Обжигающий след
– Как видишь, – Тиса вздернула брови.
– Ты зря так торопилась, – Лопухина сморщила острый носик. – Тонечка все еще прячет от нас Филиппа. Ты могла бы успеть переодеть свое домашнее платье.
Свита противно захихикала.
Тиса не нашлась, что ответить, да так и осталась растерянно стоять посреди зала. Она огляделась, боясь, что кто-то стал свидетелем разговора. К счастью, никто интереса не выказывал. В опасной близости был Трихон, но он, задрав форменный рукав, показывал молоденькой курносой служанке голубую кадетскую наколку. Служанка то и дело улыбалась и что-то щебетала. Нет. Похоже, шкалуш не слышал.
– Какая у тебя веселая прическа! – вместо «здрасте» сказала Тисе Марика.
Зоя, Руслан и Ганна встретили ее очень радушно, и Войнова заставила себя не думать о словах Анфисы, чтобы не портить вечер. Зоя спросила об обереге с таким отчаянием в глазах, что Тиса не смогла рассказать всю правду. Не вдаваясь в подробности, она еще раз заверила подругу, что достанет каховик к сроку.
По усилившемуся гвалту голосов и активности женской половины собравшихся стало ясно, что появился Филипп. Вместо цилиндра на этот раз голову вэйна украшала шляпа цвета слоновой кости, элегантно сдвинутая набок. Бледно-голубой костюм придавал фигуре колдуна грациозную воздушность.
Ордосия Карповна нынче предпочла черные одежды и как никогда напоминала длинноносую ворону.
Вечер начался. Спустя некоторое время Тиса ощутила легкость. Или это молодое вино так ее развеселило? Она смеялась, и даже Витер своим присутствием не вызывал обычного напряжения. Старшина поднес второй бокал. Войнова заметила колдуна, разговаривающего с отцом и главой таможни, и не могла удержаться от любопытства послушать разговор.
Зарай Климыч уже порядочно захмелел и запряг любимого конька. Бедняга вэйн попал под горячую руку.
– Не знаю, палата все время заседает и издает всякие указы. А Вэйновий не вмешивается в… – тянул Филипп.
– Э, молодой человек, хоть мы и в дыре, но тоже кой-чего слышали, – Зарай Климыч шутя погрозил пальцем. Усы начальника таможни, похожие на щетку, при улыбке растянулись под носом как гармошка, а на подбородке проступила ямка. – Говорят, император Горий уже не правит, всю власть держит верхушка Вэйновия. Скажи, Лазар?
Отец положил в тарелку недоеденную кисть винограда.
– Я не вижу в этом преступления, – кашлянул он. – Вэйновий, палата и император всегда были в одной упряжке.
Начальник таможни махнул на него рукой.
– Ты всегда держишь нейтралитет, Лазар. Даже если все полетит в испод, ты будешь стоять и смотреть, пока не поступит приказ сверху. Тебе плевать, что палата давно пляшет под дудку Вэйновия. – Зарай поставил бокал на стол, и капли полынной настойки расплескались по скатерти. – А эта идиотская последняя армейская реформа от кого, думаете? От Гория, от палаты? Нет! Вэйновия! Будь моя воля, я бы на этого министра по вэйн-безопасности давно гасители надел и скинул с кресла.
«Ну хоть кто-то разделяет мое мнение о вэйновском небожительстве», – подумала Тиса, преисполненная симпатией к начальнику таможни.
Климыч похлопал вэйна по плечу, пошатываясь.
– Да, наверное, вы правы, – нерешительно протянул Филипп. Чувствовалось, что ему порядком надоел этот диалог, но оборвать собеседника не позволяла тактичность.
На помощь дорогому постояльцу поспешила Тонечка.
– Зарай Климыч, Филипп с вами согласен. Но все это так далеко от нас. Вы лучше расскажите, как вы руку поранили? До нас дошли жуткие слухи о волках!
– Вот, – начальник таможни показал всем перебинтованное запястье. – А чего здесь рассказывать? Волки напали, пришлось отбиваться. Вон, Крохов расскажет! Эй! Витер! Иди сюда.
Климыч вытолкнул его вперед.
– Этот бравый воин пристрелил зверюгу, когда она уже была готова оттяпать у меня руку.
– Волки?! – ужаснулась Ордосия Карповна. Столичная выдержка изменила женщине. – Здесь?
Она выразительно посмотрела на сына.
Витер поспешил успокоить.
– Сударыня, не бойтесь. Мы видели волков близ Сеевки, это в пятнадцати верстах к востоку от Увега. Притом мы почти всех уложили.
«Почти», – хмыкнула про себя Тиса. Она покосилась на шкалуша, который в этот момент о чем-то беседовал с Марикой. Новобранец почувствовал ее взгляд и поднял глаза. Она отвернулась.
– Мы ехали весь день и решили заночевать у дороги, – значительно начал Крохов, он был доволен общим вниманием. – Расположились на ночлег. Только угомонились, вдруг я услышал, как Климыч кричит: «Волки!»
По мере продолжения рассказа Тиса все сильнее морщила нос.
– И тогда я выстрелил из стреломета в четвертый раз. Дрот раздробил зверю челюсть и вышел через левое ухо.
Витер увлекся рассказом, не замечая, что женщины на грани обморока. По крайней мере, старушка Ордосия уже закатила глаза. Тонечка и здесь оказалась на страже. Тиса подумала, что этой женщине надо дать орден за заслуги – спасение увязающих в беседе.
– Это была обычная стая. Хотя будь то оборотни, им бы тоже несдобровать: все мои стрелы имеют серебряные пайки.
– Как вы предусмотрительны, Витер Дмитриевич! – воскликнула Тонечка, бросая озабоченный взгляд на Ордосию Карповну. – Какой м-м… захватывающий рассказ! Спасибо! А теперь обещанный сюрприз! – она повысила голос. – Давайте попросим Филиппа показать нам что-нибудь волшебное! – захлопала в ладоши хозяйка. – Просим!
– Просим! – подхватили гости.
– Просим, – проворчала Войнова, отпив из бокала глоток вишневки.
Рядом с нею возникла Ганна.
– Ты не слишком ли увлеклась вином, подруга?
– Оно такое вкусное… – но бокал отставила.
Волшебное действо перенесли на широкую террасу, выходящую в сад. Здесь было уже все приготовлено к танцам – по кругу расставлены ряды стульев и столики с десертом. За самым крайним трое местных музыкантов попивали наливку в ожидании своего выступления. Завидев толпу, домрист спрятал бутылку под стол.
Гости рассаживались медленно, шумно. Проводив капитанскую дочь к стулу, Витер сел с нею рядом. Под видом, что кому-то не хватает места пройти, старшина подвинул свой стул вплотную. Ганна подняла брови, бросая подруге многозначительный взгляд. Вечерний воздух холодил спину, и теплое плечо старшины оказалось очень кстати.
– Принесите мне два ведра воды, – вэйн вышел на середину террасы.
– Быстрее, мальчики! – поторопила Тонечка слуг.
Через минуту у ног Филиппа стояли ведра с водой. А так же «пюпитр» с возложенной на него вэйновской книгой. Колдун открыл по закладке нужный разворот, пробежал по странице взглядом, поглаживая лазуритовое навершие жезла. Неторопливо расстегнув запонки, вэйн подвернул кружевные рукава, обнажая изящные запястья.
– Я вам покажу мою самую любимую иллюзию, – таинственный баритон Филиппа вызвал женские вздохи. Тиса не удержалась от скептической усмешки – сегодня очарование вэйна на нее не действовало.
Филипп выставил перед собой руки и стал медленно водить над ведрами, словно стараясь вытянуть из них незримые канаты. Неожиданно вода засветилась, и публика восхищенно зашепталась. Поднялось испарение, растеклось туманной дымкой, укутывая вэйна. Затем туман сгустился, постепенно приобретая форму ажурного дерева, которое начало расти, ветвиться. Появились листья, затем на ветках распустились цветы, похожие на водяные лилии. Тиса тайком взглянула на Витера, отметив его скептический настрой. Тем временем цветочные розетки на дереве превратились в пузыри, оторвались от веток и, раскачиваясь, полетели вверх. Отлетев на десяток аршинов от земли, неожиданно лопнули и осыпались вниз серебряным дождем. На дощатом настиле террасы проявились мокрые пятна.
– Браво! – захлопала публика. – Еще! Просим!
– Боюсь, нужно еще воды, да и площадка вся вымокнет, – извинился Филипп. – Давайте в другой раз и где-нибудь рядом с источником.
«Наверное, именно такие лица у ангелов в кущах небесных», – подумала Тиса.
– Рядом Вежское, – выкрикнул кто-то из толпы.