Адвокат вольного города 7 (СИ)

— Аркадий Ефимович, довожу до Вашего сведения что Вы представлены к награде — медаль «Знак императорского благоволения» и его предварительно согласовал сам государь.
— Когда вручение?
— После оформления, это занимает от двух недель до нескольких месяцев.
— Ладно, буду знать.
— Разрешите садиться, господин посол?
— Мы будем сегодня серьёзными или как? Или я пошёл?
Константин показал мне на три новенькие кресла, стоящие друг напротив друга, и мы все уселись
— Так что Вам разрешили рассказать, Аркадий?
— Ничего не разрешали, не запрещали. Короче, государь расспрашивал про дипломатию и конституцию каганата.
— И?
— Ну, в целом он одобрил идею внедрения конституции в степном каганате, как возможности эксперимента. Но это далеко не всё.
— А что ещё?
— Согласовал создание там банка, торговли, железной дороги и местного казачества.
— Казачества?
— Ага, я вот прямо сейчас смотрю на будущего руководителя Южноалтайского казачества, — повернулся в направлении Дмитрия.
— Э, Аркадий, Вы уж не бурейте, голубчик, на моего заместителя рот-то не разевайте. Я Вам его не отдам.
— А кто сказал, что я его заберу? Наверняка Вас пошлют в каганат вместе с ним, присматривать за мной и новым конституционным проектом. Дмитрий будет рулить созданием казачества и военной поддержкой дружественному кагану, Вы — создавать агентурную сеть.
— Такое не Вам решать. Да и в Кустовом я недавно, зачем меня ещё куда-то перемещать?
— Это точно, не мне решать. Но простое прогнозирование показывает, что вероятность такого развития событий высока.
— Поживём-увидим, — недовольно нахмурился он. — Надеюсь на этом новости заканчиваются?
— Из того, что могу сказать, да.
— Когда Вы в каганат?
— Судя по вопросу, Вы больше претензий к моему самолёту не имеете?
— Имею. Мы его заберём, и Вы будете взлетать в разрешительном порядке, — вздёрнув вверх подбородок, победно улыбнулся агент.
— А у вас и пилоты есть?
На это Константин отвёл глаза и не ответил.
— Официально сообщаю любимой мной службе, что самолёт является собственностью дипломатической миссии, по принципам экстерриториальности он не подчиняется требованиям имперских или республиканских властей и нападение на него будет считаться актом войны, несмотря на наши дружеские отношения. Полагаю, что проведение каких-либо мероприятий подобного рода потребуют самых высоких согласований.
По мере того, как я говорил, улыбка Константина меркла, на последних словах он сжал челюсть и даже слегка скрипнул зубами.
— К вопросу — когда? Жду, когда назначат посла Кустового в каганате, тогда и начну мотаться. На самолёте дипломатической миссии.
— Ладно, мы пока забудем про самолёт, хотя полагаем, что он прибыл в город не вполне законно…
— Это просто предположение секретной службы. Домыслы. А пока ожидаю решения Кротовского, кстати давненько я его не видел, а здесь ещё кое-какие мероприятия произведу.
— Из разряда таких, что мне за Вас будет, во-первых, стыдно, во-вторых, страшно?
— Жалеете, небось, что в Кустовой попали, а, Константин?
— Жалеть нельзя. Такого нет в моей служебной инструкции.
У меня зазвонил мобилет. Это был Танлу-Же. Несмотря на то, что они с Константином не просто знакомы, но даже ведут дела, предпочёл не общаться при секретной службе, поэтому звонок сбросил.
— Думаю, что мне пора. Дел много. Самолёт заправить. Тайлера, опять-таки, проведать.
— Предупреждайте впредь о своих делах, а то в Вас иногда стреляют.
— А Вы арестуйте злодея-руководителя, так сразу и перестанут.
…
Выйдя от Константина и отойдя на приличное расстояние, набрал Танлу-Же.
— Простите, что дёргаю, Аркад Ий. У нас на строительной площадке полиция.
— Меня ищут?
— Да.
— Опять? Этим-то чего надо? Всё ещё горят желанием пообщаться по делу о нападении?
— Нет, в связи со стройкой.
— О как!
— Мы тут все массово забыли русский, но Вы же знаете, они в таких случаях всегда везут нас на экскурсию к себе в участок. К тому же хотел сказать, что ремонт Ваш закончили, который в офисе, после известных событий, так там теперь регулярно трезвонит телефон.
 
— Понял, аллюром три креста скачу к Вам. А телефон, ремонт, это всё потом.
Для поездки пришлось брать извозчика, ещё и приплатить ему пять рублей, чтобы он не плёлся, как умирающий ослик.
…
— Ну что, Ваше благородие, доигрались? — весело, словно сказал озорную шутку, изрёк щекастый полицейский в чине майора, которого сопровождало ещё трое сержантов, которые поигрывали мускулами и вертели в руках короткие дубинки.
— А тут кто-то рассчитывает на взятку? — со вздохом оценил его цветущий вид я. — Ну давай.
— Что давай? — не понял удивлённый майор.
— Составляй протокол. Для начала. Попробуй придумать, что, по твоему мнению, я нарушил.
— Известно, что, строительные работы ведутся без разрешения и проекта.
— Повторюсь, давай, жги, — подбодрил его я, неискренне улыбаясь.
— Какой-то Вы, Ваше благородие, хитрый и не испуганный. А ну как я всех этих нелегальных работников арестую?
— Валяй. Как арестуешь, так и выпустишь, так всегда происходит.
— Но ведь я всех их оштрафую. С каждой китайской морды по десять рублей штрафу, по червонцу с лица. Тут и на две тысячи наберётся, — довольный своими математическими выкладками, заявил он. — А со мной и парнями можно и дешевше договорится. За три сотни мы так и быть, прикроем глаза на твои многочисленные нарушения.
— Не прикроешь, потому что — денег не дам. Хлеборезку ты прикроешь, а глаза нет. Выписывай свои штрафы.
— И выпишу! — выпятил он челюсть.
— Выпишешь. А я обжалую, все до единого.
— Ну и что?
— А то, что ты даже протоколы не сможешь нормально оформить. А пока ты, пыхтя, их напишешь, я представлю трудовые договоры, ведь буквально каждый здесь китаец, во-первых, обладает гражданством вольного города. А во-вторых, является легальным работником Филиновского прииска. В-третьих, исполняющим свои обязанности согласно официальному договору найма.
— Они языка не знают!
— А для работы на прииске он не нужен.
— Причем тут прииск?
— Я, барон Филинов Аркадий Ефимович, как частное лицо, нанял Филиновский прииск, руководителем которого совершенно случайным образом является Филинов Аркадий Ефимович, выполнить для меня вспомогательные строительные работы, согласно техническому заданию и сметы на принадлежащем мне участке.
— Разве так можно?
— А я сделал протокол об одобрении сделки с заинтересованностью. И потом, ведение строительных работ без разрешения, это вообще не компетенция полиции, для этого есть строительный надзор. С ним я и буду разговаривать. В результате ты получишь на двести своих протоколов двести отмен и двести взысканий судебных расходов, примерно… Как ты сказал, по червонцу с лица? Вот столько я и взыщу с твоего отдела. Какое большое спасибо тебе начальник отделения скажет, трудно себе представить, когда казначейство мне отлистает две тысячи из бюджета отделения… Самые лёгкие деньги в моей жизни, монстр меня сожри!
Полицейский заскрежетал зубами, переваривая сказанное. Какой-то у меня новый талант проявился, вызывать скрежет зубов работников силовых ведомств. Надо этим не злоупотреблять.
— Подведу итог. Миграционных нарушений нет, строительные… вне Вашей компетенции, а вам всем пора идти, вы своим присутствием мешаете работе строительной площадки.
Майор ошеломлённо стоял ещё какое-то время, гневно поблескивая глазками, а на лице застыла гримаса, словно он собирался вот-вот что-то сказать.
Однако разговор с адвокатом оно как… Ему как правило есть, что ответить. Стоит ли что-то говорить?
Полицейский наконец-то в ярости развернулся и решительно шагнул в направлении ворот. По траектории движения находился щуплый молодой китаец, который поспешил убраться с дороги. Поспешил, но не успел, полицейский зло пнул его по филейной части, отчего лёгкий китаец отлетел в сторону.