Образ смерти

– У меня нет времени…
– Найдешь время. Это в наших общих интересах.
Он провел ее прямо в кабинет. Сидевшие в «загоне» копы из вечерней воскресной смены не обратили на них никакого внимания. В кабинете Рорк закрыл дверь и прислонился к ней, а Ева с не меньшим ожесточением, чем раньше автомат, пнула свой письменный стол. Раз, другой, третий…
– Когда надоест пинать неодушевленные предметы, расскажи мне, что случилось.
– Я облажалась – вот что случилось. Черт, черт, черт! Я все изгадила.
– Как?
– Ну что мне стоило? Десять минут! Да нет, пять! Пять минут, чтобы все прокачать с ним перед брифингом. А я об этом даже не подумала. Мне и в голову не пришло. – Явно не зная, что ей дальше делать, Ева стиснула голову обеими руками, сжатыми в кулаки. – И что, черт побери, со мной не так? Ну почему, почему я не сообразила?
– А теперь еще раз с самого начала, – попросил Рорк. – Только яснее.
– Фини. Я не дала ему новые данные, не прокачала с ним новую версию. Ну, о том, что преступник контактировал с объектами, заманивал их к себе, а не похищал с улицы, как мы считали, когда работали над первым делом. – Ева еще раз пнула ногой стол. – Черт! Я просто смешала его со всеми остальными, даже не вспомнила, что он вел первое расследование. А всего-то и надо было, что отвести его в сторону и сказать: «Слушай, у нас есть кое-что новенькое». Дать ему время с этим освоиться.
– Ему это не понравилось, насколько я понимаю?
– Кто мог бы его винить? – бросила в ответ Ева. Ее усталые глаза потемнели от напряжения. – Обрушился на меня, как тонна кирпичей. А я что? Разозлилась на него, вот что я сделала. Нет, чтобы сказать: «Эй, извини, я увлеклась и не подумала». Не-ет, так я сказать не могу. О, черт бы меня подрал!
Ева потерла глаза кулаками, загоняя непослушные слезы внутрь.
– В общем, скверное дело.
– Ты так устала, девочка моя.
– Ну и какого хрена? Ладно, допустим, я устала. Это моя работа, тут уж ничего не поделаешь. Подумаешь, устала! Это ничего не значит. Я на него набросилась, Рорк. Выволочку устроила. Я ему велела взять перерыв, отправляться домой. И почему я просто не сбила его с ног и не ткнула носом во все это?
– А ему нужен был перерыв, Ева?
– Да не в этом дело.
– Именно в этом.
Теперь она вздохнула.
– Я правильно угадала ход убийцы, но это не значит, что я поступила правильно. Фини сказал, что я его не уважаю, но это неправда. Это абсолютная неправда, но в данном конкретном случае он прав: я не оказала ему уважения. Я тебе уже говорила, девять лет назад он вел следствие, и мы не взяли убийцу. На него это давит. А я только добавила тяжести к его бремени.
– Сядь. Ой, только ради бога, не спорь со мной! Ты можешь сесть на пять минут?! – Рорк подошел к ней и силой усадил в кресло. – Я кое-что знаю об ответственности. Это некрасивое слово. Ответственность очень часто бывает связана с несправедливостью. Но кто-то должен решать, принимать меры. Ты не посчиталась с его нежными чувствами. Можешь об этом посокрушаться, если тебе легче станет. Но факт остается фактом: на тебе лежит такая нагрузка, что просто некогда нянчиться еще и с Фини.
– Это не называется «нянчиться».
– Ему тоже нелегко приходится, – продолжал Рорк, как будто его не прерывали, – очевидно, ему надо было спустить пар. Вот он и выпустил. А ты как раз оказалась под рукой. Очень удобно. И теперь вы оба жалеете себя.
У Евы рот открылся сам собой от шока и не закрывался пять секунд. Потом она оскалила зубы.
– Ну укуси меня, – пробормотала она.
– Надеюсь, мне хватит на это сил в ближайшем будущем. Ты велела ему идти домой. Ты поняла… ты была рассержена и обижена, но ты поняла, что ему надо на какое-то время уйти. А он ушел, потому что понял – даже будучи рассерженным и обиженным, – что ему лучше уйти. А теперь миссия завершена, и, мне кажется, вы оба разгребете обломки и обо всем забудете. Я прав?
Ева фыркнула и нахмурилась.
– Ну, если уж ты хочешь быть таким проницательным и рассудительным…
– Он тебя любит.
– О боже!
 
Рорк невольно рассмеялся.
– И ты его любишь. Если бы вы были друг для друга просто копами, все равно вам было бы нелегко. Но добавь сюда любовь, и при таком раскладе, как сейчас, получается просто смертельный аттракцион.
Даже в сидячем положении Ева все равно могла пнуть свой стол. Она так и сделала, но на этот раз слабее, без сердца.
– Ты рассуждаешь прямо как Мира.
– Приму это за комплимент. Ну как? Полегчало?
– Не знаю. Может быть. – Ева прижала пальцы к вискам. – Голова меня убивает.
Вместо ответа Рорк сунул руку в карман и извлек из него крошечную коробочку. Поддев крышку большим пальцем, он протянул коробочку ей. Ева свирепо взглянула на голубые пилюльки. Она знала, что это стандартное средство от головной боли, как знала и то, что он начнет ее пилить, если она откажется, а от этого голова разболится еще больше. Он может даже насильно запихнуть пилюлю ей в глотку – с него станется. Ей не хотелось подвергаться такому унижению, поэтому она взяла таблетку и бросила в рот.
– Вот это моя девочка!
– Повторяю: ну укуси меня.
Рорк поднял ее на ноги и притянул к себе. Укусил нижнюю губу.
– Просто предварительный просмотр перед премьерой.
Ну раз уж он был тут, она коснулась его лица.
– Ты тоже выглядишь неважно.
– Я и чувствую себя соответственно. – Рорк прижался лбом к ее лбу. – Давай съедим по бутерброду и выпьем приличного кофе.
Макнаб подал им знак, как только они вошли в конференц-зал.
– Есть кое-какие сигналы.
– Сотрите с лица горчицу, детектив.
– Ой, извините. – Макнаб вытер рот тыльной стороной ладони. – Начал поиск по Теду на работе у Росси, – принялся излагать он. – Есть парни, подходящие по росту и весу, но не по возрасту. А если по возрасту, тогда по другим параметрам не подходят. Прошелся по другим клубам. Этот Пи ведет строгий учет, не придерешься. И все равно не клеится так, чтобы все тип-топ.
– Короче, Макнаб.
– Ладно. Есть кое-кто, – правда, нет никого по имени Тед, – но есть кое-кто, подходящий под описание. Может, вы захотите их проверить. Но они по профилю не подходят. Есть женатые с детьми, с внуками, и такой собственности, как мы думаем, за ними не числится. Ни за ними, ни за другими членами семьи.
– И это ты называешь сигналами?
– Нет. Я подумал: эй, а не проверить ли места других серий? Начал с Флориды и получил сигнал. – Он вызвал данные на экран. – Членство в клубе на имя Эдуарда Нейва. Дата рождения – 8 июня 1989 года. По возрасту вписывается идеально. Для членства требуется медосмотр, поэтому рост у нас есть. Тоже вписывается идеально. Вес на пару-тройку фунтов легче, но вес с годами меняется. Он мог и растолстеть слегка. Да, Пибоди говорит, что Тед – уменьшительное от Эдуарда, так что…
– Адрес?
– Вот тут проблема. Он указал адрес во Флориде. Я проверил. Адрес фальшивый. По такому адресу расположен оперный театр в Майами.
– Выведи его удостоверение.
– Сейчас. – Макнаб задумчиво дернул себя за ухо, и без того сильно отягощенное колечками. – Тут вторая проблема. Могу предоставить вам кучу Эдуардов Нейвов, но по данным ни один не совпадает с членом клуба.
– Все равно скопируй мне их данные. Мы их разыщем. Как долго он был членом клуба?
– Пять лет. Вступил в клуб за три месяца до начала серии. Это он, Даллас. – В голосе Макнаба прозвучала железная убежденность, а его красивое лицо стало суровым. – Нутром чую. Доказательств пока нет, но нутру тоже стоит иногда доверять. Он здорово замаскировался.
– Ничего, мы его раскроем. – Ева взглянула на Рорка. – У тебя же есть филиалы в Европе?
– Есть.
– Начни поиск по членству в городах, где были серии. Вдруг это для него способ выслеживания?
Ева направилась к своей собственной рабочей станции. Надо еще раз прокачать Флориду, решила она. Надо проверить, нет ли связи между фитнес-центром и убитыми во Флориде женщинами. Может, кто-то из них – член клуба? Или кто-то из обслуживающего персонала, из уборщиц?