Адвокат вольного города 7 (СИ)

— Не было назначено. Он мне поручал одно дело, и я не уверен, что имею право Вам об этом говорить.
— Чё?
— Говорю, задание дал секретное, никому не велел рассказывать, в том числе и прислуге. Говорит, как сделаешь, если получится, то приходи ко мне под утро в любой день.
Охранник не обиделся на слово «прислуга» и от моих слов сделался задумчивым.
— Хозяин может. Но его же нет… Что же делать?
— А в доме может кто что знает?
Охранник потянулся и набрал по внутреннему телефону.
— Да, это Арсен. Ко мне тут пришёл наш доставщик… Как там тебя? — перевёл он взгляд на меня.
— Алмаз, который молдаван.
— Алмаз. Ну что за «и»? Звоню, значит надо! Так вот, ему хозяин какое-то задание давал, а он мне не говорит. Вы пообщаетесь?
Он грохнул трубку и улыбнулся улыбкой человека, который решил моральную дилемму и сбросил с себя проблемы.
— Иди в дом, к Поликарпу Сергеевичу, общайся там и сам рассказывай, что тебе можно, что нельзя. Это всё не моего ума дело, понял? Всё, сейчас машину проверю и езжай. И кати сразу к главному входу, сегодня можно.
Накрапывал дождик. Поликарп Сергеевич открыл мне одну из створок остеклённых шикарных дверей и на секунду меня посетила мысль, что если получится, то эти дурацкие двери станут моими вместе с особняком и я понятия не имею, что с ними делать. Ну или меня похоронят, это всё ещё более вероятно.
— Слушаю, молодой человек.
— Да я даже не знаю.
— Представься для начала, — идеально поставленным голосом предложил слуга, а это был, насколько я понимаю, его личный водитель.
— Алмаз меня зовут. Да мне тут Амвросий Дмитриевич попросил одну штуку поспрошать.
— Кажется, я догадываюсь, — кивнул он.
— Так и как мне бы пред его ясные очи?
— Он убыл.
— Куда?
— Не твоё дело, голубчик. Вообще-то в Челябинск, то есть достаточно далеко.
— А как же он, стесняюсь спросить? — я указал на слугу, намекая, что хозяин не мог уехать без своего водителя. Не сам же он за руль сел?
Слуга усмехнулся, но скорее дружелюбно.
— Ты же не думал, что слуги дома — это всё, что есть у моего господина? Вопрос потребовал участия нашей охраны, так что убыл он с ней. И вообще, как я и сказал, тебя это не должно волновать.
— Ну, как не должно? — возмутился я. — Мне барин велел. Пойди и узнай у цыган. А как узнаешь…
— Если результат положительный…
— А он, Поликарп Сергеевич, знаете ли, положительный. Он трижды положительный, между прочим!
— Ого! Ничего себе. Посидите тут.
— А Вы что, знаете, об чём меня поручил барин? — подозрительное сощурился я, но он меня проигнорировал.
Слуга полез в карман и достал небольшой, но вполне узнаваемый мобилет.
После шестого гудка трубку взяли.
— Амвросий Дмитриевич, прошу прощения, что отвлекаю, — залебезил слуга.
— Ну что там у тебя? Опять колымага поломалась?
— Никак нет-с, всё в исправности-с. Тут пришёл давнишний водитель, цыган.
— Я молдаван! — возмутился я притворно и подпрыгнул на стуле.
— Да-да, молдаван. У него вопрос важный.
— Прямо настолько, чтобы ты мне звонил? — ехидно спросил Вьюрковский.
— Да, прямо настолько, Ваше сиятельство.
— Ну дай ему, что ли, трубку. Но если вы меня обманываете, то его выпорю, а тебя лишу коньяка на месяц.
— Ты уж не подведи, — одними губами выдохнул слуга и передал мне трубку.
Тут была некоторая сложность.
Адвоката Филинова Вьюрковский видел в жизни один раз, когда выстрелил в него посреди улицы в Кустовом. Кстати, наверняка этот же обманчиво вежливый слуга был за рулем их лимузина.
А вот по телефону он общался со мной не так давно.
Я откашлялся и заговорил более утробным и шепелявящим голосом:
— Ваше сияние… Это Алмаз, который… которому…
— Ты говори толком, не расшаркивайся там, Алмаз.
— Ну, Вы же велели прийти сей же момент, с утра прибежать и доложить!
— Давай с начала. Ты по поводу камушков?
— Ась⁉ Да, про йих.
— Ну и что узнал, пустомеля?
— Дык, есть у цыган.
— Они так говорят или ты их видел? На что они похожи?
— Барин, не губи… Но я их не только видел, но и взял, чтобы Вам продать. Я сказал, что мой барин коллекционер и собирает такие камушки, только фамилии Вашей не называл, само собой. Они мне их дали, чтоб продал и деньги принёс.
 
— Да ну, — скептически сказал граф. — И на что они похожи?
— Ну, это…
Я достал макры из кармана и посмотрел на них.
— Ну, они желтоватые и крупные.
Слуга перехватил трубку и выдохнул туда:
— Ваше сиятельство, это Поликарп. Это они. Настоящие или прям один в один.
Видимо, граф ведёт поиск камней давно и всех туда подключил.
— Дык, мне-то что тепереча делать? — жалостливо протянул я, наклонившись к трубке. — Сам цыганский барон ждёть, а Вы, извиняюсь, уехамши!
— Не ссы в трусы, малой, всё нормально будет.
Я фальшиво улыбнулся слуге. Надеюсь, этот хрен собачий не пристрелит меня в следующую секунду? В особняк графа я езжу мало что без оружия, но и без броника, только Шило на мне и то потому, что меня в последнее время обыскивать перестали при въезде.
  
Глава 22
 
Карманник
 
— Ты вот что, сколько им обещал? — рокотал мобилет приглушённым голосом Вьюрковского.
— Я думал, Ваше сияние скажет? — жалко пролепетал я в трубку.
— У меня есть стандартная упрощённая цена, по тысяче за штуку. Элементарно, Ватсон. Предлагаю так, история простая, макры у цыган ворованные. Мы не на базаре, бери по тысяче и уходи.
— Дык я согласный, всё, что Амвросий Дмитриевич прикажет, на всю тысячу за штуку согласный!
Трубка снисходительно усмехнулась.
— Поликарп?
— Я здесь!
— Пойди возьми из моей тумбочки, из расходных, три тысячи и отдай. Нет, не так. Из виду его не выпускай, головой отвечаешь!
— Так точно! — молодцевато гаркнул водитель и внушительно показал мне кулак.
— Возьмёшь деньги и иди, там, в дальнем зале, есть квази-тестер. Аппарат такой, помнишь?
— Конечно!
— Ни черта ты не помнишь без моей подсказки! На третьем режиме, должно показывать белый окуляр индикатора и цифру восемь. Если что-то не так, крути этого молдо-цыгана как урку. Приеду через пару дней и разберусь. Ну, а если всё верно будет, выдай ему деньги и пусть идёт на все четыре стороны. Алмаз, ты там?
— Куды ж я денусь, Ваше сияние? Туточки сижу.
— Сделай всё хорошо, получишь деньги. Сколько цыганам отдашь? Говори, как на духу⁈
Войдя в роль, я изобразил смесь смущения и страха, хотя видел меня только водитель.
— Пиццот… по пиццот, то есть — половину.
— А-ха-ха-ха! Ну каков же шельмец! Хвалю! Получай денежку, ищи ещё и они пусть ищут. Пусть знают, что граф не обманывает, а вот если его обмануть, то никто и не скажет, где могилка твоя. Фирштейн?
— Эээээ? Вот последнего не надо, Ваше сияние! Слушаюсь! Буду искать и не обманывать.
— Всё. Молодцы, хвалю. Будет, что на обеде в Эрмитаже отметить. Ну, бывайте, позже созвонимся.
Он сбросил вызов, а я незаметно выдохнул.
В ходе манипуляций водитель тщетно попытался обсчитать меня на сто рублей. После проверки макров он явно неохотно вскрыл банковскую упаковку и отсчитал мне три тысячи сотенными купюрами. Точнее сказать, отсчитал двадцать девять купюр, две тысячи девятьсот рублей. Крысёныш!
— Слушай, Поликарп, я при графе человек вежливый, но ты падла, если ещё раз попробуешь меня надурить… Ты выедешь из поместья в город по делам, а назад без головы вернёшься, понял?
В подтверждение своих слов я достал Шило и направил в сторону его брюха.
Водитель испугано ойкнул и тут же сделал строгое, обиженное лицо.
— Да я случайно обсчитался, щенок.
— Я тебя предупредил.
С видом оскорблённой невинности он «додал» мне сотенную купюру и швырнул в меня расходным домовым журналом, чтобы я расписался в получении.
Я поставил закорючку и неискренне улыбнувшись, попрощался.