Своя игра. Тетралогия (СИ)
Глава 10
В первый день мы сделали три захода, часа по полтора. На следующий прихватили с собой Люцифера: мишеней стало две, а Живчик вооружился взятым напрокат луком и начал по мне постреливать. Платил я мальчонке как свободному нанятому двадцатого уровня, а не пятнадцатого. Способности обалденные, и он умудрялся находить ВСЕ выпущенные мной и им стрелы – мы ни одной не потеряли. Такие таланты надо поощрять!.. Также он изобрел неживую движущуюся мишень, по которой я мог стрелять боевыми стрелами: укрепил на раздобытых где‑то салазках набитое соломой чучело типа огородного, и Люцифер таскал это приспособление по зарослям на длинной веревке. В свободные от тренировок часы я изучал эльфийские тактики выслеживания и боя по базе знаний Айка. Вечера просиживал в обеденном зале в компании Руджа. По ночам приходила Мэлори – иногда одна, иногда с эльфийкой.
Конечно, рассуждая здраво, мне не следовало задерживаться в «Сухой гавани». Собственно, я должен был уехать отсюда едва закупившись необходимым. Меня разыскивали – и агенты Хорингера, и тимойцы, и много кто еще, и лучше было бы держаться подальше от тех мест, что станут проверять в первую очередь. Но я изрядно подустал от жизни под открытым небом и череды встрясок в виде регулярных пленений. Считай с самого побега из ополчения не жил нормально. И до него – что, сильно нормальная у меня жизнь была? Нет – в полном смысле нормальная закончилась с попаданием в Версум, а с того дня прошло черт знает сколько времени. В таверне я хотя бы спал спокойно. Регулярно питался. Не ожидал нападения каждую секунду, пока в ограде. А вне ее за мной следили две пары весьма острых глаз – Живчика и Люцифера. Вдоль всего Разбойничьего тракта после инцидента с Иганом и рейда Бдящих в Заброшенный стан шел активный отлов замаскированных под преступников охотников за скальпами и представителей власти. И те, которых не вычислили и не повесили, оказались существенно стеснены в своих действиях.
Ну вот как Гольт. Если он замышлял нечто недоброе, то сделать ничего не мог. И не делал. Правда, он, может, и не замышлял.
– А давай его просто убьем, – предложил Люцифер. – На всякий случай. И не придется думать, опасен он или нет.
Оказывается, мой конь не любил эльфов. А также тех, кто косит под них. Неизвестно за что, но не любил. Впрочем, с таким долгим боевым прошлым, как у него, найдутся причины не любить кого угодно. Хоть всех. Потому что подраться успел тоже со всеми.
– Гольта нельзя просто убить, пока он в таверне, – возразил я. – Вдруг он честный разбойник?
– Ну и что? Его никто не знает, и он никого не знает. Если пришьем – ни одна душа не обеспокоится. Разве что Рудж облегченно вздохнет – не потребуется больше за этим псевдоэльфом следить.
– А удар по репутации? Каждый тут потом будет говорить, что Иван шлепнул того чмыря – помните? – только потому, что его побаивался. Значит, Иван трус. А раз трус, значит, слаб. А раз слаб, надо его тоже шлепнуть… И нафига мне это?
Через четыре дня в «Сухую гавань» заявились друзья Гольта – парень его возраста, то есть лет около тридцати, и две девушки: маленькая блондинка, и другая, высокая, потемнее. Все трое – с остроконечными ушками. Живчик тут же разузнал, как зовут вновь прибывших: Тэсс, Лейла и Киана. В сборе компашка с Каграла выглядела осколком одного из обществ возмужания, которые есть у множества рас, – есть и у эльфов. Молодежь обоих полов имеет право вступать в них сразу после выхода из детского возраста, что охотно и делает – для получения боевого (а втихушку и сексуального) опыта, совместного поиска не слишком опасных приключений недалеко от места жительства, ну и так далее. Полезная в целом штука, особенно если нет одного из родителей или обоих, и позаботиться о воспитании некому. Наставниками в обществах чаще всего бывают благотворители, за чей счет организации и существуют. Где‑то советом помогут, кому‑то снаряжение прикупят, кого‑то отлечат после неудачной вылазки в рассадник монстров вроде Арнаура. Кроме боевых, бывают и торговые общества, и ремесленные, и всякие. Многие повзрослевшие их члены продолжают держаться вместе и после наступления зрелости – теми же мелкими группками, которые у них сложились в глубокой юности, и теми же парами в группках. Свои – уже большие – дела проворачивают, геройствуют, цеха открывают, гильдии создают…
Или выслеживают тех, кто оказался не в ладах с законом, а добровольно сдаться на его милость не намерен. Почему нет? Мало ли кто о чем мечтал в период полового созревания, да замечтался настолько, что решил воплощать фантазии в жизнь. Ведь ловля разбойников не менее романтична, чем разбой.
– А я думал, Гольт врет про друзей, – сказал мне при встрече Рудж. – Долго же он их дожидался.
Мне показалось, распорядитель даже умерил свою подозрительность. Моя, напротив, возросла, и я занялся углубленным изучением эльфийских тактик с учетом возросшего числа потенциальных противников.
На шестой день в таверну во главе нескольких бандюг прибыл Меченый, полностью восстановивший разбойничий уровень и навыки. Он тут же расплатился за оружие и доспехи, которые я ему когда‑то одолжил, и спросил:
– Слышал, ты меня дожидаешься?
– Ничего важного, – успокоил его я. – Вроде как отпуск взял себе – кайфую тут, расслабляюсь. Всего лишь хотел повидаться. И еще ты единственный здесь, с кем я могу поговорить совершенно свободно, не боясь быть неправильно понятым.
– Говори! Руки у меня на отдыхе после дел грабительских – только и осталось языком чесать.
– Где тут поблизости есть хорошие места для промысла – чтоб добычи завались, а конкуренции поменьше? – Меченый собрался расхохотаться над моими скромными запросами, но я ему не дал: – Я серьезно. И важнее всего второй пункт. Не хотелось бы в самом начале пересекаться с местными бандами в зонах их приоритетных интересов.
– Это непросто… Хотя!.. Есть одно такое местечко – словно по заказу под твои желания: Южная военная тропа, или просто Тропа. Она проходит даже ближе к Гинкмару, чем Ревский тракт. Ею возвращаются со службы те, кого отправляют на границу с южными варварами. А так как войны в полном понимании там нет, то рыцари занимаются почти исключительно грабежом своего же населения. Иногда напрямую, но чаще хитрят. Обычная уловка такая: какое‑то племя идет на нашу сторону в набег – его пропускают через границу, делая вид, что не заметили. Варвары грабят деревню, две, три – и назад. Тут‑то их, уставших и отягощенных трофеями, встречают наши доблестные воины. Атаковали, разогнали, добычу забрали себе. Пострадавшим, естественно, не вернули. А некоторые военноначальники поступают еще проще: не мудрствуя лукаво, по‑хорошему договариваются с вождями варваров, после чего те ведут своих головорезов уже не в приграничные районы, а поглубже, к богатым городкам и торговым путям. Поворачивают обратно – половину добычи отдают за беспрепятственный проход к себе в пустыни.
– Прибыльный бизнес, – сказал я. – Только шибко уж гнусный.
– Так считаешь не ты один, – ответил Меченый. – Для того и нужна Тропа. По ней защитники оргойских рубежей возвращаются по домам в центральные и северные герцогства, чтобы на дорожных заставах не возникало вопросов, отчего это нищий баронишка, полгода назад ускакавший на юг чуть ли не голым на облезлой кляче, едет назад в добротных доспехах, на породистой лошади, и с целым возом добра. Дворяне, чтоб ты знал, у нас так и служат – по полгода. А полгода им дается на дела в собственных землях.
– Я понял твою мысль. Грабь награбленное!
– Да, именно. Только учти, что воины по Тропе в одиночку не ходят. А как минимум децимами. Чаще же – по две, три и больше. Да и много ли достается простым солдатам? Нападать надо на рыцарей и баронов. Но рыцари тоже сбиваются в отряды, а бароны ездят со свитой. Дошло, в чем трудность промысла там? Низкая конкуренция меж разбойниками потому, что желающих мало. Надо серьезный отряд собирать. А удача тому отряду будет улыбаться не каждый раз: герои юга при защите благоприобретенного имущества храбры и бескомпромиссны. Совсем не как на границе.