Цель оправдывает средства. Том третий (СИ)
— Это как? — удивилась девушка.
— В нем, как и в твоем учителе боролись Светлая и Темная стороны Силы, — пояснил Вишейт. — Они находились в гармонии, равновесии. Я извратил его восприятие Темной Стороны, и поэтому, когда его освободили, а впоследствии и убили — джедайская его часть отправилась в Силу. Но тело оказалось во власти Темной Стороны. Страх передо мной и самомнение ослепили его — как и любого, кто верит лишь в Темную сторону Силы. Он воскресил меня и мой самый глобальный план продолжил свое воплощение.
— Ничего не поняла, — констатировала Оли. — Но звучит интересно. Итак, ты умеешь хорошо планировать. Но как это связано с моим учителем?
— Происходящее сейчас — следствие моих старых замыслов.
— Ох, как я люблю эту пафосную загадочность, — хмыкнула Оли. — Намеки, намеки и никакой конкретики.
— Умение видеть меж строк — это великая способность каждого выдающегося индивида, — заметил Вишейт. — У тебя есть хорошие задатки. Ты разительно отличаешься от той чахлой джедайской воспитанницы, какой предстала при первой встрече с моим учеником. Это интригует.
— У меня хороший учитель, — съязвила Оли. — Которого, между прочим, ты недооцениваешь.
— Я оцениваю его по его поступкам, — констатировал Вишейт. — Он многого добился за прошедшее время. Этого нельзя отрицать. Но этого недостаточно, чтобы хоть отдаленно считать себя правителем. Захватить власть просто. Но удержать ее — гораздо сложнее. Он должен быть готов идти на крайние меры тогда, когда это необходимо. И не испытывать моральных терзаний от последствий своих поступков.
— То есть, ты учишь его? — сощурилась Оли.
— Да.
— Несмотря на то, что он фактически выставил тебя на мороз из своей головы? — удивилась она. — И даже перемалывает твои войска, уничтожает твои корабли… Твоим замыслам об управлении галактикой пришел конец.
— А кто сказал, что я намереваюсь править этой галактикой? — поинтересовался Вишейт.
— Эм… — смутилась девочка. — А чего тогда ты хочешь?
— Мира, — неожиданно тихо произнес Вишейт.
— Не поняла, — захлопала глазами Оли. — Ты что, устал что ли строить пакости?
— Я устал от своего бессмертия, — произнес Вишейт. — Когда я впервые узрел будущее, мне казалось, что вся галактика будет у моих ног. Я видел угрозы для себя и разделил свое сознание, чтобы замедлить собственное безумие, неизменно настигшее бы меня после нафемского ритуала. Теперь, вместо одного живого существа — Дарта Вишейта, нас было трое — Император Вишейт, Валкорион и Тенебри. Каждый из нас должен был заняться своей работой, которая, в конечном итоге привела бы к грандиозному триумфу.
— Спорим, что что-то пошло не так?
— Каждый из нас стал осознавать себя как отдельную сущность. Мы были частью единого великолепного и могущественного существа, убить которое под силу лишь целестийцам. Каждый из нас знал, что делает другой и это было идеально — в галактике, в которой невозможно доверять никому, кроме себя, это наиболее подходящий вариант. Но после моей первой смерти, Валкорион и Тенебри — две другие мои части, решили, что могут жить самостоятельно. Без меня. Они решили, что я слишком размяк и ослаб, чтобы воссоединяться со мной в ритуале поглощения жизни галактики…
— И почему я не удивлена, — вздохнула Оли.
— Поэтому, мое воздействие на Ревана сослужило свою службу так, как я и не надеялся. Я возродился и ушел в тень. Наблюдая со стороны за бесчинствами Валкориона, контролирующего Вечную Империю, и Тенебри, что являлся невидимым кукловодом Дарт Ацины, я осознал, что мой путь — диктатура сильнейшего, Империя, построенная на одной лишь силе над слабыми и угнетении последних — требует корректировки. Я дождался, когда Герой Тайтона избавится от Валкориона и Тенебри, дождался, когда обо мне и не вспомнят, и приступил к делу. Валкорион и Тенебри считали, что уничтожив моих врагов — Героя Тайтона, Гнева Императора, Дарта Нокса, Барсен’тора — они смогут продлить свое существование. Особенно отличился в этом Валкорион, уничтожив последних трех и разогнав по галактике их команды. Я подошел к вопросу с другой точки зрения. Я сделал их своими сторонниками.
— Рабами, — уточнила Оли. — Никто из них не желал присоединяться к тебе добровольно.
— Это неважно, — заметил Вишейт. — Они — лишь инструменты. Достойные разумные, но каждый из них не стал бы доверять мне и помогать добровольно. Кроме Визлы. К тому времени я уже понял, как должен поступить. И они, а также другие джедаи, которых я смог пленить за долгие годы своего царствования, стали моими исполнителями. Хорошими исполнителями.
— Они тебя ненавидят, — заметила Оли.
— Это малозначительно, — отмахнулся древний сит. — Мне нужны были их способности справляться с проблемами. И цена их лояльности меня не волновала. Я прожил слишком много, чтобы сменить подход к разумным. Мой путь был порочен, я признаю это, но изменить прошлое мне не под силу. Зато я мог вырастить достойного наследника.
— Рика, — догадалась Оли.
— Егора, — возразил Вишейт.
— Э… А разве это не один и тот же человек теперь?
— Сейчас — это лучшее, чего я мог добиться от них двоих. Но предела совершенству нет. Когда я закончу с Риком, он станет достойным наследником. Сейчас он все еще недостаточно хорош.
— Может потому что не следовало тащить чужое сознание из другой вселенной? — поморщилась Оли. — Можно было найти подходящего кандидата и здесь. Или позаботиться о сохранности оригинального Рика.
— Егор — это моя страховка, — заявил Вишейт. — Тысячелетиями я воспитывал своих потомков в этой галактике, стараясь делать из них лучших, совершенных одаренных. И каждый раз это заканчивалось плачевно. Тот, кто имеет все с рождения не ценит ничего. Но тот, у кого не было ничего — будет дорожить достигнутым. Он никогда не забудет того, кто дал ему эту силу и прислушается к советам своего учителя.
— Так вот зачем ты спас его в его вселенной, — понимающе кивнула Оли.
— Поэтому я убил его в той вселенной, — произнес Вишейт. — Я способствовал рождению и воспитанию сотен мальчиков во вселенной Рика, каждому из которых я был отцом, занимая чужие тела. Я ставил над ними эксперименты, намереваясь воспитать в них тех индивидов, кто мне нужен. Сознания, растущие в нужной среде — это страховка на случай интеллектуального вырождения селективных потомков. Я помещал их сознания в тела потомков сыновей Валкориона — единственной достаточно сильной генетической структуре, способной выдержать вносимые мной изменения. Ни один из них — ни селективные потомки, ни перенесенные в них сознания — не оправдал моих ожиданий. Они устраивали мятежи, Расколы среди джедаев, гражданские войны… Все они — дикие звери, что не прошли проверки так, как это делает Егор. Да, некоторые смогли добиться успехов — создать эскадру «Призрак Императора», например. Или обустроить базу, на которой происходило строительство супердредноутов. Но для финала моего плана они были неподходящими элементами. И приходилось все начинать сначала, каждому из них говорить об его исключительности и неблагонадежности предшественника. Обман, скрывающий истинную суть моих действий.
— А почему он? — уточнила Оли. — Неужели не было никого достойнее? Он же… Ну… Чмо в прошлой жизни.
— Поэтому я не использовал его сознание все эти тысячелетия, — произнес Вишейт. — И когда не осталось никого из кандидатов, кроме него, я убил Егора в душевой Молниями Силы. Израсходовал все свои запасы Силы на это. Впрочем, подобное для меня не впервой — я делал так с каждой из «заготовок».
— То есть, Егор в теле Рика только потому, что больше некого было засунуть в опустевшую тушку? — поняла Оли.
— Да, — просто ответил Вишейт. — Это была моя ошибка — взращивать тела в одной вселенной, а сознания — в другой. Поэтому я так много дал ему — надеялся, что блеск власти и богатства затмит его разум и позволит лучше впитывать мою мудрость. У меня уже не хватит терпения и сил повторить этот эксперимент. Егор — последняя надежда дать галактике, в которую я принес триллионы смертей, лучшее будущее.