Бог-без-имени (СИ)

Медных и железных монет встречалось много. Фьольвир выщелкивал их из кошелей, слушая, как они звонко разбегаются по каменному полу. Серебро, по одной-две чешуйки, обнаружилось в поясах у стражников. Итого набралось восемь монет. И две золотые монеты Фьольвир выудил из кошеля грудастой дамы.
К возвышению он приближаться не спешил, чувствуя, как при каждом шаге по направлению к темной завесе скручиваются внутренности.
— Ну, что там? — крикнул ему Унномтюр. — Сколько?
— Десять! — ответил Фьольвир.
— Мало.
— Я пока и половины не обошел.
— Ладно, — махнул рукой Унномтюр, — иди сюда, арнасон. Дальше я сам. А то, смотрю, ты все кругами ходишь.
— Там ближе — темно.
— Скажи просто: страшно.
— И что?
— Ничего, — сказал Унномтюр, — так и должно быть.
Он принял от Фьольвира кошель, в который тот собрал найденное золото и серебро, подкинул и спрятал в рукав.
— Возьми у кого-нибудь везинг, — посоветовал он и отправился к куче мертвецов, наваленной у возвышения.
Фьольвир присмотрелся к лежащим, выбирая труп примерно своего роста и похожей комплекции, потом под взглядом страдающего на лавке перевязанного Хворвика разоблачил приглянувшегося горожанина. Везинг имел дырку в боку, но Фьольвир в этом проблемы не видел. При случае он собирался ее заштопать.
— Здесь столько людей, — сказал Хворвик.
— Ну, да, — сказал Фьольвир.
Вместе они наблюдали, как Унномтюр ворочает мертвецов.
— Я… я не помню, что произошло, — прошептал Хворвик. — Какой-то туман. Я помню только, что бился…
Он приоткрыл рот, глаза его наполнились ужасом.
— Я бился со стражей!
— Это — да! — кивнул Фьольвир.
— Но как же… — растерялся парень. — Я никогда… Я слуга господина Ярнинга. Я не мог!
Фьольвир запахнулся в снятый везинг.
— Это черное колдовство, — сказал он, изучая крой и рукава. — Вы тут все были околдованы макафиком. Мы гонимся за ним.
— Почему?
Фьольвир повел рукой по воздуху, как бы предлагая посмотреть в зал.
— Тебе этого мало?
Хворвик задрожал.
— Они мертвы? — Глаза его устремлялись то на одного, то на другого мертвеца. — Ради всех богов!
— Да! — Фьольвир, подступив, сгреб в кулак рубаху на груди у парня. — Они мертвы, слышишь? Очнись! Они, наверное, все уже в лодках. Плывут и боги не знают, куда. А тот макафик…
— Тот макафик лишил вас еще и богов, — произнес, подойдя, Унномтюр.
— Как — богов? — распахнул глаза Хворвик.
— А ты не заметил?
— Н-нет.
— Счастливый человек!
Унномтюр ощупал плечо и бедро Хворвика. Тот морщился и выгибался от касаний твердых пальцев.
— Идти сможешь? — спросил его Унномтюр.
Парень ступил на раненую ногу.
— Наверное, — неуверенно сообщил он.
— Болит?
— Немного.
— Тогда пошли.
Унномтюр первым двинулся к возвышению.
— Все боги исчезли, — сказал парню Фьольвир.
— Ушли? — спросил Хворвик, хромая следом за Маттиорайсом.
— Макафик… Он их э-э… заточил, — сказал Фьольвир.
— Богов?
— Да.
Хворвик остановился.
— Макафик сильней богов? Всех богов?
— Нет, конечно.
— Не понимаю, — тряхнул головой парень.
— Эй! — позвал их Унномтюр, уже забравшийся на возвышение и поваливший набок кресло правителя. — Я вас жду.
— Мы идем, — сказал Фьольвир.
С Унномтюром находиться рядом с воронкой пути было не так страшно. Среди мертвых кааряйнов ходить и то страшнее. Тьма гудела и посверкивала. В косматой глубине ее проглядывала тропа. Фьольвир разбросал, распинал подушки, оттолкнул тело, развалившееся на ступеньках, и поймал протянутую руку.
— Хворвик!
Парень вдруг замотал головой.
— Не-не-не.
— Что «не-не-не»? — взорвался Унномтюр. — Нам богов спасать, а ты домой? С ума сошел?
— Я не могу, — заблеял Хворвик. — Меня ждут.
Он побледнел и отступил на шаг.
— Кто тебя ждет? — спросил Унномтюр, нагнувшись.
Фьольвиру было видно, что его спутник с трудом сдерживается, чтобы не спрыгнуть вниз. Тут бы, наверное, Хворвику и конец пришел.
— Эса, — прошептал парень. — Эса Моэрхавенн. Мы любим друг друга.
— А на мир, значит, тебе плевать? Приходите вахены, милости просим? Лети все в изначальную тьму?
 
— Почему?
— Потому что ты нам нужен!
— Мы тебя спасли, — добавил Фьольвир. — Мог бы и помочь.
— Я… — Хворвик отступил еще на шаг. — Я боюсь!
— А с мечом? — Унномтюр протянул парню меч.
Третий шаг.
— Простите.
— Хворвик! Хворвик Ваньярген! — прогремел неожиданно и властно голос Унномтюра. — Подойди ко мне!
Парень вздрогнул. Он все еще колебался, и ноги, похоже, отказались его слушаться. Ни вперед, ни назад двинуться он уже не мог, только открывал рот, силясь что-то сказать. И тогда, выругавшись про себя, Фьольвир спрыгнул в зал и чуть ли не волоком подтащил Хворвика к возвышению.
— Руку! — крикнул Унномтюр.
Хворвик таращился и не понимал. Фьольвиру и здесь пришлось помочь парню. Вялая ладонь с его подачи нашла пальцы Унномтюра, тот с хищным, торжествующим оскалом сжал ее, и, резко дернув, заставил раненого взлететь наверх через ступеньки.
— Разве сложно? — спросил он, вглядываясь в испуганные глаза.
У Хворвика хватило сил мотнуть головой.
— Н-нет.
— Тогда пошли. — Унномтюр перекинул руку Хворвика себе на плечо. — И не вздумай отцепиться. Потеряешься — никакая Эса не найдет. Понял?
— Да.
Парень схватился за косицы хелька, будто за свою жизнь.
— Арнасон? — обернулся Унномтюр.
— Готов.
Фьольвир сжал пальцы на плече Хворвика.
— Потихоньку, — сказал Унномтюр.
Он сделал шаг. Хворвик сделал шаг. Фьольвир сделал шаг. Тьма обмахнула ему лицо. Казалось, Гайво, на мгновение восставший из мертвых, лизнул в щеку. Потом словно острые медвежьи когти прошлись по лопаткам и шее, стукнули в зашитый бок. Фьольвир зашипел сквозь зубы, тогда как Хворвик впереди не удержался и застонал. Пришлось подтолкнуть его в спину.
— Давай!
Тьма закачалась, надвинулась, вслед за Унномтюром и Хворвиком втянула его в себя, обдав сладким, железистым запахом. Тонкий путь бросился в ноги, был он зыбким, текучим, ни дать ни взять — склизкая великанская кишка. Зал отдалился, отломился, как кусок сыра, срезанный ножом. Оглянувшись, Фьольвир будто через завесу тумана увидел часть стены, окно и лежащих мертвецов. Они уже казались ненастоящими, эти тихие мертвецы, а стоило моргнуть — пропали.
— Вперед! — проорал Унномтюр.
Фьольвир уперся взглядом в затылок Хворвика. Тропа выгибалась, словно стараясь вытолкнуть путешественников в косматую тьму по бокам. Хворвик шарахался то вправо, то влево, и Фьольвиру стоило немалого труда каждый раз сохранять равновесие и не терять его плечо из-под пальцев.
Они не прошли, наверное, и сотни крафуров, когда Хворвик что-то забубнил себе под нос. Скоро Фьольвир разобрал, что тот шепчет: «Я не могу. Я не могу. Простите, я не могу».
— Чего ты не можешь? — спросил он его, сопроводив свой вопрос тычком.
— Идти. Не могу идти, — отозвался, останавливаясь, Хворвик.
— Хэн тебя подери!
Мгновенно обернувшийся Унномтюр дал парню затрещину.
— Ты понимаешь, где ты? — насел на Хворвика он, вращая бешеными глазами. — Это даже не задница какого-нибудь подземного тролля, не посмертный мир. Это ничто! Нигде! Тонкая ниточка крови над пропастью! И ты… всех нас…
Унномтюр, помедлив, пинком отправил побледневшего Хворвика вперед, все же не дав тому упасть в конце.
— Мы за тобой, Ваньярген.
— Но я…
— По тропе, понял?
— А к-куда? — спросил Хворвик.
— Прямо, — сказал Унномтюр, заключив шею парня в капкан из пальцев. — Пошли-пошли, здесь нельзя стоять.
Двинулись новым строем: Хворвик — Унномтюр — Фьольвир. Теперь уже косицы хелька держал Фьольвир. Шли не быстро. Хворвик, подталкиваемый Унномтюром, шагал будто через силу. Света было мало.
— Живее!