Дочь для миллионера. Подари мне счастье

Ухмыляется Денчик ехидно, и первым возвращается к нашим дамам. Я же покорно плетусь следом.
К моему удивлению, в гостиной царит подозрительная тишина. Эмилия дует губы и странно косится на Ксюшу. А Ксюша не обращает на пассию Говорова ровным счетом никакого внимания.
Покончив с то ли поздним завтраком, то ли обедом, она тискает не сопротивляющегося Зевса и выглядит довольной ровно настолько, что я начинаю ей завидовать.
  
– Ну и что такого ты ей сказала? – выпроводив Дениса с Эмилией, я спрашиваю у корчащей наивную мордашку дочери и получаю пропитанное фальшью невозмутимое.
– Ничего.
Я вздыхаю обреченно. Грожу мелкой пальцем. И выдаю бескомпромиссное.
– Я ведь все равно узнаю. Рано или поздно.
– Ладно. Я просто отказалась с ней дружить.
– Почему?
– Потому что она такая же пластиковая, как Дашкина кукла Барби.
Заключает малышка безапелляционно, и я заливаюсь безудержным хохотом, в глубине души завидуя детской непосредственности, и молчаливо оплакиваю свой выходной.
В мусорку отправляются планы пересечься с товарищами в баре и посмотреть матч, который мы ждали два месяца. Туда же отправляются и договоренности с Майей.
Какое тут свидание, когда по квартире носится девчонка-вихрь и норовит разбить дорогую китайскую вазу, подаренный мамой сервиз и смахнуть со столика телефон, который стоит больше чем все ее вещи вместе взятые.
Поэтому единственное, что мне остается в данный момент, так это закономерно поинтересоваться.
– Ну и чем мы теперь займемся? Может, мультики посмотрим?
– Не хочу. Скучно.
Смешно кривит чуть вздернутый носик моя персональная катастрофа. И я уже практически теряю надежду чем-то ее увлечь. У меня нет ни паззла, ни кукольного домика, ни конструктора, ни набора для рисования, ни раскраски. Ни какой-нибудь стоящей идеи.
Разве что…
– Приставка! Может, зарубимся в плойку? – я предлагаю с затаенной опаской и получаю полное энтузиазма.
– А давай.
Ксюшино личико расцветает от улыбки, и я, наконец, выпускаю воздух с облегчением и раскладываю перед ней диски.
– Гоночки? Гравити? Соник?
– Мортал Комбат!
Девчонка в очередной раз ошарашивает своим выбором и уделывает меня всухую. Она так виртуозно обращается с веерами Китаны, что я не могу ни достать ее персонажа, ни выставить блок.
– Это нечестно! Ты размотала меня три раза подряд.
– А ты что думал? В сказку попал? – хихикает мелкая довольно, я же осторожно треплю ее по хрупкому плечику.
– А ты полна сюрпризов, малышка.
Роняю я уважительно и не узнаю самого себя. Немного странно, но я не испытываю дискомфорта в ее обществе и не горю желанием сбежать или перерыть сайты в поисках высококвалифицированной няньки.
Хорошо, что Ксюше девять, и она вполне самостоятельная личность. Вот если бы Эва подкинула мне на порог сверток с пищащим младенцем, все было бы гораздо сложнее.
Какой я дурак, я понимаю ближе к вечеру. Когда мы с Ксеней принимаемся ужинать. Первый ступор, продлившийся несколько часов, отступает, и я начинаю соображать.
– Ксюш, а давай позвоним твоей маме. Мне нужно кое-что с ней обсудить.
– У нее телефон отключен.
– Не верю.
– Ну вот. Сам посмотри.
Отвлекшись от курицы, запеченной в сливках с грибами, девчонка достает мобильный, листает список контактов, нажимает «мама» и переводит вызов на громкую связь.
И, если я хотел в чем-то уличить мою маленькую собеседницу, то был не прав. Ответом мне служит бездушное механическое «абонент находится вне зоны действия сети».
Не солоно хлебавши, я отправляю посуду в посудомойку, мысленно костерю свалившую на меня дочь Воронову и веду Ксюшу в гостевую спальню. Я стелю новое белье, выключаю большой свет и включаю ночник.
И, когда я уже собираюсь выйти из комнаты, Ксеня меня окликает.
– Посиди со мной, пожалуйста.
– Хорошо, – я возвращаюсь, опускаюсь на краешек кровати и задумчиво изучаю лежащую в постели девчонку.
Она больше похожа на мать. Но угадываются в ней и мои черты. Высокий лоб. Точеные угловатые скулы. Родинка на правом виске.
– Мама всегда читает мне сказку на ночь, – доверительно сообщает Ксюша, на что я грустно развожу руками.
– Я не знаю, сказок, малыш. Но на завтра обещаю подготовиться.
– Тогда расскажи про вас с мамой. Как вы встретились? – не отпускает меня дочь, и я повинуюсь, ограничиваясь коротким.
– На матче. Она туда пришла со своим бывшим парнем.
– И ты ее отбил?
– Ага, – признаюсь я с плохо скрываемой гордостью, а Ксеня снова бьет мне под дых пробуждающим старые воспоминания вопросом.
– А ты ее любил? Мою маму.
Ровно на миг я застываю. Переношусь в далекое прошлое. И выдавливаю из себя хрипловатое.
– Любил.
– Хорошо.
Заключает Ксюша и переворачивается на другой бок, подкладывая ладошку под голову. Какое-то время я гипнотизирую задумчивым взглядом ее спину и на цыпочках выскальзываю, тихонько притворив за собой дверь.
А наутро в мою реальность врываются кричащие заголовки, которыми теперь пестрит весь интернет.
«Сенсация. Известный футболист и завидный холостяк Данил Багров девять лет скрывал ото всех внебрачную дочь».
 
Глава 4
 
Данил
– Доброе утро.
Не слишком бодро приветствует меня Ксюша, протискиваясь в мою реальность, пока я пялюсь на экран мобильника посреди гостиной. Там, где меня застали поистине смачные новости о том, какой я козел, мудак и дальше по списку.
Заспанная, наша с Эвой дочь шлепает босиком по полу и прижимает к себе того же плюшевого медведя, с которым появилась у меня на пороге. В ее рюкзачке нашлась симпатичная розовая пижама в белый горошек, расческа, куча резинок, и даже зубная щетка. В общем, девчушка как следует подготовилась к ночевке в чужом доме. И это наводит на определенные мысли, но я не успеваю их толком сформулировать. Отвлекаюсь.
Тряхнув распущенными волосами, Ксеня сладко зевает, и я невольно переключаюсь. Смотрю на нее по-новому и признаю, что за короткие сутки она так гармонично вписалась в мой закрытый мир, что мне не хочется ее прогонять. Не хочется поскорее от нее избавляться.
И злиться на нее за то, что мне теперь светит огромная куча проблем, тоже не хочется.
– Привет, малышка.
Прочистив горло, я здороваюсь с мелкой и кладу телефон экраном вниз на стеклянный столик. Он вибрирует и норовит съехать с края поверхности, но я ничего не предпринимаю. Вслушиваюсь в слегка раздражающий шум, как в фоновый, и не желаю контактировать с внешним миром.
Звонят все. Друзья по команде. Мама с отцом. И, конечно, досужие репортеры, желающие вытрясти из меня как можно больше подробностей.
«Сын, это правда?».
«Дань, бро, ты реально заделал бывшей малявку?».
«Добрый день, Данил Дмитриевич, никак не могу связаться с вашим агентом. Хотела договориться об интервью. С уважением, Элла Таранова, «Спортивный экспресс».
«Данил Дмитриевич, а вы выплачиваете вашей экс-супруге алименты?».
Сообщения сыплются на меня, как из рога изобилия, но я упорно их игнорирую и провожаю гостью в ванную комнату. Показываю, как включается новомодный кран, вручаю ей зубную пасту и полотенце, и удаляюсь, чтобы не мешать.
Ксюша возвращается ко мне спустя минут десять – посвежевшая и пахнущая мятой. Ее щечки порозовели, глаза блестят. И у меня попросту не поворачивается язык ругать ее за то, что она перевернула привычный порядок вещей.
Я не испытываю благоговейного трепета перед детьми. Но эту кроху мне хочется оберегать и опекать. Наверное, срабатывает генетическая память и пресловутый отцовский инстинкт.
  
– Иди-ка сюда. Завтракать будем?
– Будем. Только заплети мне, пожалуйста, косичку.
В горле застревает банальное «я не умею». Добродушно улыбнувшись, я нахожу видео-урок, несколько раз его пересматриваю и принимаюсь за это нелегкое дело.