Витязь. Желанный трофей

– Без подтверждения уничтожения саблезуба награды вам не видать, – покачал головой чиновник.
– Вот потому я и пришёл в канцелярию его сиятельства. Свежеснятая шкура, полагаю, является достаточным доказательством того, что тварь убита. Так что не вижу никаких препятствий для получения награды. Сам же трофей могу продать хоть в Москве, где выручу и побольше тысячи. Ваше преимущество только в том, что вы можете решить вопрос с финансами без проволочек, – изобразил я самую любезную улыбку.
  
– А вам палец в рот не клади, господин Дубинин, – шутливо погрозил он мне.
– Я умею считать деньги, – обозначил я поклон.
Вообще-то, на фоне дьяка я выглядел… Скажем так, несколько неприглядно.
Одежда изгваздана, в мелких прорехах, результат трёхмесячной походной жизни и четырёхдневного шатания по лесам. Сапоги в плачевном состоянии с уже начавшей отрываться подмёткой. Кольчуга на правом боку порвана с пятнами уже начавшей местами появляться ржавчины. Словом, тот ещё босяк, да ещё и с дворянскими манерами. Хохма, да и только.
А вот нечего желудок ставить на первое место и жрать в трактире в три горла. Когда спохватился, понял, что если стану приводить себя в порядок, то опоздаю в боярский приказ, а тогда уж только завтра примут, если дело не срочное. Саблезуб мёртв, а потому причин для срочности никаких.
Но у меня нет лишнего времени. До начала учебного года осталось двое суток. Не хотелось бы портить отношения с преподавателями. Они пропуск в первый же день могут воспринять как пренебрежение, к чему относились весьма болезненно. Мне ведь учиться нужно, а не выпячиваться со своим эго, бодаясь с учителями.
– Хорошо. Пятьсот рублей за шкуру, тысяча – премия от его сиятельства. С этим ясно. Покажите добытую сферу, – наконец принял решение боярский дьяк.
– К чему это? – вздёрнул я бровь.
– Ну как же, её ведь тоже следует оценить.
– А с чего вы взяли, что я собираюсь её сдавать в казну? Мне она и самому пригодится. Так что на шкуре с премией и покончим.
– Нет, так не пойдёт, я…
– Ещё как пойдёт. Или я вынужден буду откланяться, – перебил его я.
– Но охотники…
– Я не охотник. Мой договор с Авдеевым не имеет силы с момента нашего возвращения в Покровск.
Для понимания, охотники обязаны проводить все свои трофеи через боярский приказ, где они всесторонне изучаются и проходят оценку. Зачастую не столь уж и придирчивую, так как поблажки охотникам дело обычное. Что-то выкупает сам боярин, так сказать, по праву первой ночи, остальное же охотники распродают сами. Единственное условие, они должны делать это в пределах городской черты.
Что же касается сфер, то до третьего ранга, то есть ёмкостью до двух сотен единиц плюс-минус они имеют свободное хождение. Всё, что выше, подлежит сдаче в казну по твёрдым ценам. М-да. Весьма грабительским, но альтернатива петля. Без вариантов и скидок на благородное происхождение. Так что желающих провести столь специфичный товар мимо казны не так уж и много.
Я же не охотник и сферу получил случайно, сумев выжить в схватке с напавшей на меня тварью. А потому она по закону принадлежит мне, и сдавать я её не обязан. Как, впрочем, не могу и продать. Оставить себе в личное пользование – несомненно, реализовать же – только через казну. В ином случае петля. Но и сдать можно, к примеру, в той же Москве, где цена будет раза в три выше. Это при условии, что я вообще стану от неё отказываться. Тут я пока ещё не решил. Всё же этот поход принёс мне в общей сложности тысячу девятьсот рублей. Большие деньги, если что.
– Но объявление его сиятельства о награде подразумевало, что все трофеи будут сданы в казну за полагающееся вознаграждение, – заметил дьяк.
– Его распоряжение было напечатано в «Покровских ведомостях», и там не было ничего подобного. Вероятно, газетчики что-то напутали, что ввело меня в заблуждение. В таком случае прошу меня простить, вынужден отказаться от премии и откланяться.
– Не стоит так спешить, милостивый государь, – послышался голос за спиной.
– Ваше сиятельство, – обозначил поклон дьяк.
Я обернулся и так же приветствовал боярина. Гагину на вид за сорок, крепко сложён и не лишён изящества. Аристократ бог весть в каком поколении, чего уж там. Одет в синий фрак с темно-вишнёвым воротником, светлую жилетку, на шее повязан пышный малиновый галстук. Брюки прямого кроя, светлые в тёмную полоску, в руке цилиндр. Подпоясан богато украшенным поясом с кармашками для рунных карт, на боку шпага. Пусть клинок и с драгоценными камнями, тем не менее видно, что это не парадная зубочистка, а настоящее оружие для боя. Причём рукоять имеет соответствующее гнездо, куда закладываются карты «Стилет».
На среднем пальце левой руки ранговый перстень с цифрой девять. Неслабо так для его возраста. Правда, это вовсе не показатель того, что у него сильный дар. Быть у ручья и не напиться глупо бы было. Через него проходит огромное количество ингредиентов, наверняка и алхимик знатный в вассалах имеется, а потому и недостатка в зелье роста он не испытывает.
– Газетчики ничего не напутали и прописали всё верно, – произнёс боярин, подходя ко мне. – Просто я уж и не упомню, когда тварь добывали не охотники или местные помещики. А тут одиночка сам по себе упокоил саблезуба. Чудеса, да и только. Позвольте полюбопытствовать, какой у вас ранг?
– Четвёртый, ваше сиятельство, – обозначил я поклон.
– Позволите взглянуть на сферу? – Он чуть склонил голову набок.
– Извольте. – Я извлёк из кармана трофей.
– Однако пятый ранг, – подбросил он в руке лиловый шарик.
– У меня был изрядный запас карт, что позволило пробить его защиту.
– Саблезуб обычно отступает, едва почуяв, что его дела плохи.
– Вероятно, его обмануло то, что я был один.
– Или вы не так просты, каковым хотите казаться.
– Разумеется, я не прост, – с поклоном согласился я.
– И это правильно. Себя следует ценить, – многозначительно потряс он пальцем. – Не желаете ли пойти ко мне на службу витязем? Подобное посторонним я предлагаю нечасто.
Витязи это элитные бойцы, в которых сюзерен серьёзно вкладывается, развивая их дар. Благодаря тому, что город боярина на границе, у Гагина для этого имеются все возможности. Но мне это предложение не интересно, потому что вложения нужно будет отрабатывать. Ну или отслужить. Хрен редьки не слаще.
– Мне позволено будет подумать, или я должен дать ответ немедленно?
– Подумайте, разумеется, – возвращая мне сферу, ответил он, и уже дьяку: – Аркадий Петрович, выплатите господину Дубинину всё сполна. И не забудьте оповестить Авдеева, чтобы он возвращался. И-и да. Выпишите его артели компенсацию в двести рублей.
А что? Нормальный такой хозяйственник. Ни разу не жадный и не самодур. Впрочем, а можно ли вести себя иначе на границе? Это во внутренних землях знать отличает чванство, на границе народ попроще. И я сейчас далеко не только о дворянах. Чернь в одарённых, конечно, нуждается, но не смотри, что крепостное право, тут это вовсе не равно бесправной и покорной скотинке. Тем не менее это не значит и то, что они могут себе позволить многое в отношении аристократов. Так что во взаимоотношениях выдерживается некий баланс.
Распорядившись, боярин вышел из кабинета, а Аркадий Петрович, потеряв ко мне интерес, сел за стол и, взяв какой-то бланк, начал споро его заполнять. Затем хлопнул печать, посыпал песочком и протянул мне.
– Прошу. Направо по коридору дверь с табличкой «казначей».
– Благодарю, – принимая бланк, ответил я, после чего без задержек поспешил на выход. Не хватало только, чтобы у казначея закончился рабочий день. В принципе, только пятый час пополудни, но кто их, чиновничьих душ, знает, когда им взбредёт свалить с рабочего места. Ну или там какой-нибудь переучёт, инвентаризацию или ещё какую хрень учудить.
  
Опасался я напрасно. Казначей оказался на месте и даже не выказал недовольства по поводу моего посещения. Принял бланк, деловито кивнул и лишь уточнил, векселями я желаю получить или ассигнациями, и не нужно ли часть выдать серебром. Я предпочёл наличку и без металла. Ну его тяжести носить. Размен у меня и так имеется.