Образ смерти

– Долгий рейс. – Она сочувственно кивнула и предложила ему соевых чипсов из своего пакетика. – Дам тебе бесплатный совет: надо двигаться. А то вся кровь в заду скопится. Нет, зад у тебя классный, но ты же хочешь, чтобы кровь вернулась к голове, а не то мозги заклинит.
Она была права, Рорк и сам это знал. Но в глубине души ему хотелось нарычать на нее, чтоб занималась своим делом, а к нему не лезла. Вместо этого он отодвинулся на стуле от рабочей станции.
– А ты хочешь чего-нибудь из автомата?
– На твой вкус, лишь бы холодное и с газом.
Каллендар оказалась права: приятно было подняться из-за стола, двигаться, отъединиться от работы и шума.
Выйдя из конференц-зала, Рорк увидел полицейских, спешащих по коридору или совещающихся друг с другом у торговых автоматов. Какого-то бедолагу, заливающегося истерическим смехом, волокли по коридору двое могучих патрульных. Другие копы не удостоили его даже взглядом.
Пахло очень скверным кофе, застарелым потом, а также чьим-то слишком крепким и недорогим одеколоном.
Бог свидетель, ему не помешал бы глоток свежего воздуха.
Рорк выбрал для Каллендар банку шипучки гигантских размеров и задумался, что бы взять для себя. Ровным счетом ничего из предложенного ему не хотелось. Он купил простую воду, потом вынул сотовый телефон и сделал звонок.
Повернувшись, он увидел направляющуюся к нему доктора Миру. Что ж, в лабиринтах полицейского управления такую встречу вполне можно считать заменителем свежего воздуха. Ничего другого ему все равно не светит.
– Я не знал, что вы все еще здесь, – заметил Рорк.
– Я съездила домой и вернулась. Места себе не нахожу. Вот я и отослала мужа на ужин к нашей дочери, а сама вернулась. У меня еще есть бумажная работа. – Мира взглянула на гигантскую банку шипучки у него в руке и улыбнулась. – Нехарактерный для вас выбор.
– Это не для меня, для одного из электронных сыскарей.
– Вот оно что. Я понимаю, как вам здесь тяжело.
– Чертовски скучно. Я бы лучше год работал отбойным молотком, чем неделю – копом.
– Да, я понимаю, вы к такой работе не привыкли. Но я имела в виду другое. Вас используют, а вы не знаете, кто и почему.
– Меня это бесит, – признал Рорк. – Я тут как Раз думал, что до сих пор даже не подозревал, сколько женщин, оказывается, на меня работает. Скольких нам приходится обзванивать. Они просто винтики большого механизма, понимаете?
– Если бы для вас они были только винтиками, вы бы здесь сейчас не работали. Я могла бы вам сказать, что вы не в ответе за то, что с ними случилось или еще может случиться. Но вы и без меня об этом знаете. И все же вы чувствуете ответственность. Это совсем другое дело.
– Совсем другое, – согласился Рорк. – Мне нужно найти объект, а я его не нахожу. Пока не нахожу.
– Вы привыкли все иметь под контролем, привыкли действовать и командовать. – Доктор Мира сочувственно положила ладонь ему на локоть. – Но именно этим вы сейчас и заняты, хотя вам и кажется, что это не так. И я здесь с той же самой целью. Надеюсь, Ева даст мне какое-нибудь задание.
– Хотите шипучки?
Она засмеялась.
– Нет, но за предложение спасибо.
Они вошли вместе, а потом разделились. Рорк вернулся к своей рабочей станции, а Мира направилась к Еве.
– Дайте мне задание, – попросила Мира. – Все что угодно.
– Мы обзваниваем этих женщин. – Ева объяснила цель, подход и дала Мире список имен.
В смокинге с черным галстуком-бабочкой он устроился в своей ложе бельэтажа театра «Метрополитен-опера», нетерпеливо предвкушая представление «Риголетто». Он обеспечил себе новую партнершу, она сейчас спит. А что касается Джулии… нет, он решил, что не будет портить себе вечер, размышляя об этом разочаровании.
Он завершит этот проект завтра, после чего двинется дальше.
Завтра он остановит часы.
Ну а сегодня он послушает оперу, сказал он себе, ощущая приятную щекотку во всем теле, пока настраивался оркестр.
«Этот псих скупил целый бакалейный магазин», – вот и все, что смогла подумать Ева, когда увидела прибытие Большой Жратвы. Бесчисленные подносы с мясом, хлебом, сыром, салатами и сладостями. Плюс к тому два больших мешка кофе – настоящего кофе.
 
Ева перехватила взгляд Рорка. Ее собственный взгляд метал искры. Рорк лишь покачал головой.
– Даже рта не раскрывай, – сказал он твердо.
Она с трудом проложила себе путь в толчее к его рабочей станции.
– Надо поговорить.
Ева вышла из конференц-зала, Рорк последовал за ней. Гул, стоявший в конференц-зале, ясно свидетельствовал о том, что никто, кроме нее, ничего не имел против копченой говяжьей грудинки на ржаном хлебе.
– Слушай, я не возражала против пиццы, но…
– Я должен что-то делать, – перебил ее Рорк. – Не так уж это много, но это хоть что-то. Нечто положительное. Нечто осязаемое.
– Копы могут сами купить себе еду, а если я закажу жратву от имени департамента, у меня на это бюджет есть. Есть определенная процедура…
Рорк с досадой перебил ее:
– Господи боже, да мы уже по уши погрязли в процедурах! Что тебе за дело, если я куплю пару чертовых бутербродов?
Ева почувствовала, как ее саму досада берет за горло, и постаралась взять себя в руки. Она прижала пальцы к глазам и потерла изо всех сил.
– Ты не можешь взять час на отдых? – забеспокоился Рорк. – Посмотри на меня. Посмотри на меня, – настойчиво повторил он и положил руки ей на плечи. – Ты без сил. Тебе надо поспать хоть часок, отключиться.
– Этого не будет. Ты и сам, между прочим, тоже не похож на майскую розу.
– У меня такое чувство, будто мой мозг использовали на манер боксерской груши. Но дело не в усталости и даже не в недосыпе. Меня убивает монотонность.
Ева нахмурилась и тут же снова рассердилась.
– Ты не первый раз занимаешься полицейской работой.
– Я только теперь понимаю, что до сих пор это была мелочевка. И притом у меня была ясная конечная цель. И интересно было мериться силами с преступником.
– Мериться силами? Что ты имеешь в виду? Рисковать жизнью? Проливать кровь?
Рорк уже успел немного успокоиться. Он повертел головой. Шея затекла и, чтобы ее размять, понадобятся, наверное, годы.
– Увы, это куда более привлекательная перспектива, чем часами сидеть перед экраном или висеть на телефоне.
– Да, я тебя понимаю. Но это часть полицейской работы, причем значительная часть. Полицейская работа не сводится к наземным или воздушным гонкам, к взлому замков и проникновению в частные дома. Слушай, пожалуй, это тебе было бы невредно поспать часок. Я бы даже сказала, необходимо. Я тебе это устрою.
Рорк провел пальцем по ямочке у нее на подбородке.
– Звучит крайне неаппетитно, но дело даже не в этом. Я тебе прямо скажу: если ты работаешь, я тоже работаю. Это новое правило, и оно действует, пока мы не закончим это дело.
На спор ушли бы силы, которых у нее не было.
– Ладно. Договорились.
– Есть что-то еще. – Рорк взял ее рукой за подбородок и не отпустил, хотя она поморщилась и попыталась оттолкнуть его руку. – Вот что бывает, когда мозг используют на манер боксерской груши. Мне следовало раньше это заметить, а я заметил только теперь. В чем дело?
– Мне бы казалось, что возвращение чертова ублюдка, который ускользнул от нас девять лет назад, а теперь решил вернуться, чтобы опять мучить и убивать женщин на моем газоне, – этого более чем достаточно.
– Нет, есть что-то еще. – И тут он зацепился сознанием за «ускользнул от нас». – Где Фини?
Вместо ответа Ева в сердцах пнула ногой торговый автомат с такой силой, что он разразился воем сирены.
Внимание! Внимание! Повреждение или взлом данного блока является преступлением и влечет за собой наказание в виде лишения свободы сроком до тридцати дней, а также штрафом в пределах тысячи долларов. Внимание! Внимание!
– Ну ладно, – мягко заговорил Рорк, подхватив ее под руку, и повел по коридору. – Давай поговорим у тебя в кабинете, пока нас обоих не арестовали за попытку ограбить автомат с газировкой.