Темный Луч. Часть 5 (ЛП)
— Я на десятую Коронохвост. Я узнал это от тех двоих, которые нашли ее, полузамерзшую, оставленную умирать. Я могу показать тебе то, что они показали мне, но ни один отец не должен этого видеть.
— Мы не знаем принцессу, — повторил адвокат.
— Может быть, не по ее настоящему имени. Раньше она называла себя Элли. И если бы она не спала, то была бы здесь, чтобы напомнить им, кто она и что она.
Они застыли на несколько секунд, а затем быстро овладели языком своего тела. Я посмотрел на короля Альберта, и он это увидел. Его ноздри раздулись.
— Я могу поручиться за заявление моего кузена, — сказала Энни сзади.
Она шла рядом с Эмануэлем и не смотрела ни на одного из них.
— Принцесса пробыла в Итане четыре месяца. Август нашел ее рядом с лианами и привез на ферму. То, что сказал мой кузен, — правда. Я думала, она умерла в ту ночь.
— Какую ночь? — Король хотел знать. В конце его голос пропадал.
Он начинал злиться. Мне нужен был его гнев, чтобы он вынес решение.
— В ту ночь, когда он убил своего отца, — она указала на Сеймора, и судебный процесс пошел вразнос.
— Говори, — громко произнес король, ударив молотком, и посмотрел на Энни. — Он убил своего собственного отца?
— Да, мой король. В то время я жила в заведении лорда Крептона. Я работала там горничной. Элли была непреклонна в этом и не согласилась бы на меньшее. Они отвели ей роль его любовницы. Но лорд Крептон никогда не прикасался к ней из-за своей любви к представителям того же пола. У него был любовник, о котором он не хотел, чтобы кто-нибудь знал. Она была просто его прикрытием, и он защищал ее в ответ. Но его сын совсем не похож на своего отца, мой король.
Шепот и ворчание наполнили зал суда после откровения Энни.
— Он выслеживал ее, и чем больше отец говорил ему отступить, тем больше он хотел ее, пока не сломался и не убил своего собственного отца самым ужасным способом. — Она кричала, перекрывая щебет и шок, исходящий от СМИ и членов семьи, ожидающих других судебных процессов.
Сеймор наклонился над столом и с силой хлопнул по его поверхности.
— Это гребаная ложь, ты, маленькая полукровка.
Свенсон удержал его.
— Порядок, — крикнул король Альберт, и Свенсон изо всех сил старался сдержать Сеймора, поскольку знал, что эти вспышки опасны не только для его клиента, но и для его собственной жизни.
— Я была там. Мы нашли Джеймса освежеванным, все еще живым, и поднятым на балкон. Затем с крыши посыпались стрелы и ранили лорда Крептона. Я сказала принцессе бежать и никому не доверять, и это был последний раз, когда я ее видела. Тогда я не знала, кто она такая. Она не была похожа ни на кого другого, кого я когда-либо встречала. И такие женщины, как она, подобны свежему глотку воздуха для таких мужчин, как эти, мой король. — Она посмотрела на Сеймора. — Я думала, что она умерла, но на следующее утро трое преступников пропали без вести.
— Трое, сколько человек напало на нее? — Король терял самообладание.
— Напали — это доброе слово для того, что они сделали, — уверенно сказала Энни.
Король наконец понял, что они сделали с Еленой.
— Семеро, мой король, — ответил я. — Мой огонь пришел вместе с последними тремя, и она сожгла их заживо. Отсюда и ее душевное состояние, когда она во второй раз пробиралась сквозь лианы.
Он кивнул Энни, чтобы та продолжала.
— Сеймор и Билли схватили меня, чтобы выяснить, где Элли и остальные трое. Я не знала. Они прижгли меня железом.
Король Альберт посмотрел на нее мягким, печальным взглядом.
— Где они тебя жгли?
Она постучала себя по глазу, и король нахмурился.
— Ваше величество, при всем моем уважении, вы можете ясно видеть, что эта история не является правдой.
Король Альберт поднял руку и посмотрел на Энни, ожидая объяснений.
— Я знаю, что больше не ношу метку с собой, но это из-за моего кузена. Он сотворил заклинание трансформации, когда впервые обнаружил, что это я. — Ее голос дрогнул. — Взял ожог на себя и исцелился через несколько дней.
Король Альберт посмотрел на меня.
— Она — дракон.
— Причина для заклинания трансформации. Я не могу исцелять драконов. И я уже много раз пытался связаться с твоей дочерью. Это не работает.
— Он исцелил меня таким же образом, мой король, — сказал Эмануэль. — Моя чешуя сгорела, так как я не мог угнаться за ним, и я разбился. Все мое левое крыло было в беспорядке. На следующее утро, когда я проснулся, мое крыло было исцелено, а крыло Рубикона обожжено. Через несколько дней он выздоровел. Я видел это своими собственными глазами.
Король Альберт кивнул и снова посмотрел на Энни.
— Они обожгли тебя, и что случилось?
— Они оставили меня умирать после того, как надругались надо мной. Я подобралась поближе к фермам, и Чарльз забрал меня обратно и вернул мне здоровье. Я чуть не умерла.
— Почему, на этом процессе присутствует только она, — сказал я. — Видишь ли, это рецепт. Кого бы они ни отметили, они заботятся о том, чтобы потом тот не выжил.
Король замолчал.
— Мой король. Эти люди, склонные к птицеводству, никогда не изменят своего образа жизни. Я знаю, потому что я сказал Богу, что он спрячет их от меня, если в них есть хоть капля раскаяния. И вот мы здесь. Я дал принцессе свою клятву.
Щебет и перешептывания СМИ вышли из-под контроля, и я заговорил громче:
— И закон дракона всегда имеет большее значение, чем любой другой закон в мире. Может, я и не вырос на процессе Бориша, но я знаю драконий закон!
Король кивнул, и вид у него был такой, словно его вот-вот стошнит.
Адвокат заговорил снова:
— Мой король, если бы я мог кое-что сказать…
— Я услышал от тебя достаточно. Я не могу быть судьей на этом процессе.
— Мой король, пожалуйста, — взмолился я.
— Я отложу рассмотрение дела до трех часов дня сегодня.
Он кивнул охранникам, и затем они увели четверых, чьи имена я назвал.
— Калеб. Он будет судить справедливо, Блейк, — сказал Эмануэль.
— Ты этого не знаешь.
Это вывело меня из себя, и мне захотелось высказать Альберту все, что я думаю. Он никогда не был рядом со своей дочерью из-за лиан, и теперь, когда она нуждалась в нем больше всего, его все еще не было рядом.
Я замер, услышав шум, который происходил в его кабинете.
Крики срывались с его губ, и мой отец пытался успокоить его.
— Это процесс Бориша, Блейк. — Голос Эмануэля раздался у меня за спиной. — Я забыл, что это против правил — быть судьей, когда истцом является кто-то близкий. Я знаю, ты слышишь, что там происходит. Дело не в том, что он не хотел выносить им приговор. Они могли бы выйти на свободу, если бы он это сделал.
До меня наконец дошло, о чем он говорил.
— Поверь мне, когда я говорю, что Калеб — твой лучший выбор из-за прошлого. Он никогда не уделял Елене ни грамма своего времени. Или тебе. Он справедлив.
Мой гнев и дурное настроение отступили.
— Итак, мы возвращаемся в три часа.
— Я постараюсь получить больше свидетельских показаний. Чарльз должен быть здесь.
— Почему его нет?
— Не знаю.
— Выясни.
Он кивнул и ушел.
Я изменил свой курс и вернулся в комнату Елены.
Энни уже ждала в комнате. Она встала и, заливаясь слезами, направилась ко мне.
— Я горжусь тобой, Анук.
— Мне на них насрать, Блейк. Я забочусь о тебе.
— Знаю, но я не святой, Энни. Поверь мне, я натворил в своей жизни много гадостей.
— Продолжай это повторять, приведи пример?
— Твоя мать тебе не говорила?
— Она сказала, что это в прошлом.
— Так и есть, но это часть меня, и так будет всегда. Я все еще тот Блейк, которым мне нужно было быть.
— Тогда расскажи мне, чтобы я знала, что с тобой все будет в порядке, пожалуйста?
— И что потом, ты уставишься на меня, как на чудовище, как на Уилла и Сеймора?
Ее лицо вытянулось, ноздри раздулись.
— Ты насиловал женщин!
— Нет, обычно я снимал с них трусики.