Я один вижу подсказки 7 (СИ)

— Он… Это он помог мне…
Я выдохнул с облегчением. На секунду подумал, что сейчас последует обвинение вроде: «Он во всём виноват!» или что-то в этом духе. Но нет, обошлось.
Однако я думал так только потому, что людям не доверяю. А вот Лета оказалась выше этого, выше моих мрачных представлений о людях.
Её мать посмотрела на меня оценивающе, изучающим взглядом. Ну, сами посудите: какой-то чертёнок с чёрным лицом и огромной сумкой за спиной. Про таких обычно говорят — «не внушает доверия».
  
И всё же она кивнула, будто приняла какое-то решение. Надеюсь, не то, о чём я подумал: «женю его на своей дочери!» Хотя быть слишком самоуверенным — тоже вредно.
Она обернулась к одному из комитетчиков. Этот человек всё время стоял рядом, как телохранитель, будто охраняя важного «гостя».
Он выглядел типичным представителем Комитета Ч. Мрачный, с тяжёлым взглядом, в котором читалась постоянная подозрительность. Казалось, он видел врагов и преступников в каждом встречном. Такой, если что, сразу укусит — не раздумывая.
Практически не улыбается. Да и шутки, вероятно, у него соответствующие. Например: «Стоит сотрудник Комитета Ч на посту, охраняет Дворец Дао. Вдруг сверху на голову падает кирпич. Комитетчик поднимает взгляд и говорит: — Ничего себе! А если бы здесь человек стоял?»
В общем, бесчеловечные они.
Хотя шутки шутками, но шрам через всю бровь меня смущал. Это явно не просто порез, не как от кошачьих когтей. Нет, что-то серьёзное. Видимо, полоснули ножом или мечом. Этот человек был на грани смерти.
И вот теперь матери Леты достаточно было сказать одно:
— Иди разберись…
А я? Я не тот, кто любит «разбираться». Тот всё же подошёл. Не спеша, медленно, но уверенно. Каждый его шаг сопровождался тихим шелестом плаща.
— Алексей Некрасов
Меня удивило, что он знал моё имя, но я всё равно ответил:
— Да.
— Пойдём наверх, у нас к тебе есть вопросы.
Ну что ж, без этого явно не обойтись. Я лишь пожал плечами и кивнул. Всё равно нужно было рассказать. Хотя у меня возникло ощущение, что они и так всё знали.
Почему я так решил? В тот момент отряды комитета Ч начали спускаться вглубь. А если они это делают, значит, есть причина. Тут всё просто — банальная логика.
Если в шахты спускаются шахтёры, значит, ищут камни. Если следственный комитет — значит, преступника. У каждого своя сфера деятельности.
Значит, о Тьмо и его отвратительной паучихе уже известно. И за ними идут.
Нравится ли мне это? Конечно. На это и был расчёт. Когда ты слаб, лучший способ разобраться с врагом — это дать это дело кому-то другому. Делегирование — великая вещь.
Так ты выполняешь свою цель — месть, поиск справедливости — и при этом не напрягаешься.
К тому же оказалось, что Далемир и Вея остались целы. Они выбрались и устроили наверху настоящий переполох.
Виноват в этом был, конечно, Далемир. А точнее, клан Чаго, который стоял за ним. Я узнал об этом из обрывков разговоров вокруг.
У меня были уши, и я уже мог догадаться по косвенным признакам. Школа буквально бушевала: культисты, похищения, шахты и обитающая там Чёрная Вдова — всё это было сравнимо с информационной бомбой. Неудивительно, что были брошены такие силы, чтобы во всём разобраться.
Пойдёт ли это мне на пользу или, наоборот, всё обернётся хуже — пока оставалось неясным. Тут мои полномочия заканчивались.
Люди вокруг были слишком сильными и влиятельными. Я же всего лишь лодка в этом шторме. Единственное, что оставалось, — молиться, чтобы не всплыло что-то вроде: «Раз он наследник школы Шивы, давайте его убьём!»
Наследник, конечно, только в их воображении.
Всё это крутилось у меня в голове, когда мы стояли в лифте. Я посмотрел на мрачного парня рядом и решил обратиться:
— А как вас зовут?
Я говорил на «вы» — так было принято. Я молодой, а он, судя по всему, взрослый и уважаемый человек. Фривольное обращение могло легко закончиться оплеухой.
— Моё имя тебе ничего не скажет.
— И всё же?
— Гневон.
Мрачный комитетчик представился неохотно.
— Как-как? Гневон?
— Да. Это обычное имя, — процедил он сквозь зубы.
Моё удивление его явно задело. Нет, я бы даже сказал, расстроило. Но почему?
Шпион — мелькнуло в голове.
Я уже успел познать жизнь. У всех плохих парней и предателей всегда идиотские имена. Могу даже поставить сотню, что этот человек попытается меня убить.
Нет, стоп, так думать глупо. Я быстро себя одёрнул. Это же не объективно. В этом мире полно самых разных имён. Есть даже те, кого называют «Дураком» или «Плаксой». Это просто имена.
Их называют Охранительными. Не от слова «охрененные», а от слова «охрана» — то есть защита от духов. Считается, что чем уродливее имя, тем меньше вероятность, что нечисть заинтересуется ребёнком.
Если честно, так думают не только в этом мире, но и в моём. Не зря же мой род называется Некрасовы. Это ведь как послание: «Мы не красивые, нас и так жизнь наказала. Злой дух, не трогай нас!»
Маскировка под невзрачность.
Работают ли такие имена? Видимо, нет. Со мной точно не работает — за мной постоянно какие-то черти увязываются.
Погружённый в эти дурацкие мысли, я почти не заметил, как лифт поднял нас на поверхность. Родной, долгожданный солнечный свет ударил в глаза. Щурясь, я почувствовал, как на душе сразу стало легче.
Я человек солнечный, мне нужно солнце, чтобы жить, а не шахты и мрак.
Однако облегчение длилось всего секунду. Мне не дали постоять и насладиться этой атмосферой. Гневон тут же сказал:
— Не стой столбом, у нас много дел…
В спину уже ощутимо подталкивали.
В этот момент я понял, как неприятно Лете, когда её постоянно торопят. Правда, я-то делал это ласково, а тут всё было грубо и бесцеремонно.
Стоит уточнить: мы с Гневоном были не одни. Меня окружили плотным кольцом, как будто я был либо особо опасным преступником, либо очень важной персоной. Хотя, по сути, таких охраняют одинаково тщательно.
Вскоре мы подошли к зданию комитета Чести. Оно больше походило на тюрьму: массивные каменные стены, почти без окон. А там, где окна всё же были, красовались решётки.
Меня подняли на третий этаж, прямо в кабинет Гневона. Он настоял на этом, пояснив:
— Мне Бояна Мизури сказала лично поговорить с ним…
Что ж, я был не против. Когда вокруг слишком много людей, они начинают давить, а здесь можно было хоть немного выдохнуть.
Кабинет Гневона оказался уставлен бумагами и оружием. Различные мечи, булавы, кинжалы — они напоминали трофеи.
Очевидно, всё это было «добыто» им у различных преступников. А судя по количеству, Гневон был человеком, до мозга костей пропитанным своей работой в комитете Ч.
Он сел за массивный стол из чёрного дерева. Дверь за нами закрылась, и мы остались один на один.
Гневон указал на мою сумку:
— Давай. Сначала посмотрим, что у тебя там.
Честно говоря, показывать ничего не хотелось, но это было неизбежно. Личный досмотр — часть процедуры. Поэтому я достал и выложил всё на стол: кровавые камни, жуков-хрущаков и, конечно же, то, что я меньше всего хотел показывать — хрустальный череп, известный как Кости Неба.
Естественно, это тут же привлекло его внимание. Как я понял, сам Гневон находился на уровне Потока, и для него Кости Неба могли стать шансом прорваться на уровень Земли.
Неудивительно, что он взял череп, внимательно осмотрел его, но лицо при этом осталось бесстрастным.
— И где ты его нашёл?
— В пещере.
— Надо же. В той свалке оказалось что-то полезное.
Видимо, культиваторы на стадии Потока не считали шахты чем-то значимым. Ну что ж, их ошибка, не моя.
— Просто повезло, — сказал я, стараясь показать всем своим видом, что в этом нет ничего особенного. Ведь не говорить же ему: «Кто ищет, тот всегда найдёт».
Гневон хмыкнул, но ничего не сказал. Никаких «конфискую» или других грубых фраз. Нет, он просто отложил хрустальный череп в сторону.