Котоняня таверны «Грань» (СИ)
Надо будет попросить Равана вернуться сюда и хотя бы попить кофе или молочный коктейль вон в той вычурной кофейне, летняя терраса которой украшена зеленью. С нее, должно быть, открывается умопомрачительный вид на все это великолепие.
— И в чем же компромисс? — не выдержала я, первой нарушив затянувшуюся паузу.
— Согласен с тобой, что покупать украшения для визита в ломбард совсем необязательно. Но это не означает, что ты останешься без них, — начал он.
— Грабить ювелирный я не подписывалась, — на всякий случай открестилась я. Шутила, конечно, и все же… Раван рассмеялся, покачав головой, и жестом указал свернуть на тихую и менее вычурную улочку.
— Просто наденешь украшения моей матери, — спокойно произнес Раван. Просто у него все, ага!
— В смысле? — опешила я. — Ворваться в дом ее мужа и обчистить его сейф тоже не видится мне пределом мечтаний.
— Я что, имею преступный вид? Лучше не отвечай, боюсь, мое самолюбие не вынесет удара. И нет, никто никого грабить не будет. Украшения фамильные, достались матери от ее бабушки. На самом деле один гарнитур и пара колечек, не так много. Она в свою очередь подарила их мне задолго до того, как покинула наш мир.
— Эм… Но ведь бастарды не наследуют ничего, ты же сам сказал, — нахмурилась я, окончательно запутавшись.
— Это и не было наследство. Просто подарок. Даже, скорее, моей будущей жене или дочери, если таковая будет. Единственное личное ценное имущество, что у нее было до брака. С тем же успехом она могла подарить его свекрови, горничной, а то и уличной побирушке. Продавать драгоценности я не буду и в самые голодные времена, учитывая, что это память о матери, наряду с приютом. Носить же… Не уверен, что бриллиантовое ожерелье и серьги подойдут к моему фраку. Потому они хранятся в банковской ячейке вот уже лет семь.
Чувства у меня возникли двоякие. С одной стороны, практичная часть меня порадовалась, что приличия будут соблюдены и никто не сможет упрекнуть Равана в том, что его жена ходит без подобающего статусу драгоценного обвеса. С другой стороны, он собирался выдать мне не какие-то случайные сережки, а серьги, которые он сказал, что не продаст, даже если будет голодать. Это не те украшения, которые может примерить случайная приятельница или коллега. То, что формально я жена, ничего не меняет.
И ответственность за столь ценную вещь мне не нравится. Заплатить за потерянную брошь круглую сумму с моим непонятным доходом трудно, но выполнимо. Компенсировать потерю памятной вещи… невозможно.
Раван увлек меня в отделение банка. Фасад, да и внутренний интерьер не отличались роскошью и пафосом, зато и от тяжеловесных необъятных колонн, и от сотрудников веяло какой-то основательностью и надежностью.
Встретил нас чернявый смуглый клерк, скороговоркой спросивший, чем он может нам помочь, и тут же пригласил своего коллегу, который и повел нас в подземную часть банка, где располагались ячейки.
Кажется, я настолько привыкла к окружающей меня магии, что встретить нечто похожее на механизм стало для меня полнейшей неожиданностью. Зал ярко освещался льющимся с потолка искусственным светом. Клерк пригласил нас за конторку, где сверился с журналом и проверил документы Равана.
— Все верно.
Сдвинув прямоугольную плитку, скрывавшую рычаги, он быстро набрал код, и дальняя стена пришла в движение. Открылся проем, и в нем стали появляться и исчезать круглые дверцы, как будто ячейки проезжали мимо проема на скрытой за стеной ленте. Каждая смена сопровождалась тихим щелчком.
Я заметила, что Раван с некоторым любопытством следил за моей реакцией, но стоило мне вопросительно выгнуть бровь, как он поспешно отвернулся.
Раздался звук, похожий на удар гонга, и я перевела взгляд обратно на стену. В проеме застыла очередная ячейка.
— Благодарю, — кивнул Раван.
— Я оставлю вас, — поклонился клерк.
Дождавшись, когда мы останемся одни, Раван, не скрываясь, набрал код на самой ячейке. То, что я могу запомнить последовательность, его не напрягло.
Дверца открылась с очередным щелчком, и Раван вытащил игрушечную карету из дерева. Меня поразило внимание мастера к деталям и тщательность исполнения. Шестерка лошадей выглядела как живая, легко было представить, как кони срываются в забег и уносят карету.
Раван же без капли колебаний открутил с кареты крышку. Игрушка оказалась ларцом.
— Почему игрушка? — не выдержала я. И так долго молчала.
— Чтобы не вызвать подозрений, — невесело хмыкнул Раван, вынимая из шкатулки рубиновое колье. Протянул его мне, но у меня в голове мигом замелькали многозначные числа примерной стоимости этого сокровища, и я в ужасе замотала головой.
— Не вздумай! Для ломбарда чересчур, — кинула я наобум.
— Хм. Пожалуй, ты права, жемчуга достаточно, — согласился он, вынимая следующее украшение, не выглядящее так, будто мне пришлось продать почку, лишь бы примерить его на пару минут. Кажется, кто-то поскромничал, называя подарок матери «гарнитур и пара колечек».
— А какие подозрения ты мог вызвать? — нахмурилась я, поворачиваясь спиной и позволяя застегнуть на шее нитку некрупного жемчуга, удивительно гармонично вписывающегося в мой образ.
— Да все те самые. Бастард ничего не наследует, но никто не может запретить родителям дарить своему ребенку подарки, если есть возможность. После совершеннолетия бастард обязан покинуть дом, где его воспитали, взяв с собой лишь личные вещи. Одежду и, опять же, возможные подарки… Если хозяин дома позволит. Сама понимаешь, в таком случае кто-то уходил и селился даже где-то поблизости, получив все наследство в качестве подарка, а кого-то прогоняли в одном нижнем белье. Не смотри на меня с таким ужасом, в моем случае все не так плохо. Муж матери меня не любил по понятным причинам, но пересуды не любил еще больше, так что мне позволили вынести всю мою одежду и пару памятных игрушек, — кивнул он на все тот же ларец.
— Ага… — заторможенно кивнула я. Больше поражало спокойствие Равана, рассказывающего это так, будто речь о чем-то несущественном. — А почему не вынести в карманах?
Раван ничего не ответил, лишь криво усмехнулся и, достав жемчужные серьги, вернул шкатулку обратно в ячейку.
— Постой, тебя что, еще и обыскивали на выходе из дома, прям выворачивали карманы? — дошло до меня.
— Не скажу, — фыркнул Раван. — К тому же, как видишь, это им удалось плохо. На этом предлагаю закончить обсуждение моего прошлого и перейти к насущному. Готова распрощаться с частью кристаллов?
Глава 41
— Ну да, — кивнула я. — Иначе зачем бы я навешивала на себя все эти занавески?
Я дернула себя за вуаль.
Раван тихо хмыкнул, закрыл ячейку и вызвал клерка, который, убедившись, что мы закончили, привел механизм в действие и, как только ячейки пришли в движение, пригласил нас к выходу.
Кажется, с подготовкой мы закончили? И все ради продажи щепотки прозрачных камешков.
Экипаж Раван остановил, как только мы на десяток шагов отошли от отделения банка. Адрес, который он назвал, мне не сказал ни о чем, а вот извозчику — о многом. Я заметила его оценивающий взгляд. Раван помог мне забраться в салон.
— Тебе идет, — внезапно сказал он, явно имея в виду жемчуг.
В зеркало я себя не видела, телефон показывал только игру. Разве что попытаться что-то рассмотреть в черном экране, но это полнейшая ерунда.
Я улыбнулась, как улыбнулась бы на любой комплимент, но что-то меня зацепило, и улыбка погасла. Почему мне показалось, что Раван всерьез примеряет на меня украшения как на самую настоящую, а не фиктивную жену?
Нам ведь этого не надо! Когда срок контракта истечет, я навсегда вернусь в свой мир и волшебное приключение останется в памяти счастливым сном.
Мысли правильные и до слез обидные.
— Что-то не так? — насторожился Раван, что-то уловив по моему молчанию, а может, мысли отразились на лице.