окна. — Я бы сама принесла, да у меня спина болит.
Хотела было огрызнуться поязвительней, но толстый конверт, набитый деньгами, остановил. Да, все мы имеем цену. Моя — 2000 долларов.
На тротуаре стоят еще четыре коробки и нечто подозрительно похожее на кресло из «Максимум». Я несколько раз крутнулась в нем, прежде чем отнести в дом. Затем коробки; они набиты всевозможными тряпками, ботинками и очень приличной электроникой — DVD-плеер, стереоколонки и, судя по всему, приставка «Сони». Приподняв провода, обнаруживаю мужской бумажник, мужские золотые часы и комплект ключей от дома. Я хлопаю по коробке, бумажник выпадает и раскрывается; из него торчит краешек двадцатидолларовой купюры и уголок водительских прав с мужской фотографией.
М-м-да.
Лучше и не думать.
Наконец коробки и кресло — в спальне, а я — вся в поту. Уже несколько недель у меня не было такой физической нагрузки.
Беру деньги, бегу наверх, к Хозяину Бобу, и вручаю ему конверт вместе с чеком (почти на все, что осталось на моем счете).
— БГАГОДАГЮ! — восклицает Хозяин Боб. — И МОИ НОГИ ТЕБЯ БГАГОДАГЯТ.
Из-под мятого розового халата торчат волосатые лодыжки. На мгновение мне кажется, что Хозяин Боб готов всплакнуть от облегчения. Он тянется меня обнять, но я останавливаю его жестом.
— Все нормально, Боб. Держись подальше от букмекеров, ладно?
— ДА. БУКМЕКЕГЫ — ПЛОХО, — подтверждает Хозяин Боб, выразительно кивая.
Вернувшись в квартиру, я обнаруживаю, что Мисси оккупировала диван и поочередно смотрит три оставшихся канала и «снег» на остальных.
— У тебя нет кабельного! — Она в шоке, как будто только что узнала, что я каннибал.
— Нет, — говорю я.
— Почему ты не предупредила меня до того, как я переехала? — возмущается Мисси.
— До того как я тебя впустила, — уточняю я.
— Какая разница. Послушай, ты знаешь, где у тебя кабельная коробка?
Я пожимаю плечами и через минуту с удивлением наблюдаю, как Мисси, высунувшись в окно, определяет, откуда идет кабель, затем вытаскивает из своего багажа пассатижи и карабкается по пожарной лестнице на крышу. Через несколько минут у меня снова есть кабельное телевидение. И не только оно — еще НВО, «Синемакс» и «Шоутайм».
Мисси возвращается в квартиру, стряхивая пыль с брюк.
— У меня когда-то был парень-кабельщик, — поясняет она.
Контрабандное кабельное… Я потрясена. С одной стороны, повезло, с другой — как-то тревожно. Кто эта девчонка, которую я только что пустила к себе жить?
За весь день Мисси не трогается с места ни на дюйм, только просит принести ей из холодильника диетическую колу. Что она, яйца высиживает, что ли? Стоит мне подойти слишком близко — она начинает верещать, словно сойка.
Звонит телефон. Мисси хватает трубку прежде чем я успеваю подскочить.
— Алло? Джейн? Никакой Джейн здесь…
— Я — Джейн, — шиплю я.
— Джейн? Я думала, ты Джен, — пожимает плечами Мисси.
Это Стеф. Связь ужасная, как будто Стеф стоит посреди бара, забитого под завязку. Я ее практически не слышу.
— У Байка есть сингл Бейонс, — говорит Стеф. Во всяком случае, так это звучит.
Сколько я ни переспрашиваю, не могу разобрать ни слова.
— Алло, Стеф, ничего не слышу, давай перезвоню?
Я вешаю трубку и набираю ее номер, но попадаю на голосовую почту.
Телефон звонит снова.
Но это не Стеф. Это Кайл.
— Как дела? — спрашивает он. Интересно, самому не все равно или Тодд попросил его разведать?
Я вздыхаю.
— Если для тебя это важно, у меня все хорошо. Я чудом избежала выселения: взяла к себе соседку.
— Вот умница, — одобряет Кайл. — Надеюсь, эта продержится больше полугода.
— Что за намеки?
— С соседками у тебя беда. Одна из них чуть не подала на тебя в суд штата.
— Грубое преувеличение, — защищаюсь я. — Мэнди не собиралась подавать на меня в суд штата, только в суд мелких тяжб. За то, что я сломала ее видеомагнитофон.
— Так. А Карен?
— Карен была психически ненормальная, тут и обсуждать нечего.
— Но разве маниакально-депрессивный психоз у нее обнаружили до того, как она к тебе переехала? — намекает Кайл.
— Давай закроем тему, — предлагаю я. — Зачем ты на самом деле звонишь?
— Я подумал, не хочешь ли ты пойти на учебную экскурсию.
— Учебную экскурсию? — скептически переспрашиваю я.
— В Институт искусств. Я же знаю, как ты любишь Институт искусств.
Это правда. Я проводила бы там часы, даже дни, только при моем урезанном доходе входной билет мне не по карману.
— Моя адвокатская контора сегодня устраивает коктейль с импрессионистами, — поясняет он.
— Коктейли и искусство — две вещи, которые я люблю больше всего на свете.
Я воспрянула духом: наконец-то удастся выбраться из квартиры.
— Кто знает тебя лучше, чем я? — спрашивает Кайл.
Кайл стоит перед дверью в черном костюме и в одном из своих фирменных галстуков от «Берберри». В руках у него белые розы, на лице — широкая адвокатская улыбка.
— Ты, видать, без смокинга и дня прожить не можешь? — интересуюсь я.
— Добрый вечер, добрый вечер, мисс Макгрегор! — отвечает Кайл, пропуская мое замечание мимо ушей. — Ну надо же! Ты, оказывается, отлично выглядишь, когда примешь душ! И голову помыла — как приятно. Польщен, польщен.
Я показываю ему язык.
На самом деле я уже несколько недель не выглядела так хорошо. Я действительно приняла душ и не только вымыла волосы, но и тщательно уложила их феном. И даже — чудо из чудес — подкрасилась. И надела шпильки. И красное платье для коктейлей, выше колена. Теперь я меньше похожа на безработного дегенерата и больше — на светскую даму.
— Что там за урод приперся? — кричит Мисси со своего насеста на диване.
— Кайл, познакомься: моя соседка, Мисси. Мисси, это Кайл.
— «Берберри»? — спрашивает она у Кайла.
— Боюсь, что да, — отвечает тот.
— Такого стоит прибрать к рукам, — сообщает мне Мисси.
— Спасибо за совет, — говорю я.
— Кушай на здоровье, — отвечает Мисси.
Кайл поднимает брови; подозреваю, вся эта обзорная экскурсия — просто хитрый предлог, чтобы взглянуть на мою новую соседку.
— Это тебе, — Кайл вручает мне совершенно очаровательные белые розы. Настоящие, а не искусственные.
— Получается, я твоя девушка? — спрашиваю я.
Он смеется:
— Если хочешь.
— Смотри не стащи что-нибудь, пока меня нет, — предупреждаю я Мисси перед уходом. — Мой папа полицейский.
Это неправда, но Мисси не знает.
— Офигеть, — отвечает она.
Как я ни пытаюсь поддеть Кайла, он, к моему удивлению, не огрызается, не ставит меня на место и не подшучивает. Он ведет себя, как… м-м… отличный парень. Он такой милый и внимательный, что я не могу отыскать ни малейших следов сарказма. По правде говоря, он подозрительно похож на Спутника-моей-мечты.