Временная мама (СИ)

— Нет. Да! Не знаю, Лид, — жарко шептала я, — мы это не обсуждали. Он не просто ушел, он к другой женщине ушел!
Женские клятвы, особенно если они даны самой себе, нужно подвергать сомнению, убедилась я, всхлипывая на груди сестры. Однако, данное обстоятельство не помешало мне поклясться ещё раз – теперь-то уж точно последний. И чем ласковей она поглаживала меня, тем горше становились мои рыдания, а может это выпитая с отцом водка «голосила». Лида без труда вычислила эту закономерность, подняла меня за лицо и стала вытирать слезы:
— Ну, всё-всё, прекращай убиваться, сейчас глаза опухнут. Давай, умывайся и расскажи толком, что там у вас стряслось.
Я умылась, мы уселись на коврик, прямо на полу, и зашептались. Главное, за что нужно благодарить сестру: Лидка не охала, не ахала, не твердила что-то вроде «сразу он мне не понравился», а напротив, дала понять – жизнь не остановилась. Игоря называла «котом шелудивым» и велела мне искать плюсы. Плюсов я, откровенно говоря, пока не наблюдала.
— Получается, он не любил меня, а это… это грустно, — пожаловалась я. Лидка прижала меня к себе и обняла:
— Запомни, если тебя не любят в отношениях, значит, любить себя нужно за двоих. А ты растворялась в нем без остатка, слишком много от себя давала, а так нельзя. Стервозностью хоть на грамм обзаведись, о-кей?
— Сейчас-то уже зачем?
— Ну, здравствуй, «зачем», ты крест-то на себе не ставь! Дурак твой Шмаков, такую жену упустил! Красавицу, умничку. А ты считай этот брак репетицией и бесценным опытом. Свалил — скатертью дорога, детишек у вас нет, на развод подавай и не раздумывай, — подвела она и вспомнила: — Погоди-ка, а Славка? Ты его зачем тогда с собой таскаешь?
— Славик неделю у меня поживет, — ответила я и ещё тише добавила: — Игорь попросил.
— Красава… — протянула Лидка, — ничего не скажешь. Сам, значит, свалил, а ребенка тебе пристроил. — Она приподняла меня за плечи и развернула к себе: — Он там одним местом думает, в постели кувыркается, а ты с его ребенком возись! Какого хрена ты позволила использовать себя?
— А что я по-твоему, должна ребенка на улицу выставить? Он же не виноват, что у него такой нерадивый папаша!
— Ты должна была не соглашаться. Хорош гусь, ещё с условиями обращаться не стесняется. Небось, новая пассия даже не в курсе, что мужчинка-то наш с довеском. Как её зовут?
— Господи, откуда мне знать, я с ней не знакомилась!
Сестрица вытащила из кармана телефон и проштудировала все социальные сети Игоря. Минут через десять, она безапелляционно вынесла свой вердикт.
— Ксюша. Савельева Ксюша, двадцать четыре года. — Она развернула ко мне экран: — Знаешь такую?
С экрана смотрела вполне симпатичная брюнеточка. Стрижка «каре», лихой задор, разве только, излишне накрашена на мой вкус.
— Нет. Впервые вижу, — ответила я, мысленно отмечая, моложе меня на два года. Не слишком ли молода для него? Хотя... пять лет, разделяющие их, ерунда, сущая ерунда…
— Готова поклясться, это она, — прервала мои размышления Лидка, которой непременно нужно докопаться до сути.
Мы ненадолго замолчали, думая каждая о своем. Вернее, об одном и том же, моем не сложившемся браке, только, уверена, под разным углом зрения. Я вытянула затекшие от неудобной позы ноги и попросила:
— Лид, ты родителям пока не говори, хорошо. Я сама потом скажу.
— Только не говори, что ты ему тропинку назад оставляешь. Нет ведь? — свела она брови и ткнула меня в бок: —Лиз, ну чего ты молчишь, скажи, что это не так и я напрасно беспокоюсь?
— Ты напрасно беспокоишься. Идем спать, завтра тебя Никитка ни свет, ни заря подымет.
  Всю ночь сыпал снег. Я глубоко за полночь пялилась в окно, наблюдая как приземляются снежинки, в свете тусклой лампы под окном. Мне не спалось. Я прикрывала глаза и видела Ксюшу Савельеву, всякий раз ругая Лидку, что додумалась выяснять и, хуже того, показать мне. А всё её неуемное любопытство. Небось, этой самой Ксюше сейчас икалось, а девушка совершенно не причем. Она вполне могла оказаться дальней родственницей или коллегой по работе.
 
К утру снега было столько, что перед обедом мы слепили с ребятней внушительного снеговика. Немого грязноватого, в налипших кое-где сухих травинках, зато снабдили его носом-морковью и пуговицами вместо глаз. Славик принимал самое активное участие в создании, Никитка завил, что подарит ему, снеговику, свою лопатку. После создания шедевра Славик пробовал катать трехлетнего Никиту на санках, но из этой затеи ничего не вышло. Снег налипал к полозьям, а там, где мы его достаточно примяли скрипел на камнях. «Сегодня же, нужно приготовить зимнюю куртку Славика», — подумала я, глядя на них и решила собираться в дорогу.
Однако, уехали мы на деле ближе к вечеру, потому как, Лидка заявила, что они непременно должны довезти нас. Мама и отец настаивали тоже и не видели повода, срываться нам сразу после обеда. Соврать, что я спешу готовить ужин для мужа я не рискнула, пришлось ждать, когда выспится Ник. Ещё на улице Лидка шепнула мне – мама допытывалась. Завтрак, благодаря племяннику, у них состоялся раньше, чем у остальных, за ним она и приставала к сестре с расспросами: все ли у меня в порядке.
— Я стойко выдержала натиск, — сообщила она и предупредила: — Ты слишком-то не затягивай, я не железная.
А когда мы выезжали на объездную, подумала: «Может, Лидка права и я действительно оставляю себе тропинку?»
 Глава 5 
 
 Наверное, следовало позвонить ему, но я отправила сообщение. Вдруг он решит, что мой звонок лишь повод, надуманный предлог, чтобы набрать его? А это – унизительно.
«Славику срочно нужна теплая куртка», – набила я и нажала отправить. Строго по факту, без лишней мишуры.
«У него есть куртка, я привозил. Синяя, поищи в шкафу».
«Ребенок из неё вырос, рукава почти три четверти».
Если я что-нибудь понимаю в детях, то эта куртка и в прошлом сезоне была мальчишке только-только. Странно, что они вообще прихватили её с собой. И если не Игорь, то уж мать Славика наверняка могла об этом подумать. Сегодня мы обошлись теплым свитером, поддетым под осеннюю куртку.
«Я понял».
Удовлетворившись последним сообщением, я спрятала телефон в карман и стала собираться на работу.
Нинка ждала появление Федорова даже больше, чем я. Волновалась. Хотя, чего ей волноваться, возиться-то с ним впервые буду я. Она постоянно поглядывала на часы, висящие за её спиной, потом переводила взгляд в мою сторону и непременно подмигивала – не бзди, мол! За пятнадцать минут до его прихода, у нас случилось совместное «окно», Нинка привычно шлепнула два пакетика в чайные чашки и заявила:
— Крайний раз он мне две тысячи на чай оставил.
Видимо, намек на то, что если и я буду вести себя с ним полюбезнее, то и мне обломится. Две тысячи — это, конечно, лихо, даже для наших не бедных клиентов, но все-таки перебор, мы же не ресторан, в конце концов.
— Круто, — покивала я, но энтузиазма подружки не разделила.
Упомянутый Максим явился даже на пять минут раньше назначенного, я ещё толклась в подсобке, когда за мной пришла Паниковская. Открыла дверь и кивком головы вызвала. «Могла бы проводить, а потом бежать за мной», - подумала я, заметив пасущегося у стойки Федорова.
— Здравствуйте, Лиза, — задорно улыбнулся он.
— Здравствуйте, — отозвалась я вежливо и пригласила: — Идемте.
— Минуточку, я хотел бы кое-что уточнить, — остановил он меня. И я, и Альбина внимательно на него уставились, а он продолжил: — Подскажите, сколько по времени занимает процедура?
 
— От сорока минут до часа, — ответила я, Паниковская благодушно кивнула в такт.
— А если самая тщательная, выверенная и дорогая? Покажите-ка мне прайс, — щелкнул он двумя пальцами. Услужливая Альбина кинулась исполнять, Федоров прошелся глазами по строчкам и ткнул в самый дорогой френч: — Вот этот сколько по времени?