(не) Признанная фениксом (СИ)
Захотелось заглянуть, куда именно ведёт дверь, привёдшая неожиданного гостя. Похоже, это желание посетила не одну меня, судя по тому, как Рон начал чуть выгибаться, пытаясь заглянуть в проём за широкой спиной мирэ.
― Дверь была закрыта, я проверял, ― чуть слышно произнёс наставник, подходя ко мне ближе.
― Эта дверь соединяет мои покои и Ваши, ― Светлейший даже не попытался сделать вид, что не расслышал сказанное мне Роном. — Это сделано для удобства…
― Не стоит пояснять, все мы здесь взрослые люди, ― перебила мужа. Почему–то не захотелось слушать из его уст, для чего нужны смежные покои. Мы хоть и чужие с ним люди, и он знать не знает, что нас, помимо этого задания, связывает ещё кое–что, а в ближайшем будущем, надеюсь, и это перестанет связывать, всё же не хотелось слушать о его личной жизни.
― Единственный момент: а это не скомпрометирует Вашу невесту?
― Нет, я отвечаю за безопасность своей избранницы, ― в своей излюбленной «ледяной» манере ответил муж, бросая небрежно плащ на спинку кресла, — это древняя традиция фениксов, идущая со времён «первого огня». А значит, она должна быть максимально близка ко мне.
― Отличная традиция, пусть таковой и остаётся, ― буркнула почти одними губами, развернувшись к Аре, вышедшей из «своей» комнаты, и подмигнула подруге. В принципе, если сильно не придираться, всё он делает правильно. Я — рядом и пока в безопасности, «преемница» моя благополучно отправилась в путь на моё окончательное спасение. ― Так и что дальше? ― вновь развернулась к мужу с вопросом.
Глава 6
А дальше был обед и ели все, кроме меня.
Я грызла науку правильного поведения за королевским столом. И вроде ничего сложного в этой науке нет: главное — знай, где права и лево, не открывай лишний раз рот и разбирайся, для чего какой прибор нужен, но даже для этого необходимо было время, а его у нас было катастрофически мало.
В итоге договорились, что, если всё–таки придётся сесть за стол, а возможно такое, что и нет, так как матушка его любит больше фуршеты, нежели званые ужины, молчать буду как рыба. Есть только то, что ест мирэ, пить воду.
С танцами было сложнее. Нам нужно было открывать бал, а значит, первый танец был только наш. Если с приёмом пищи можно было схитрить, то здесь всё внимание будет приковано только к нашей паре.
― А что, если Ара проклянёт оркестр, и музыка просто не заиграет, ― предложила я выход из этого заведомо провального положения, когда в очередной раз сбилась на одном из поворотов.
― Я могу, ― поддержала подруга, наблюдавшая за всем этим безобразием, сидя в кресле. Рон удалился в комнату поменьше сразу после обеда, сославшись на то, что хочет подготовить оружие к походу.
― Не нужно никого и ничего проклинать, да и Ара не сможет присутствовать на приёме, ― завернул мою диверсию муженёк. ― Просто запомните счёт, Рита, — это на самом деле не так сложно, и позвольте, наконец, мне вести. Вы постоянно пытаетесь взять инициативу на себя, доверьтесь мне.
Легко сказать, милый! Я однажды поверила тебе, когда ты сказал, что освободишь меня от боли. В итоге горела изнутри, не в силах произнести ни звука. Не сказать, чтобы это была претензия: всё же после боль отступила, как и смерть, но то точно не твоя заслуга. А узнай ты об этом сейчас, мы бы не кружились в танце, а играли в смертельные салки.
― Я постараюсь больше не сбиваться, ― устало выдохнула, вновь вкладывая свою ладонь в его.
Быть настолько близко к этому мужчине, представляющего прямую опасность для моей жизни, было крайне некомфортно. Я инстинктивно отстранялась, пытаясь защититься, и ничего не могла с этим поделать. Рядом с ним я чувствовала себя тростинкой, которую при желании он мог сломать, даже не прилагая усилий. Мозг, как сумасшедший, вместо «Раз, два, три ― поворот», отсчитывал «Раз, два, три ― наскок, удушающий приём».
Стоп! А если так и делать? Заменить повороты на защитные выпады. Пусть он как будто наступает, а я защищаюсь! Превратить этот танец в борьбу?
Закрыла глаза, мысленно просчитала все шаги и манёвры. Набрала в лёгкие побольше воздуха и сделала первый шаг.
― Рита!
― Да, да, ведёте Вы, ― тут же поправилась и встала в начальную позицию.
Итак: раз, два, три ― поворот, захват шеи справа, раз, два, три, ― подножка, выпад, раз, два, три ― оплеуха, поворот, удар локтем под ребро… Чёрт, здесь пах! Ладно, будем считать, что ребро. А теперь всё то же самое, но влево.
― Ну вот, можете же, когда хотите, ― похвалил меня мирэ в своей льдистой манере, как только эта «борьба» закончилась. Интересно, как в этой огненной птице может умещаться такая морозяка. Он же как огромный айсберг — опасная глыба льда, идущая неотвратимо на тебя, и попробуй увернись!
― Ещё бы лицо попроще делала! Ты будто на тренировке с Роном, ― влила свою ложку дёгтя в мою сладкую бочку милая подруга. Светлейший тут же напрягся и отступил на шаг.
― Думаю, за иллюзией видно этого не будет, ― парировала я, ― Кстати, опробовать бы Ваш артефакт — времени осталось совсем немного.
― Опробуете, но сначала переоденьтесь!
Мирэ быстрым шагом удалился в свои покои. Вернулся с шикарным красным платьем в одной руке и внушительной коробочкой в другой.
Я невольно приоткрыла рот, понимая, что должна буду в этом ходить весь вечер. Не то чтобы я была не готова к этому, просто немного не ожидала, что платье будет настолько пышным. Всё–таки ношение костюмов мужского покроя почти каждый день оставило свой отпечаток: в платьях я стала себя чувствовать неуютно, они же все в пол. И пусть те, что имелись в моём гардеробе, были максимально простыми, даже в них я путалась. А здесь, на вид, одних юбок было штук пять.
Огонь чудотворный, дай мне силы пережить этот вечер!
― Ара поможете своей сестре с нарядом? ― видимо, заметив мой ступор, Светлейший обратился к ведьме.
― Да без проблем, ― подскочив с кресла, она схватила всё, что было в руках у мирэ, и потянула меня в комнату с монстродромом, где, кстати, обнаружилась и купальня.
― Как я танцевать буду, когда даже шага сделать не могу в этом пепловом платье? ― шипела я, рассматривая себя в зеркало, после того как искупалась и натянула наряд.
Какая девочка не мечтает ощутить себя принцессой? Пышное платье, распущенные, длинные волосы, диадема, драгоценности и прекрасный принц.
Не буду лукавить, и я о таком грезила в детстве, но детство давно закончилось, в сказки я теперь не верю, хотя живу уже год в мире, где магия — это не пустое слово и даже не технический прогресс.
В реалиях оказалось, что платье неудобное и непрактичное, диадема норовит свалиться при любом резком повороте головы, а принц… Про принца лучше помолчу. О нём вообще лучше лишний раз не думать — и так слишком близко подобрался. Хотя мне импонирует его нежелание выглядеть щеголем. Он всегда коротко стрижен: видно, что волосы непослушные, но ему на это плевать.
Небольшая щетина на лице, делает его и так немягкие черты лица ещё острее. Взгляд всегда прямой и колючий. Да он вообще больше похож на вояку закоренелого, нежели на будущего правителя, выросшего во дворце и спящего на таких вот кроватях.
― О чём задумалась? ― вклинилась в мои размышления Ара.
― О том, что детские сказки, на самом деле, — это кошмар взрослой жизни, ― честно призналась, приглаживая складку на лифе.
― Да ладно тебе, выглядишь — огонь! Жаль только, что никто этого не увидит. — Красный тебе очень идёт!
― А мне вот не жаль! Хватит и того, что Орм знает, как я выгляжу. Ох, Ара не вылилось бы нам это всё в кучу пепла!
― Не выльется! Ты, главное, помягче с ним будь: пусть пернатый размякнет! Сама же слышала, они в ответе за избранницу. Тем более огонёк его к тебе тянет: сама же видишь, как он от тебя глаз оторвать не может. А если не видишь, то поверь мне на слово, смотрит да так, что мурашки по коже бегают!
― Опять тебя не в ту сторону понесло.
― Да почему не в ту? Может, это лучший способ остаться в живых! Стань его избранницей: пусть думает, что женится второй раз, огонь тебя примет. Он уже в тебе. Когда время придёт, вернётся его огонёк сам к нему. Никто и знать не будет, что что–то не так было. Да и поздно уже будет!