Число Зверя

Анна Мария Альбергетти, насколько было известно Розмари, не жила в Брэмфорде, но она могла приехать к кому-нибудь в гости и помочь по хозяйству. Однако, когда Розмари пригляделась повнимательнее, то увидела, что ошиблась: у девушки был слишком длинный и острый нос и иные черты лица, а также другая походка. Тем не менее сходство казалось удивительным – и тут Розмари заметила, что девушка закрыла машину и смотрит на нее с вопросительной и растерянной улыбкой.
– Извини, – торопливо произнесла Розмари. – Я думала, что ты – Анна Мария Альбергетти, поэтому так и уставилась. Прости.
Девушка покраснела, снова заулыбалась и опустила глаза.
– Это со мной часто происходит. Не надо извиняться. Люди принимают меня за Анну Марию постоянно, с самого детства, когда она снялась в своей первой роли в фильме «А вот и жених». – Девушка посмотрела на Розмари, все еще красная, но уже без улыбки. – Я-то вообще не вижу никакого сходства. Я тоже итальянка, как и она, но между нами нет физического сходства.
– Есть и еще какое, – заметила Розмари.
– Может быть, – ответила девушка. – Мне все говорят. Но я этого не нахожу. Хотя мне и хотелось бы, если честно.
– Ты ее знаешь? – спросила Розмари.
– Нет.
– Просто ты назвала ее Анна Мария, вот я и подумала…
– Нет, я просто всегда ее так называю. Наверное, из-за того, что мне приходится часто о ней вспоминать. – Она вытерла руку о шорты, потом протянула ее вперед. – Меня зовут Терри Джоноффрио. Я точно не помню, как пишется моя фамилия, поэтому даже не переспрашивай.
Розмари улыбнулась и пожала ей руку.
– А я Розмари Вудхаус. Мы здесь недавно живем, а ты?
– Я здесь вообще не живу. Я из квартиры мистера и миссис Кастивет, на седьмом этаже. Я вроде бы как их гостья, уже с июня. А ты их знаешь?
– Нет, но наша квартира рядом, раньше это была одна большая квартира.
– Боже мой! – воскликнула Терри. – Так вы и есть те самые жильцы, которые заняли квартиру этой старушки! Миссис… ну, той, которая умерла!
– Гардиния?
– Точно. Она была хорошая подруга Кастиветов. Выращивала травы и разные другие растения и приносила их миссис Кастивет для готовки. Розмари кивнула.
– Когда мы первый раз смотрели квартиру, одна из комнат вся была уставлена горшками.
– А теперь, когда она умерла, миссис Кастивет сделала себе миниатюрную оранжерею на кухне и все выращивает сама.
– Извини, мне надо добавить смягчитель. – Розмари встала и вынула из пакета бутылочку.
– А знаешь на кого ТЫ похожа? – спросила Терри.
– Нет, – ответила Розмари, отвинчивая крышку. – На кого?
– На Пайпер Лори. Розмари рассмеялась.
– Не может быть! Мне это так смешно, потому что мой муж ухаживал за Пайпер Лори, пока та не вышла замуж.
– Ты не шутишь? В Голливуде?
– Нет, здесь. – Розмари налила в колпачок смягчителя. – Терри помогла открыть дверцу машины. Розмари поблагодарила и принялась размешивать жидкость.
– Так твой муж актер? – спросила Терри.
Розмари самодовольно кивнула, закрывая бутылочку.
– Ты не шутишь? Как его зовут?
– Ги Вудхаус. Он играл в «Лютере» и в пьесе «Никто не любит альбатроса», а еще у него куча ролей на телевидении.
– Слушай, да я целыми днями смотрю телевизор. Спорим, что я его видела!
Где-то наверху послышался звук разбивающегося стекла – бутылки или окна.
– Ох ты! – воскликнула Терри. Розмари сжалась и боязливо покосилась на входную дверь:
– Ненавижу этот подвал!
– Я тоже, – отозвалась Терри. – Я так рада, что ты здесь. Если бы я была одна, я бы умерла от страха.
– Наверное, рассыльный уронил где-то бутылку, – предположила Розмари.
– Слушай, а можно приходить сюда все время вдвоем? Ведь ваша дверь напротив служебного лифта, да? Я позвоню тебе, и мы спустимся вместе. А сначала можно договориться по внутреннему телефону, – предложила Терри.
– Это было бы здорово, – обрадовалась Розмари. – Я так не люблю ходить сюда одна!
Они рассмеялись, попытались еще что-то сказать, но, не найдя нужных слов, рассмеялись еще громче.
– У меня есть талисман; может быть, он будет спасать нас обеих? – Терри оттянула воротник кофточки и вынула блестящую цепочку, показывая ее Розмари. На цепочке висел филигранный серебряный шарик не больше дюйма в диаметре.
 
– Какой красивый!
– Правда? – обрадовалась Терри. – Мне его подарила позавчера миссис Кастивет. Ему триста лет. А то, что внутри, она сама вырастила в оранжерее. Это приносит счастье. По крайней мере, должно приносить.
Розмари начала внимательно разглядывать шарик, который Терри держала между большим и указательным пальцами. Он был наполнен серовато-зеленым пористым веществом, выпирающим из отверстий. Неприятный запах заставил Розмари отпрянуть.
Терри снова засмеялась.
– Мне тоже этот запах не очень нравится. Но главное, чтобы он срабатывал!
– Красивый талисман, – сказала Розмари? – Ничего подобного в жизни не видела.
– Это из Европы. – Терри прислонилась к машине и с удовольствием принялась рассматривать шарик, поворачивая его в руке. – Кастиветы – самые замечательные люди на всем белом свете. Они меня в буквальном смысле подобрали на улице. Я отключилась на Восьмой авеню, и они принесли меня сюда и приняли, как мать и отец. Вернее, как бабушка и дедушка.
– Ты была больна? – спросила Розмари.
– Мягко говоря, да. Я умирала от голода, сидела на наркотиках и делала еще черт знает что, о чем теперь даже вспоминать тошно, а мистер и миссис Кастивет меня полностью реабилитировали. Они помогли мне поправиться, отвыкнуть от героина, накормили, одели и теперь обо мне заботятся. Я получаю прекрасное питание, всякие витамины, и даже хожу к врачу на осмотры. И все потому, что у них нет детей. Я для них как дочка, понимаешь?
Розмари кивнула.
– Сначала я думала, что, может быть, у них есть какие-то тайные намерения, – продолжала Терри. – Но они – как настоящие бабушка и дедушка. Они хотят отправить меня учиться на секретаря, и я им потом, конечно, верну деньги. Я сама даже школу не закончила, но это можно наверстать.
Она опустила шарик назад.
– Приятно слышать, что есть еще такие люди, когда весь мир полон апатии и безразличия, – сказала Розмари.
– Немного таких, как мистер и миссис Кастивет, – ответила Терри. – Я бы сейчас уже не жила, если бы не они. Это уж точно.
– А у тебя разве нет семьи или кого-то, кто мог бы помочь?
– У меня брат на флоте. Но о нем лучше не говорить.
Розмари перенесла свое белье в сушилку и подождала, пока Терри закончит со своим. Они поговорили о маленькой роли Ги в «Другом мире» («Конечно же, я его помню! Так ты замужем за НИМ?»), о прошлом Брэмфорда (Терри ничего об этом не знала) и о предстоящем визите в Нью-Йорк Папы Римского Павла. Терри, как и Розмари, была католичкой, хотя и не ходила в церковь, но очень хотела достать билет на мессу на стадион Янки. Когда все было выстирано, девушки поехали в служебном лифте на седьмой этаж. Розмари пригласила Терри посмотреть квартиру, но та сказала, что ей неудобно опаздывать – Кастиветы садились за стол ровно в шесть. Пообещала позвонить по внутреннему телефону попозже вечером, чтобы вдвоем спуститься в подвал за высушенным бельем.
Ги был уже дома. Он что-то жевал и смотрел фильм с участием Грейс Келли.
– Наверное, уже все перестирала, – предположил он. Розмари рассказала ему о Терри и Кастиветах и о том, что Терри видела его в «Другом мире». Он сделал вид, что не обратил на это внимания, хотя был польщен. Оказалось, что Ги не в духе – похоже, роль в новой комедии достанется не ему, а его сопернику Дональду Бомгарту; они готовились на нее вдвоем и сегодня состоялось прослушивание.
– Бог ты мой, – ворчал он. – Что это за имя такое – Дональд Бомгарт? – Его собственное имя раньше было Шерман Педен.
В восемь часов Розмари и Терри забрали белье из сушилки, и Терри пришла посмотреть квартиру и познакомиться с Ги. Она опять раскраснелась и очень волновалась. Видя это, Ги рассыпался в комплиментах, быстро сбегал за пепельницей и услужливо поднес ей спичку. Терри никогда раньше не была в этой квартире; миссис Гардиния и Кастиветы поссорились незадолго до того, как она появилась в доме, а потом миссис Гардиния впала в кому, из которой так и не вышла.