Чужая невеста для огненного дракона

А чем я лучше? Я только что флиртовала с женатым мужчиной. Позор. Представляю, какое мнение теперь у магистра обо мне сложилось.
В душе теплится робкая надежда: может, он не понял, что я почти готова была с ним поцеловаться по-настоящему. Одно только извиняет меня: я просто не понимаю, что на меня нашло. Это какое-то наваждение. Просто настолько сильное влечение в моей жизни впервые. Я растерялась.
Извиняет? Вот только это не извинение.
Пытаюсь вычислить по поведению Вальгарда, насколько низко в его глазах я упала. Он вытер мне рот платком так, словно я маленькая девочка, а потом ещё в лоб поцеловал, как делает мой отец при встрече. То есть вёл себя как нормальный взрослый человек. А я в первый момент едва не вскипела, потому что ожидала другого. Ужас! Надеюсь, он всё-таки не понял.
Опускаю голову и иду вперёд, чтобы магистр не заметил, как пылают мои щёки.
Что за день? Я за свою жизнь столько не краснела, как за один сегодняшний. Не узнаю себя.
Успокаиваюсь, но только до того момента, пока не заходит разговор о моём возвращении домой. И здесь я словно с цепи срываюсь, намекая, что он спешит от меня избавиться только ради того, чтобы Делина не приревновала. Даже если так, какое я имею право?
Магистр, который только что был готов мне помочь, начинает злиться, а потом превращается в холодную, ледяную статую. И меня опять бросает в жар от стыда. Мамочка, да что со мной?
Пытаюсь оправдать себя тем, что утреннее потрясение было слишком сильным, и понимаю, что лгу самой себе.
Ну да, утром я, кажется, даже едва не заплакала, но скорее от того, что сцена в комнате моей бывшей лучшей подруги показалась мне оскорбительной. И даже не из-за Асмунда, а из-за того, что Маура, с которой я знакома с детства, с которой привыкла делиться своими мечтами и опасениями, так со мной поступила. А Асмунд, что Асмунд, как был чужим и малознакомым, так таким и остался. Противно больше, чем обидно.
Отвлекаюсь от мыслей, когда дорогу перегораживают те двое, кого я уже видела там, на улице.
Вальгард реагирует мгновенно. Как и чем он с ними расправился, не очень понимаю. А вот когда всё уже закончилось, приходит страх, неясный, неоформленный. Я не могу понять, что происходит, кому я так понадобилась? Возмущаюсь машинально, что преступники назвали меня мошенницей. Полный сумбур в сознании.
Но магистр возвращает меня в реальность своим строгим:
– Не о том думаешь, адепт!
И в моей голове всё становится на свои места. Ну в том смысле, кто есть кто. Он ректор, я адепт. И сейчас надо просто слушаться, а не спорить со взрослым и всё контролирующим мужчиной.
Вместо того чтобы продолжить путь к портнихе, мы зачем-то возвращаемся обратно в парк. Ах да, магистр же спросил, летала ли я на драконах.
– Быстрее, Лира, – он вроде торопит, но при этом в его голосе стальная уверенность.
И эта уверенность передаётся мне. Страх уходит. Я знаю, что пока он рядом, меня никто не тронет.
К этому ощущению примешивается нотка горечи. Такого мужчину и хочется всегда чувствовать рядом с собой.
Стоп, Лира. Ты опять?
Мы останавливаемся на краю ухоженной парковой лужайки, и магистр поворачивается ко мне. Сильные руки снова на моих плечах.
– Лира, всё в порядке?
«Не надо так на меня смотреть», – хочу сказать я, но вместо этого отвечаю, как и положено адепту:
– Да, господин ректор.
Вот только всхлип выдаёт меня. И, чтобы он не подумал опять чего-нибудь не того, я поспешно добавляю:
– Я просто немного испугалась.
Вальгард притягивает меня к себе, гладит по волосам:
– Немудрено, девочка. На самом деле ты очень храбрая.
А я стою, не в силах отстраниться, потому что это волшебно: ощущать щекой сквозь тонкую ткань его рубашки, как перекатываются литые грудные мышцы, и слушать, как стучит сердце, спокойно и размеренно. Не то, что моё, готовое выпрыгнуть наружу.
Аромат сандала и кедра наполняет мои лёгкие, проникает в кровь.
Какие мурашки? Потоки лавы растекаются по моему телу. Ноги становятся ватными.
– Мы сейчас летим в Академию, – хрипло говорит магистр.
 
Он отодвигается и смотрит мне в лицо, а потом осторожно подушечкой большого пальца стирает слезинку с моей щеки. Откуда она взялась только? Плакать я точно не собиралась.
– Не бойся, малышка, никто тебя не обидит.
«Малышка».
Мне почему-то кажется, что вот сейчас он снова по-отечески поцелует меня в лоб. А во мне что-то протестует. Упираюсь обеими ладошками в его грудь и вскидываю голову. Его лицо оказывается слишком близко. Несколько мгновений смотрим друг другу в глаза, а потом его руки разжимаются, и магистр делает шаг назад. Снова ледяная маска, сжатые челюсти, снова горечь в моей душе.
Закрываю глаза, чтобы не видеть его, и чувствую ладони на талии, а на губах обжигающее дыхание:
– Не играй со мной, Лира, – говорит он с негромким рыком. – Это плохо закончится для нас обоих.
Снова холод, потому что его больше нет рядом со мной. Но слово «нас» застряло в уголочке моей души.
Открываю глаза.
В центре лужайки огромный дракон с огненно-красной чешуёй. В солнечных лучах она отливает золотом. Он гораздо крупнее двух моих огненных братьев.
Зверь поворачивает ко мне свою огромную голову. Он смотрит на меня как-то иначе, с интересом, не так, как драконы моих братьев.
Вспоминаю момент, когда в глазах магистра уже появлялись вертикальные зрачки, и в тот момент он был готов взять на себя разговор с моими родителями. Получается, дракон относится ко мне теплее, чем сам магистр? Хотя какая разница: теплее или холоднее? Магистр только что всё сказал.
Красное с золотом крыло приглашающе касается моих ног, и я, привычно держа баланс, поднимаюсь на гребень.
На душе холодно и пустынно. Сейчас мы вернёмся в Академию. А там меня переправят к родителям.
Может, не стоит сопротивляться той участи, которую для меня уготовили?
Упаднические мысли развеиваются с первыми же порывами встречного ветра. Не первый раз я лечу на драконе, но каждый раз для меня это чудо. Неужели придёт и моё время? И я смогу превращаться в гордого и прекрасного зверя? Свободного. СВО-БОД-НО-ГО!
Хочется раскинуть руки и закричать так громко, как смогу. В принципе, я всегда таким способом и выражаю свой восторг, когда поднимаюсь в небо на ком-нибудь из своих старших братьев. Но сейчас заглушаю в себе это желание. Неудобно перед магистром и его драконом так по-детски вести себя.
Но зато я могу улыбаться. Потому что в полёте всё становится очень простым. И все проблемы кажутся надуманными.
Никто и ничто не заставит меня наступить на мою гордость. Пусть засунут свои политические проблемы… куда? Вот именно туда.
Мама моя родилась в другом мире и, надо сказать, принесла оттуда немало слов, способных шокировать жителей Айсгарда. Вырывается у неё порой. И мы с Кирой всегда были не прочь что-нибудь перенять.
«Нет чтобы что-нибудь хорошее», – вздыхала частенько мама, когда мы её «радовали» чем-нибудь недостойным княжеских дочерей.
Жаль, что полёт оказался коротким, но вид, открывшийся на Академию с высоты, искупил всё. На экзамены я добиралась сюда через портал, по территории прошлась совсем немного, некогда было изучать обстановку. Да и зачем спешить, если впереди пять лет учёбы?
А сейчас дух захватило от красоты. Величественные здания на уступах среди цветущих деревьев, купола и крытые галереи, водопады и горы до самого горизонта. Даже не верится, что когда-то, ещё до моего рождения, здесь царствовала вечная зима. Вот бы глазком взглянуть, как в те времена выглядели скованные льдом потоки воды.
Холод отступил только после победы над Хаосом. И больше всего расцвёл Южный Предел, в котором правит мой отец. Здесь самые редкие и красивые растения и самые вкусные фрукты. А ещё здесь есть море, где-то в центре которого возвышается над волнами остров с Морской Академией. Там теперь учится Кира, моя сестра.