Число Зверя

– Симпатичная квартира, – сказала Терри.
– Будет еще лучше, – заверила Розмари. – Мы еще и половину мебели не перевезли.
– Наконец-то вспомнил! – вскрикнул Ги и, хлопнув в ладоши, победно указал на Терри: – Анна Мария Альбергетти!
 Глава 4 
 
От Хатча пришел подарочный сверток: высокое ведерко для льда из тикового дерева с ярко-оранжевыми полосками. Розмари сразу же позвонила ему и поблагодарила за подарок. Он видел квартиру после того, как ее отделали рабочие, но с тех пор больше там не был, поэтому она сообщила, что стулья привезут только через неделю, а диван запаздывает на месяц.
– Только, ради Бога, не надо меня развлекать, – сказал Хатч. – Как у вас идут дела? Розмари все подробно доложила.
– И соседи у нас вполне нормальные, – заявила она. – Ну, кроме нормальных гомосексуалистов – их тут двое, – а напротив, через коридор, живет милая пожилая парочка по фамилии Гоульд, они в Пенсильвании разводят персидских кошек. Так что мы можем приобрести котенка в любое время.
– Они линяют, – пробурчал Хатч.
– Есть еще одна пара, мы с ними пока не знакомы, но они приютили у себя девушку, которая раньше была наркоманкой, и полностью ее вылечили, а теперь собираются отправить ее в школу учиться на секретаря.
– Похоже, что вы всем очень довольны. Я рад.
– Подвал немного страшный, – продолжала Розмари, – и я вас проклинаю каждый раз, когда туда спускаюсь.
– Но почему же меня?
– Из-за ваших рассказов. – Если ты имеешь в виду те, которые я пишу, то за них я и сам себя проклинаю, а если те, что я тебе пересказал, тогда точно так же можно ругать пожарную сирену за пожар или бюро прогнозов за тайфун. Розмари успокоилась и добавила:
– Но теперь станет получше. Со мной будет ходить туда та девушка, о которой я говорила.
– Похоже, вы распространяете добро, как я и предполагал, по всему дому, и он уже больше не страшен. Используйте ведерко, и передавай от меня привет Ги.
Появились Каппы из квартиры 7D. Полные супруги, вероятно, за тридцать, с любопытной двухгодовалой дочкой Лизой.
– Как тебя зовут? – спросила Лиза у Розмари. – Ты уже съела сегодня яйцо? А кукурузные хлопья? А «Капитана Кранча»?
– Меня зовут Розмари. Яйцо я съела, а капитана Кранча еще нет. А кто это? Я никогда раньше о нем не слышала.
Вечером 17 сентября, в пятницу, Розмари с Ги и еще две пары пошли на просмотр пьесы «Миссис Дэлли», а потом в гости к фотографу Ди Бертиллону в его студию на западной Сорок восьмой улице. Бертиллон начал спорить с Ги по поводу найма иностранных актеров: Ги считал, что это правильная политика, а Бертиллон – наоборот. И хотя другие гости попытались весь этот разговор перевести в шутку, Ги и Розмари ушли рано, в половине первого.
Ночь была свежая и приятная, и они решили прогуляться. У самого угла Брэмфорда они сразу же заметили на тротуаре человек двадцать, собравшихся полукругом возле одной из машин. Рядом стояли две полицейские машины с работающими мигалками на крышах.
Розмари и Ги зашагали быстрее, взявшись за руки и предчувствуя недоброе. Машины на дороге немного притормаживали; из-за голов горгулий, украшавших окна Брэмфорда, выглядывали люди. Ночной сторож Тоби вышел из дверей дома с коричневым одеялом, которое у него тут же забрал полицейский.
Крыша «фольксвагена», вокруг которого толпились люди, была смята, ветровое стекло разбито вдребезги.
– Умерла, – сказал кто-то, а другой голос добавил: – Я посмотрел наверх, и мне показалось, что какая-то огромная птица ринулась вниз – орел или что-то в этом роде.
Розмари и Ги привстали на цыпочки, заглядывая через плечи зевак.
– Отойдите назад, – приказал полицейский.
Люди расступились, полицейский в спортивной рубашке прошел вперед. На тротуаре лежала Терри и смотрела в небо одним глазом, другая половина ее лица превратилась в кровавое месиво. Ее накрыли коричневым одеялом, на котором сразу же проступили красные пятна.
 
Розмари пошатнулась, закрыла глаза и машинально перекрестилась. Она крепко стиснула зубы, испугавшись, что ее сейчас вырвет.
Ги сморщился и шумно втянул в себя воздух.
– Господи, – простонал он. – Боже ты мой! Полицейский повторил:
– Отойдите назад, пожалуйста.
– Мы ее знаем, – сказал Ги.
Второй полицейский повернулся к ним.
– Как ее звали?
– Терри.
– Терри? А как дальше? – Этому голубоглазому полицейскому на вид было лет сорок, и он уже изрядно вспотел.
– Ро, как ее звали? Терри, а дальше? – переспросил Ги.
Розмари открыла глаза и сглотнула.
– Не помню. Какая-то итальянская фамилия, очень длинная, начинается на «дж». Она даже шутила, что эту фамилию трудно писать.
– Она жила в семье Кастивет, в квартире 7А, – сообщил Ги голубоглазому полицейскому.
– – Мы это уже выяснили.
Подошел еще один полицейский, держа в руке листок желтоватой бумаги. Позади него, поджав губы, стоял мистер Миклас. На нем поверх полосатой пижамы был накинут плащ.
– Коротко и ясно, – сказал подошедший полицейский голубоглазому и протянул ему листок. – Она прилепила это к окну пластырем, чтобы ветер не унес.
– Там кто-нибудь есть? Полицейский покачал головой.
Голубоглазый прочитал записку, в задумчивости шумно выпуская воздух сквозь зубы.
– Тереза Джоноффрио, – произнес он, как настоящий итальянец.
Розмари кивнула.
– В среду вечером мы бы и не подумали, что у нее в голове такие невеселые мысли, – сказал Ги.
– Очень грустные мысли, – согласился полицейский, раскрыл папку для бумаг, вложил в нее записку и закрыл.
– Вы разве знали ее? – спросил мистер Миклас у Розмари.
– Немного, – ответила она.
– Ну да, конечно, – спохватился мистер Миклас. – Вы ведь тоже с седьмого этажа.
– Ну ладно, дорогая, пойдем наверх, – предложил Ги.
– А вы не знаете, где можно отыскать этих Кастиветов? – остановил их полицейский.
– Понятия не имею, – ответил Ги. – Мы с ними даже не знакомы.
– В это время они обычно бывают дома, – сказала Розмари. – Мы их слышим через стенку. У нас спальни рядом.
Ги положил руку Розмари на плечо.
– Ну, пойдем, дорогая.
Они кивнули полицейскому, мистеру Микласу и направились к дому.
– А вот и они, – сказал мистер Миклас.
Розмари и Ги остановились и обернулись назад. Из города, откуда они только что пришли сами, появилась пара: высокая полная женщина с седыми волосами и столь же высокий худой мужчина с шаркающей походкой.
– Это Кастиветы? – спросила Розмари.
Мистер Миклас кивнул.
Миссис Кастивет была в светло-голубом платье и в белоснежных перчатках, таких же туфлях, шляпке и с сумочкой. Она заботливо вела под руку своего мужа. Тот был одет великолепно: в льняную куртку с полосками всех цветов, красные брюки, на шее – розовый бант, а на голове – серая широкополая фетровая шляпа с розовой лентой. Ему было лет семьдесят пять или больше, ей – под семьдесят. Они ускорили шаг, вопросительно улыбаясь. Навстречу им двинулся полицейский, и улыбки их сразу исчезли. Миссис Кастивет что-то взволнованно сказала, а ее муж нахмурился и покачал головой. Его тонкие губы были ярко-розовые, будто накрашенные помадой, щеки бледные, маленькие глазки блестели. В лице миссис Кастивет выделялся большой нос и пухлая нижняя губа. Она была в очках в розовой оправе, и цепочка от них свисала у сережек с искусственным жемчугом.
– Вы и есть Кастиветы с седьмого этажа? – спросил полицейский.
– Да, это мы, – сухо и с достоинством ответил мистер Кастивет.
– С вами живет девушка по имени Тереза Джоноффрио?
– Да, – сказал мистер Кастивет. – А что случилось? Что-нибудь с ней произошло?
– Подготовьтесь к самому худшему. – Полицейский немного помолчал и произнес: – Она умерла. Покончила жизнь самоубийством. – Подняв руку, он большим пальцем указал через плечо. – Она выпрыгнула из окна.