Анимус. Дилогия (СИ)

Захватив подлинную власть над Миром, Марагос сразу же исполнил своё желание. Он отмотал время назад, к моменту, когда его дети ещё были живы, и забрал их с собой. Но стоило этому произойти, как Мир, единый и неделимый, неожиданно разделился на две части.
Так появилась первая ветвь реальности, из которой начали неконтролируемо формироваться новые.
– Я уподобился дикарю, перебившему старейшин и оттого решившему, будто ему покорится управление племенем. Даже не вмешайся я в мироздание столь грубо, со временем произошло бы ровным счётом то же самое. – Образы на столе сменились схемой, во многом повторяющей узор на дверях зала. Один мир в центре, и множество обособленных линий, распространяющихся от него во все стороны. – Как видишь, сейчас ситуация несколько улучшилась. Мне и тем, кто смог выйти на сравнимый вневременной уровень, удалось уничтожить все неоднозначные линии и прекратить дальнейшее деление новых, но на большее у нас не хватило сил…
– У вас? – Элин нахмурился, неясно ощутив подвох. Марагос не назвал союзников ни своими детьми, ни товарищами, предпочитая более общие слова. Словно он не хотел раньше времени раскрывать их истинную личину… и для этого могла быть лишь одна причина. – Симбионты? Твои союзники – демонические звери?!
– Тише. – Одного лишь слова оказалось достаточно, чтобы пыл Элина пошёл на убыль. И то была не сила, которой от фантома не стоило и ожидать, а харизма. Всего лишь, ха. – Если бы для настоящего меня время значило хоть что‑то, то я бы сказал, что его течение заставило его переосмыслить своё понимание мироздания. В тот момент у меня просто не было вариантов, так как среди людей так и не появилось тех, кто смог бы повторить мой путь.
– И всё же это – не ответ на мой вопрос. – Отрезал перерождённый, разум которого отчаянно просил хотя бы небольшого перерыва. Мало услышать знание – его нужно ещё и обработать. – Даже если Марагос пытается взрастить последователей, вот такие заигрывания с реальностями нельзя назвать сколь‑нибудь эффективным методом.
– Желание не всегда совпадает с возможностями. – Мужчина, в глазах которого проскользнуло что‑то этакое, несуразно пожал плечами. – Возвышение не примирило меня с симбионтами при том, что суммарный уровень их сил выше моего. Ведь я один, а их – трое.
Спрашивать о том, как же так вышло, Элин не стал. Марагос не был глупцом, и едва ли произошедшее можно будет назвать его просчётом. А даже если и удастся – что толку, если богомерзкие симбионты уже дорвались до настоящей власти, вновь поставив представителя людей в очень неудобное и неприятное положение?
– Всё это… – Перерождённый обвёл взглядом зал, заодно припомнив встречу с человеком‑без‑памяти. – … лишь ради истории, или есть что‑то конкретное, что я могу сделать?
– Конкретика… Да. Я здесь не только для того, чтобы рассказать безумную сказку о становлении человека – богом. Как я уже говорил, у Мира есть воля, и он диктует вселенной свои законы. Изначально бывший цельным и линейным, насильно изменённый Мир не способен одарить подлинным сознанием мириады копий одного и того же человека. Понимаешь, что это значит?
– Среди всех Элинов, живущих в бесконечности образовавшихся линий, настоящим можно считать только одного. – Элин был серьёзен как никогда. – И я – такой уникум, верно?
– Верно. Любая “бездушная” копия просто не заметила бы попыток Мира связаться с ней. Но ты пришёл сюда, и пришёл отнюдь не случайно.
– Значит ли это, что Мир играет тебе на руку? – Вопрос анимуса не был безосновательным, ведь воля Мира привела его сюда, а не в какие‑нибудь горы к другому мудрецу, который в наркотическом бреду увидел бы всё то же самое, о чём знал фантом Марагоса, и пересказал бы это Элину.
– Я – его слуга и новый хранитель. Пусть не такой, каким должен быть, но иных вариантов у Мира не было и нет. – Усмешка на лице мужчины была совершенно искренней. – Но Мир беспристрастен, из‑за чего аналогичную помощь получают и Вознёсшиеся симбионты.
– Не слишком ли пафосно для этих тварей…? – Буркнул Элин, невольно покосившись куда‑то вверх. Подсознательно он словно опасался кары, которая может настигнуть его с небес, но ум с этим страхом уверенно боролся. – Забудь. Я готов слушать дальше.
 
Фантом одобрительно кивнул – и продолжил свой рассказ, свернув иллюзорное представление на поверхности стола.
– Как уже можно было понять, Мир хочет стать монолитным и цельным. А для этого ему нужно собрать в одном месте всех подлинных живых существ, схлопнув те линии, в которых их не остаётся вовсе. И каждое твоё перерождение, начиная с самого первого, просто переносит тебя в реальность, в которой не только максимальна концентрация подлинников, но и жива твоя копия. – Убедившись в том, что перерождённый уловил суть, фантом перешёл к следующей части. – Предвосхищая твой вопрос скажу, что просто взять и умертвить все копии Мир не может точно так же, как человек не в силах сжаться в точку и выжить.
– Я так понимаю, что это – адаптированное под меня объяснение?
– Оно адаптировано под меня, живущее во времени и пространстве существо. – Марагос хохотнул. – Представь, что я и Марагос – это деревянная кукла и человек, вырезавший из дерева самого себя.
– А теперь ты сравнил меня с деревяшкой. Превосходно. – Попытался пошутить Элин, на самом деле испытавший сильное потрясение. Ведь это действительно было логично – так же, как человек может создать лишь нечто, весьма отдалённо на него похожее, настоящий Марагос создал этого фантома. А получился у него практически человек, даром, что бестелесный. Можно ли ещё нагляднее продемонстрировать разницу между человеком и богом? – Но кое‑что в твоей модели мне всё‑таки непонятно. Как быть с людьми, которые уже погибли? Ведь не осталось ни их копий, ни подлинников…
– Боги вне времени, а Мир – тем более. – И вновь фантом Марагоса изобразил улыбку. – Надеюсь, основы ты уяснил. А теперь я объясню, что же от тебя требуется моему создателю…
  
Глава 20
 
Из подземелья Элин выбрался лишь десять дней спустя, после того, как Марагос посчитал знания подлинника достаточными, а свою задачу, соответственно, выполненной. Но даже сейчас, проведя два дня на поверхности и как следует всё обмозговав, перерождённый не мог сказать, что он стал намного лучше разбираться в происходящем. Всё упиралось в тот факт, что данные фантомом уроки, описывающие мироздание, были упрощением от упрощения, тем, что смертные могли понять хотя бы поверхностно.
А упрощение, несмотря на кажущуюся простоту, это всегда ложь. Понятная и удобная, но едва ли имеющая с реальностью хоть что‑то общее.
– "На горизонте люди". – Эрида практически одновременно со своим носителем обнаружила внушительный караван, движущийся по плато куда‑то в сторону Агартхи. Людей вокруг повозок и тягловых зверей собралось как бы не больше трёх сотен – цифра внушительная по любым меркам. – "Если мы хотим их обогнуть, то придётся выйти к западной реке…".
– "Просто пройдём напролом. Им нет дела до нас, нам – до них. А обнаружить они меня всё равно не смогут". – Самую малость самоуверенно заявил Элин, прибавив скорости и скорректировав курс так, чтобы пройти за караваном, а не перед ним. За время, проведённое в пути к руинам и от них, перерождённый значительно улучшил свою способность к маскировке. И секретом прогресса выступила, как бы банально то ни было, вынужденная практика. Элин хотел жить долго и счастливо, а симбионты являлись на редкость глазастыми тварями.
 
Малейшая ошибка, подкреплённая чередой досадных случайностей – и перерождённый уже не сможет сбежать.
Тем временем не прошло и двадцати секунд, – скорость Элин развил отнюдь не малую, – как на границе его восприятия показались едва ощущающиеся, но крайне многочисленные отголоски присутствия демонических зверей. Лишь мгновение потребовалось Элину для того, чтобы распознать в притаившихся тварях довольно редких, но из‑за этого ещё более опасных Пустых Дрейков, которые, на первый взгляд, не имели со своими могучими собратьями ничего общего.