Корпулентные достоинства, или Знатный переполох. Часть 2 (СИ)

Невольно я улыбнулась. Под напором его искренних эмоций страхи и неуверенность отступили, и в дом я вошла хоть и мандражируя, но уже полна надежд.
К облегчению, никакой пышной встречи нам не устраивали. Напротив, нас встретил только дворецкий. Дима проводил меня в комнату, где меня уже ждала Марфа, моя служанка.
— Отдохни немного, освежись, а потом я тебя со всеми познакомлю.
В этот момент в комнату вбежал маленький мальчик с пшеничными волосами, чертами лица похожий на моего мужа.
— Отец! Ты дома! — Но в следующее мгновение ребенок увидел меня и резко остановился, не добежав до Димы всего несколько шагов. Отчего-то в его глазах промелькнул страх, и он опустил голову и потупился. — Простите.
Дима тут же преодолел разделяющее их расстояние и, подхватив сына на руки, подкинул вверх и поставил перед собой. Отчего тот рассмеялся и немного оттаял.
— Петруша, это Евдокия Поликарповна, моя жена и твоя мама.
Я укоризненно на него посмотрела и исправила:
— Можно просто Евдокия. И, надеюсь, мне и правда удастся стать тебе матерью.
Отчего-то мальчик от моих слов насупился и буркнул в ответ что-то, что должно было означать приветствие. Неловкую паузу прервал Дима.
— Ну что ж, Дусенька, отдыхай. А мы будем ждать тебя внизу к обеду. Он уже скоро.
В этот момент в открытых дверях комнаты появилась статная дородная дама.
— Ох, Петруша! Ну что же ты опять убежал? Добрый день, Дима. А вы, должно быть, его новая жена.
И это «новая жена» было сказано как «очередная». Неприятно, знаете ли, хотя вроде и говорила она с улыбкой и доброжелательным выражением лица. В общем, придраться было не к чему, но настроение очередной раз ухнуло вниз.
— Да, тетушка, позвольте вам представить: Евдокия Поликарповна Заславская, моя жена. Дусенька, а это моя тетушка Леокадия Львовна Проскурина. Она помогает мне присматривать за Петрушей и вести домашние дела.
«Вот это я попала! А у этого дома уже есть негласная хозяйка… И как прикажете нам уживаться?» — пронеслись в голове безрадостные мысли. Но я изобразила самую приятную из своих улыбок — во дворце еще и не тому научишься — и произнесла:
— Рада с вами познакомиться.
— А уж как я рада! — тут же отозвалась тетушка, расплываясь в такой сладкой улыбке, что я побоялась, что ее вот-вот перекосит.
— Тетушка, мы с Петрушей собирались оставить Евдокию немного отдохнуть.
— Ах, конечно-конечно! Подойдемте! Буду рада с вами пообщаться позже, — попрощалась она и, словно корабль, выплыла прочь, и за ней последовали все, кроме Марфы.
Как только они покинули комнату, я выдохнула и, присев в ближайшее кресло, прикрыла глаза, собираясь с мыслями.
— Госпожа, — отвлекла меня от безрадостных размышлений Марфа, — все ваши вещи я уже развесила и приготовила к обеду платье.
— Отлично. Спасибо.
— А какая у вас комната красивая! Да и сам дом! Не хуже, чем у вашего папеньки!..
Она продолжала что-то щебетать, а я, наконец, огляделась.
Комната и правда была большой и светлой, но розовые шелковые обои — не мое. Они явно остались от прежней хозяйки апартаментов. И знаете, это меня почему-то задело. Я, конечно, понимаю, что готовить комнату специально под меня у Димы не было времени. Обычно свадьбы назначаются не раньше, чем через полгода после помолвки, и тогда бы он позаботился о такой мелочи, но вот именно сейчас это раздражало. Не то чтобы мне не нравилось быть второй… Да, черт возьми, мне действительно не нравилось быть второй! А тут еще эта тетушка! Как-то не так я себе представляла начало своей замужней жизни… Но это ведь сугубо мои внутренние проблемы. И их нужно как-то переварить и решить, не вываливая на ни в чем не повинного мужа. Знала же за кого выхожу замуж!
К обеду я немного успокоилась и привела мысли в порядок. Дима лично за мной зашел. Внизу нас уже ожидали слуги, с которыми он меня и познакомил. За обеденным столом, кроме нас с тетушкой и Петруши, присутствовал еще гувернер мальчика — француз Шарль-Антуан Нуаре. Кроме французского, он в совершенстве знал английский и с малых лет занимался с мальчиком языками.
  
За столом велась внешне необременительная беседа, но некие тона и полутона делали ее довольно напряженной. Тетушка пыталась меня прощупать на предмет характера и чего от меня ожидать, француз постоянно поправлял мальчика по поводу манер, тот явно был расстроен и рассеян, а Дима безуспешно пытался шутить, чтобы поднять нам всем настроение.
Когда обед закончился, я попросила мужа уделить мне немного времени.
— Конечно, — он улыбнулся и непроизвольно покосился на часы. И я поняла, что времени у него не так и много.
— Тебе еще сегодня нужно во дворец? — решила прояснить.
— Да, к сожалению, сейчас навалилось слишком много работы, чтобы я имел возможность устроить себе полноценный выходной.
— Когда ты едешь? — расстроилась я.
— Вот поговорим с тобой и поеду, — он подошел и обнял. — Что случилось?
— Да ничего такого. — В его руках было хорошо и уютно, и все сомнения и переживания показались глупостью. — Я хотела выпустить Матвейку, нашего маленького домовенка. Он ведь и так уже слишком долго в моем старом сапоге сидит. Ждет, когда мы его в дом пустим.
— А и правда! Я что-то совсем о нем забыл. Конечно, давай выпустим! Только… Наши домочадцы его не испугаются?
— Не должны. Он ведь умеет быть невидимым для чужих. Но мы в любом случае можем попросить его ходить по дому в образе кота, и никто ничего не заподозрит. А потом мы кому надо расскажем.
— Хорошо, где будем выпускать?
— Не знаю, можем и здесь, — указала я на гостиную.
— Хорошо, тогда я сейчас принесу твой волшебный сапог.
Чмокнув меня в нос, направился за домовым, а я осталась в задумчивости сидеть на диванчике.
Через несколько минут в гостиную проскользнул Петя и, не замечая меня, шмыгнул за тяжелую портьеру. После чего дверь резко открылась и в нее вошла одна из служанок.
— Ой, Евдокия Поликарповна, простите, что потревожила. Я ищу Петрушу. У него дневной сон по расписанию. Вы его не видели?
— Нет, не видела, — не моргнув глазом соврала, а когда служанка вышла, позвала: — Петя, выходи. Здесь тебя больше искать не будут. — Поначалу портьера даже не шелохнулась, а потом из-за нее сначала недоверчиво высунулась голова мальчика, а после и он весь. — Иди сюда, — я похлопала по дивану рядом с собой. Мальчик лишь недоверчиво покосился на меня, но остался стоять на месте. И откуда только в нем столько опаски и недоверия по отношению ко мне? — Я не кусаюсь. Честно-честно! — заверила его. — Трусом мальчик выглядеть не хотел, а потому неохотно, но подошел и присел рядом. — А мы сейчас будем домового выпускать, — огорошила я его новостью. — Только это тайна!
— Настоящего? — глаза мальчика округлились. — Который из страшных сказок нянюшки?
— Настоящего, — подтвердила. — Только он совсем не страшный. А очень добрый!
— А разве домовые бывают добрыми? — не поверил.
— Конечно! Это только в страшилках их злыми делают. Хотя для плохих людей они и правда могут такими показаться. Они ведь защищают свой дом, делают его уютным, помогают поддерживать хорошую атмосферу. С детьми любят играть.
— А вы их уже раньше видели, домовых этих? — подался он заинтересованно вперед.
— Конечно! Вот, к примеру, тот, которого мы с твоим папой собираемся выпустить, меня вкуснейшими плюшками кормил! А еще он очень ласковый и умеет превращаться в кота!
Глаза мальчишки загорелись, и он захотел спросить что-то еще, но в этот момент дверь отворилась, и вошел Дима.
— Петр? — удивился он. — Почему ты еще не спишь?
— Папа, я уже большой и не хочу днем спать!
— Но… — попытался он возразить.
— Дима, ему ведь и правда уже шесть лет. Уж лучше пусть вечером пораньше ляжет.
— А как же? — он выразительно покосился на женский стоптанный сапог в своих руках.
— Петя с нами будет Матвейку встречать. Он обещал никому-никому не говорить! Правда? — повернулась я к мальчику, и тот закивал так активно, что не улыбнуться было невозможно.