Число Зверя

 ЧАСТЬ ВТОРАЯ 
 
 Глава 1 
 
Розмари словно ожила: в ее действиях и всей жизни появился новый смысл, она почувствовала себя полноценной. Делала она то же самое, что и раньше – готовила еду, убирала квартиру, гладила белье, заправляла постель, бегала по магазинам, ходила стирать в подвал и посещала кружок скульптуры, – но теперь все это делалось по-другому, с сознанием того, что каждый день Эндрю-или-Сюзан (или Мелинда) был уже чуть больше, чем вчера, на день ближе к рождению.
Доктор Сапирштейн оказался прекрасным человеком: он был высокий, загорелый, с белыми волосами и пушистыми светлыми усами (где-то она уже видела его раньше, но никак не могла вспомнить, где именно – может быть, по телевизору?). И, несмотря на то, что в его кабинете стояли старинные дорогие стулья и холодные мраморные столы, сам он был приветливым и открытым.
– Пожалуйста, не увлекайтесь никакими книгами, – попросил он. – Каждая беременность протекает по-своему, и вы будете волноваться, если начитаетесь таких пособий, где говорится, что вы должны ощущать на такой-то неделе или на таком-то месяце. Ни одна беременность не протекает так, как это описано в популярной литературе. И подруг тоже не надо слушать. То, что чувствовали они, может быть, совсем непохоже на то, что будет у вас, но на этом основании они могут начать убеждать вас, что их беременность прошла нормально, а ваша – нет.
Она спросила про таблетки с витаминами, которые посоветовал ей доктор Хилл.
– Не надо никаких таблеток, – ответил он. – У Минна Кастивет есть прекрасная оранжерея трав и миксер; я дам ей инструкции, и она будет готовить вам ежедневный напиток – более свежий, полезный и насыщенный витаминами, чем все аптечные таблетки. И еще одно: не стесняйтесь удовлетворять ваши прихоти в еде. Некоторые считают, что беременные женщины сами себе выдумывают разные причуды, потому что им так положено. Я с этим не согласен. Если вам среди ночи захочется маринованных огурчиков, пусть ваш бедный муж просыпается и достает их где угодно – как в старых анекдотах. Чего бы вам ни захотелось – ешьте, не задумываясь. Вы и сами удивитесь, как много новых вкусов появится у вас в эти месяцы. И по любому вопросу звоните мне – хоть днем, хоть ночью. Но только мне, а не своей маме или тетушке. Я здесь для этого и сижу.
Они договорились, что Розмари будет приходить каждую неделю. Конечно, это было более тщательное наблюдение, чем у доктора Хилла. К тому же Сапирштейн сказал, что место в больнице для врачей он займет сразу же в любой момент и без всякого заполнения бланков. Наконец-то все встало на свои места, и это ей понравилось. Розмари сделала себе стрижку «сэссон», подлечила зубы, проголосовала на выборах за Линдсея и поехала в Гринвич-Вилледж смотреть натуральные съемки телесериала, в котором играл Ги. Она часто садилась на корточки, болтая с маленькими ребятишками, и приветливо улыбалась беременным женщинам. «И я тоже беременна», – говорила ее улыбка.
Розмари обнаружила, что соль – даже несколько крупинок – делает для нее пищу совершенно несъедобной.
– Это вполне нормально, – успокоил доктор Сапирштейн, когда она пришла к нему во второй раз. – Как только организм потребует, все это прекратится. Ну, а, пока, значит, никакая соль вам не нужна. Доверяйте своему организму во всем. И отвращениям, и новым потребностям.
Но потребности не появлялись. Аппетит у нее пропал. На завтрак она ела всего один ломтик поджаренного хлеба и кофе, на обед хватало маленького кусочка мяса с кровью и немного овощей. Каждое утро в одиннадцать часов Минни приносила стакан с напитком фисташкового цвета. Он был холодный и кислый.
– А что туда входит? – как-то поинтересовалась Розмари.
– Кидаю, что попало, – ответила Минни и улыбнулась. – Даже винтики и пружинки – для мальчика.
 
– Это прекрасно! – засмеялась Розмари. – А что, если мы захотим девочку?
– Девочку?
– Ну, нам, конечно, и то и другое неплохо, но все же лучше, чтобы первым оказался мальчик.
– Пей поскорее, – приказала Минни. Закончив пить, Розмари спросила:
– Нет, а если серьезно, что входит в этот напиток?
– Сырое яйцо, желатин, травы…
– Таннисовый корень?
– Немного и его, и других трав. Каждый день Минни приносила напиток в одном и том же стакане – он был большой, с синими и зелеными полосками – и ждала, пока Розмари опорожнит его.
Как-то раз Розмари разговорилась около лифта с Филлис Капп, матерью маленькой Лизы, которая пригласила ее и Ги на обед в воскресенье, но Ги сумел вежливо отказаться. Он объяснил, что скорее всего в воскресенье он уедет на съемки, а если нет, то ему надо будет отдохнуть и поучить свою роль. Они вообще в последнее время стали мало встречаться с друзьями. Ги позвонил Джимми и Тайгер Хенигсен и отменил встречу, о которой они договаривались за несколько недель до этого, а потом попросил Розмари, чтобы она не ходила больше в ресторан с Хатчем. И все это из-за съемок, затянувшихся на более длительное время, чем предполагалось.
Но оказалось, что они очень вовремя отменили свои визиты к друзьям, потому что у Розмари неожиданно начались боли в животе, и это ее очень встревожило. Она позвонила доктору Сапирштейну и договорилась о встрече. После обследования он заверил ее, что волноваться не следует: боли происходят из-за того, что началось расширение тазовых костей. И они обязательно пройдут через день или два, а пока можно принимать простой аспирин.
Розмари облегченно вздохнула.
– А я-то подумала, что у меня может быть неправильное размещение плода.
– Что? – переспросил доктор Сапирштейн и укоризненно посмотрел на нее. Розмари покраснела.
– А я-то подумал, что вы не будете читать всякую чепуху, – улыбнулся он.
– Но эта книжка так и смотрела на меня в магазине, – попыталась оправдаться Розмари.
– И только взволновала вас понапрасну. Когда придете домой, выкиньте ее, пожалуйста.
– Обязательно. Я вам обещаю.
– Боль пройдет через пару дней, – убеждал доктор. – Неправильное размещение плода, надо же!.. – и покачал головой.
Но через два дня боль не прошла, а, наоборот, усилилась; как будто внутри нее что-то медленно стягивалось проволокой и уже готово было вот-вот разорваться. Боль продолжалась по несколько часов, затем на какое-то время наступало затишье, после которого приступ возобновлялся с новой силой. Аспирин помогал плохо, и, кроме того, Розмари боялась, что он может повредить ребенку. Когда сон одолевал ее, то начинали сниться кошмары: сражения с огромными пауками, которые загоняли ее в ванну, или же тщетные попытки вырваться из объятий маленького черного куста, выросшего прямо из ковра в гостиной. Розмари просыпалась измученная, и снова начинались боли.
– Иногда это встречается, – говорил ей доктор Сапирштейн. – Но теперь это может пройти в любую минуту. А вы не обманули меня насчет своего возраста? Обычно такое бывает у женщин постарше – у них кости таза не такие подвижные.
Минни, принося напиток, старалась успокоить ее:
– Бедняжка моя! Не волнуйся, у моей племянницы в Толедо были точно такие же боли, и еще у двух моих знакомых. А зато роды – легкие, и дети выросли здоровые.
– Спасибо, – отвечала Розмари. Минни начинала сердиться.
– Что ты хочешь этим сказать? Это же чистейшая правда! Клянусь Богом!
Лицо у Розмари стало бледным, изнуренным, под глазами залегли глубокие тени. Выглядела она ужасно. Но Ги с этим не соглашался.
– О чем ты говоришь, – негодовал он. – Если хочешь правду, то ты испортила свой вид этой прической, а все остальное прекрасно. Эта стрижка – твоя самая большая ошибка за всю жизнь.
Боль надежно обосновалась в ее теле, не давая больше никаких передышек. Постепенно Розмари свыклась с ней, спала всего несколько часов в сутки и принимала по одной таблетке аспирина, хотя доктор Сапирштейн разрешил ей по две. Теперь она уже не встречалась с Джоан и Элизой, перестала ходить на занятия и по магазинам. Продукты заказывала по телефону, а сама оставалась все время в квартире, шила занавески для детской и наконец начала читать «Крушение Римской империи». Иногда к ней заходили Минни с Романом, чтобы просто поговорить или спросить, не надо ли купить чего-нибудь. Один раз пришла Лаура-Луиза и принесла поднос с пряниками. Она еще не знала о том, что Розмари беременна.