Своя игра. Тетралогия (СИ)

Едва взошло солнце, я влез на козлы и направил карету к воротам. Не тем, через которые вчера выехал Хулио, и не тем, в которые въехали мы, а к другим. В первой же загородной таверне сменил лошадей, в следующих трех обменял груду меди из ящиков для пожертвований на золото. По мере приближения к Гинкмару и снижения законопослушности владельцев заведений, стал продавать добычу. И когда мы добрались до владений соседа барона Келли, из трофеев у нас остались только сам экипаж, да жезл предназначения, который я пока попридержал. На эту вещь можно хорошего покупателя найти. Незачем избавляться от нее второпях.
Экипаж я собирался использовать как можно дольше и продать его в таверне, о которой узнал в последнем посещенном нами притоне. Она называлась «Лесной приют» и служила базой профессиональным охотникам на монстров, которые запасались в ней провизией перед походами в Гинкмар и отдыхали после. Там же нанимали проводников и телохранителей состоятельные городские типы, жаждавшие пощекотать себе нервы стрельбой по упырям, но только без особого риска. А от «Приюта» до избушки Клары доберемся пешком. Часа полтора ходьбы – и на месте.
Где‑то у границы земель Келли дорога нырнула в лесок, похожий на заповедные охотничьи угодья, которые стараются сохранить в своих вотчинах даже самые мелкие дворяне. Деревья здесь не рубили – кажется, не собирали и валежник. Колеса кареты мягко катились по молодой травке, успевшей обжить колеи. Дорога в «Лесной приют», судя по карте, находилась сразу за этим леском, и мы должны были попасть прямо на нее через несколько километров.
Деревья кое‑где смыкались над проселком кронами, образуя красивые зеленые арки. Приближаясь к одной из них, я притормозил перед глубоким ухабом и вдруг увидел, что прямо на экипаж раскинув лапы летит медведь.
Ну да, летит. По воздуху!..
Потом я медведя и услышал, поскольку зверь взревел.
Он заходил на нас откуда‑то сверху, из крон, как подобравшийся к цели под прикрытием облаков пикирующий бомбардировщик. Лошади заржали не своими голосами и рванулись вбок, в заросли, увлекая за собой карету. Сперва вокруг было довольно просторно, однако деревья и кусты справа и слева быстро сблизились, сжимая нас точно в тисках, и мы остановились, уткнувшись в непролазный бурелом. Вокруг заорали на разные голоса люди, и не только. Засада! А летающий медведь, конечно, просто чучело на веревках.
Я спрыгнул с козел, спасаясь от летящих в меня стрел, и выхватил из‑под плаща меч и кинжал. Надо скорей выбираться на место почище!.. Едва выбрался, на меня кинулись со всех сторон, и я без раздумий активировал «берсеркер».
Нападающие такого не ожидали. Они вообще хорошо только начали. А после почему‑то решили, что парень в плаще мага и есть маг, причем в панике позабывший все заклинания, и захотели взять лоха живьем. В карете наверняка девка. А это такая потеха – насиловать девку на глазах у ее дружка.
Успев отправить на тот свет четверых недоростков в плохой броне или совсем без, я догадался, с кем имею дело. С бандой малолеток разных рас, которым ни учиться ни трудиться не хотелось. А задницы им драть было некому. И они пошли в разбойники.
Я насчитал их пятнадцать, – тех, что остались на ногах. Более‑менее хорошо вооружен и экипирован был лишь предводитель – крепкий и рослый парняга ростом с меня. Но я‑то не был экипирован вообще никак, хотя имел отличное оружие, и скакал туда‑сюда в бешеном темпе, стремясь не дать ударить себя в спину или подсечь ногу. Видел однажды в детстве, как такое же мелкое шакалье в числе девяти особей запинало насмерть взрослого мужика неслабой комплекции. Который ничего шакалью не сделал и никак его не задел – просто шел с работы. Среди тех девяти была и одна девчонка. Среди этих тоже – целых три.
Требовалось срочно сократить число противников, и я сокращал. Дверца кареты распахнулась и наружу выпрыгнула Жюстина. В одной руке она сжимала накопитель Храма Всех Святых, а перед раскрытой ладонью другой вращалось стремительно растущее в размерах огненное облачко, окутанное паутиной трескучих молний.
 
Так их, Жюст! Давай!
Облачко превратилось в небольшую тучу, в которой гудело как в топке паровоза. Она лавиной рванулась вперед и прошлась по лесу слева от меня, оставив позади обугленные древесные стволы, горящий кустарник, сожженную землю и катающиеся по ней в языках пламени орущие тела. Тремя ударами я убил троих, что бросились к Жюстине, приступившей к формированию другого облака.
Отрава в кинжале кончилась, однако он продолжал помогать мне отводить удары и наносить их самому. В воздухе кружились хлопья копоти и мелькало оружие. Вокруг кричали, ругались, визжали от боли. Все происходило слишком быстро, чтобы противники успели сориентироваться и сменить тактику, или хоть запаниковать и броситься наутек.
Второе огненное заклинание Жюстины уничтожило еще нескольких нападавших, а я добил остальных. Одежда и волосы моей подруги потрескивали искрами, а мои были в крови, своей и чужой. Рассеченный лезвиями мечей плащ висел лохмотьями.
– Ненавижу таких, – процедила Жюстина, глядя на трупы. – Куда ни заедешь – всюду можно повстречаться хотя бы с одной подобной шайкой.
– Спасибо за помощь, – сказал я. – Из тебя вышел бы отличный пиротехник. А ведь ты даже не боевой маг.
– Не хвали. С таким запасом маны, как в храмовом кристалле, даже тебе удалось бы сотворить нечто страшное обычным заклом для разведения костра… Давай перевяжу и подлечу. Выглядишь ты плохо.
– Зато теперь мы доберемся до избушки латными. На двоих с такой толпы легко соберем полные комплекты.
Когда Жюстина закончила меня чинить, я собрал трофеи, рассортировал их, ненужные сложил в карету. Натянул бахтерец предводителя, Жюстина помогла закрепить поручи и поножи. Ей пришлась впору легкая кольчужка с убитой мной в самом начале молоденькой эльфийки. Да, теперь еще одна на моем счету. Блин, если так пойдет, скоро я всех остроухих девчонок в герцогстве перебью. Захочешь потом переспать – и не будет.
Впрочем, нет. Одна точно останется. Из «Сухой гавани». Ее оружие – только улыбки да покачивания бедрами, а меч она сроду в руках не держала. И ничего – весело живет, дружит с хозяйкой, постояльцы подарками засыпают.
Я успокоил лошадей, развернул карету, и тут со стороны проселка послышался шум. К нам приближался одинокий всадник. Точно не малолетка. Немолодой уже воин в кожаном доспехе с добротным пластинчатым усилением.
Он доехал до поля боя и остановил лошадь. Оценил последствия сражения, осмотрел нас. И представился:
– Егерь его благородия барона Дарта. А вы…
– Маг Хулио Гонсалес с супругой, – ответил я. – Едем в «Лесной приют». Решили развлечься охотой на монстров, знаете ли.
– Для мага вы чертовски хороший рубака.
– Неклассовые навыки развивать никто не запрещал. Надеюсь, вы нас не задержите. Мы только защищались.
– Конечно, не задержу, – подтвердил егерь. То ли в самом деле не собирался, то ли понял по моему тону, что в случае задержания станет еще одним трупом рядом с остальными. – Вы можете продолжать путь беспрепятственно. Трофеи с этого отребья, без сомнения, также принадлежат вам.
– Мы решили, что дальше будет безопаснее ехать в железной одежде, а не в обычной. Глупо сделали, что не поступили так с самого начала. А остальная добыча… Она скорей для того, чтоб похвалиться в «Приюте». Если проводники увидят, что мы кое‑что стоим и в лесу нас не придется оберегать слишком тщательно, они и цены за услуги задирать не станут.
– Вы правы, правы. Езжайте. И удачи вам! Кхе‑кхе… Если бы все путешественники так защищались, на дорогах банд не осталось бы… Эти бедокуры я не знаю откуда взялись. По рожам вижу – не наши. Наверно, у его благородия Келли орудовали, или еще дальше где, да решили к нам перебраться. Вот и перебрались… Зверюшек кормить. Туда им и дорога.
Мы попрощались, и менее чем через час уже въезжали во двор «Приюта», окруженный засекой вместо ограды, как у разбойничьей таверны. Однако вблизи Гинкмара это диктовалось обычными требованиями безопасности, вне зависимости от сути заведения.