Юность подарит первые шрамы
– Это так. Как видишь, звезды никогда не ошибаются. Значит, насчет тебя и Арджи я права.
– Джел, мы с тобой знакомы сто лет, а ты, оказывается, меня совершенно не знаешь! Я могу быть верной! Я могу любить… Я хочу любить, в конце концов! – Никки выдохнула после бурной речи. Последние слова ей дались совсем тяжело. Это был отчаянный крик души. – Ладно, я пойду. У меня дела. Пока, Звезданутая!
Никки вскочила с места и помчалась на другой конец столовой.
– Сильно ты ее задела, – тихо сказала Калли.
– Ничего. Близнецы славятся быстрой отходчивостью, – улыбнулась Джел.
– Мне кажется, она будет долго дуться. Хотя… Может, ты и права.
– Типичные Весы, – усмехнулась Джелвира. – Вечно сомневаешься даже в самом очевидном.
Никки тем временем подсела к другой компании. За столом сидели Мэгги Малик, Тиси Пиблз и Лана Дикки.
– Мэгги, доброе утро, – деловито сказала Дилэйн.
– Привет, Никки.
– Девочки, покиньте нас, – приказала Никки.
– Но мы еще не доели, – сказала Тиси Пиблз.
– Доешь за соседним столиком.
Лана, ничего не сказав, уже поковыляла к другому столику. Вскоре и Тиси сдалась.
– Что-то случилось? – напряглась Мэгги.
– Ты, если я не ошибаюсь, встречалась с Брэйди Кэтлманом?
– Прошлой осенью еще, – кивнула девушка.
– Он – капитан команды «Сиванродж»?
– Да, и это единственное его достоинство. Представляешь, на мой день рождения Брэйди подарил мне свои счастливые трусы. Нестираные! Сказал, что его запах привлекает удачу. Ну не идиот ли? Мне кажется, у него футбольный мяч вместо мозга.
– Мэгги, я не спрашивала у тебя его характеристику, – прервала Никки откровения одноклассницы. – Мне лишь нужен его номер телефона.
– Зачем?
– Твой бывший должен оказать мне одну услугу, – хитро улыбнувшись, ответила Никки.
* * *Урок литературы выдался тяжелым для Дианы. Во-первых, ее до сих пор мучило похмелье. Желудок неустанно бурлил, хотя Диана закинула в него половинку тоста с авокадо. Голова ныла. Плюс ко всему Диана сидела у окна, солнце в тот день направило все свои лучи на нее, яркий свет сводил ее с ума, порождая острые спазмы в голове. Во-вторых, Джераб неотрывно смотрел на нее и, казалось, потешался над ее состоянием. После их перепалки Джераб занялся пассивной местью. Он всячески старался задеть Диану колкими комментариями, завалить ее какими-то наспех придуманными заданиями, тем самым безжалостно лишив ее драгоценного свободного времени.
– Прия Хэвьера, встаньте, пожалуйста, – сказал Джераб. Девушка покорно встала. – Скажите, вы обращались к кому-нибудь за помощью, когда писали анализ?
– Нет, мистер Эверетт, – испуганно ответила Прия. – «Пигмалион» – одно из моих любимых произведений. Я прочитала его еще год назад.
– Что ж, тогда разрешите пожать вашу руку, – сказал Джераб, подарив девушке свою безупречную улыбку. – У вас потрясающая работа. Вы грамотно, четко и глубоко выражаете свои мысли.
– Спасибо, мистер Эверетт, – расплылась в улыбке Прия.
– Также хочу выделить Элеттру Кинг. Мне импонирует ваш стиль. Он достаточно строгий и лаконичный, но при этом уникальный. Так держать, Элеттра.
– Благодарю, мистер Эверетт, – гордо выпрямившись, ответила Эл.
– И не могу не отметить работу Дианы Брандт. Встаньте.
Элеттра тут же погасла, стоило ей услышать ее имя. Диана встала, Джераб решил подойти к ней максимально близко.
– Когда я читал ваш анализ, сразу понял, что вы ни к кому не обращались за помощью.
– Спасибо, – ответила Диана.
Надо же, неужели он решил в этот раз не подкалывать ее? Диана почувствовала долгожданное облегчение.
– Это не похвала, – строго сказал Джераб. – У меня создалось впечатление, что я проверяю работу шестиклассника. Это просто какая-то нелепая отписка! Вы даже не потрудились воспользоваться примером, который я вам дал. Диана, вы меня удивили. С таким примитивным мышлением я сталкиваюсь впервые.
Элеттра тихо хихикнула, не переставая таращиться на Диану. Зрелище было довольно-таки красочное: Диана едва держала себя в руках, всеми силами старалась сохранить спокойное выражение лица и прямую осанку.
– Почему вы так безобразно относитесь к моему предмету? – с великой долей обиды спросил Джераб, глядя ей прямо в глаза.
– Я люблю литературу. Даже несмотря на то, что ее преподает такой учитель, как вы, мистер Эверетт, – спокойно ответила Диана.
– Чем я вам не угодил? – поразился Джераб.
– Хотите, чтобы я провела анализ вашей работы, мистер Эверетт? – усмехнулась Диана.
Вот что бывает, если задеть самолюбие мужчины. Он будет еще долго-долго верещать на всю округу.
Джераб сделал шаг назад, остановился как раз у парты Прии Хэвьеры.
– Прия, скажите, чем я вас не устраиваю?
Прия медленно встала, взглянула на Диану, что стояла словно величественная статуя перед экскаватором-разрушителем, затем посмотрела на Джераба, что умоляюще на нее глядел.
– Мистер Эверетт, вы – великолепный преподаватель. У меня нет к вам претензий, – ответила наконец Прия.
– Элеттра, а вы что скажете?
Элеттра тут же вскочила, и повернувшись к Диане, выпалила:
– Я скажу, что если у ученика нет способностей к предмету, то даже такой великолепный преподаватель, как вы, мистер Эверетт, никак не сможет ему помочь.
Диана уперлась кулаками в стол, вдавив костяшки в твердую поверхность.
– Диана, мне известно, что в конном клубе вам нет равных. Вы, безусловно, гордитесь этим. Вот только, по моему мнению, у вас нет никаких заслуг и уж тем более таланта. Вы достигаете успеха благодаря усилиям другого живого существа, которое обречено подчиняться вам до тех пор, пока его силы не иссякнут.
Диане было больно это слышать. Она спокойно бы стерпела нелестные высказывания о ее внешности, знаниях. Но когда кто-то затрагивал ее страсть, безудержную любовь к спорту, ее коня, которого она обожала всем сердцем, – тут Диана никак не могла совладать с собой.
Джераб понял, что Брандт сейчас начнет атаку в ответ, поэтому тут же продолжил, не дав ей шанса открыть рот:
– Вы бы лучше стремились достичь успеха на уроках. Хотя, конечно, вам это сделать нелегко. Здесь для того, чтобы обойти одноклассниц, нужно воспользоваться своими силами, включить мозги, в конце концов. А у вас с этим явно проблемы. Вы перестали стараться что-либо делать, потому что привыкли, что вас все считают лучшей, – закончил Джераб.
В классе повисло напряженное молчание. Никки прикрыла рот рукой, пораженная словами Джераба, Калли и вовсе не знала, куда себя деть. Рэмисента переглядывалась с довольной Элеттрой. Для них двоих это представление было наипрекраснейшим зрелищем.
Диана, выдержав долгую паузу, ответила, вновь прикрывшись непоколебимым спокойствием:
– Это все привыкли считать меня лучшей. Я для этого ничего не делаю. Какой смысл доказывать очевидное? – подняв бровь, спросила она. – А что касается моей работы, я непременно учту все ваши замечания, мистер Эверетт. И прежде чем еще раз попытаться потешить свое эго, унизив меня перед всеми, вспомните, великолепный преподаватель, простую истину: Errare humanum est.
Джераб был сражен и одновременно восхищен ею. Он послал в ее сторону тысячи пуль, но Диана не уворачивалась, не кланялась им. Ей было больно, но она все равно оставалась стойкой, невероятно сильной и величественной.
– Мистер Эверетт, а я тоже хочу услышать комментарии по поводу своего анализа, – вдруг сказала Джел.
Джераб понял, что они с Дианой уже с минуту смотрят друг другу в глаза. Да и все остальные это заметили. Джел вскоре заволновалась, что учитель нанесет ответный удар ее подруге, поэтому решила рискнуть.
– Да, Джелвира, конечно, – сказал Джераб, опомнившись. – Садитесь, Диана.
Опустившись на стул, Диана почувствовала всю тяжесть своего существования. Мало того что родители и Джулиан перекрывают ей кислород, так еще и Джераб начал войну. Вдобавок ко всему Элеттра подливает маслица в огонь, наслаждаясь ее мучениями. Жизнь становится невыносимой.