"Фантастика 2024-131". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

Там я сам снял часового и секрет с пулемётом, и мы спокойно угнали восемь единиц техники. А именно: две «четвёрки», грузовик с боеприпасами и топливом именно к ним, тяжёлый пушечный броневик французского производства, грузовик со спаренной автоматической зенитной пушкой «Эрликон» в кузове. Ну и «Ганомаг» со спаренными зенитными пулемётами да два грузовика с боеприпасами и топливом. Зенитчикам отдам, запас снарядов к пушке тоже был. А «Ганомаг» – Михайлову.
Когда мы удалялись от села, там поднялась стрельба и взлетали ракеты, но это ничего не дало, оставшаяся техника, подожжённая, ярко полыхала. Отогнали всё не на хутор, куда по следам придут злые немцы: ещё не хватало хозяев подставлять. Мы по той же причине и припасы свои дали, оставив себе трофейные. Чтобы по разгильдяйству не показать пустые банки и коробки от припасов с немецкой символикой. Чтобы вопросов к ним не было.
Технику укрыли – часовые охраняют, – а я вернулся на хутор. Поднял группу рано утром, позавтракали и, спешно погрузившись, покинули хутор. Дальше – до стоянки трофеев. Политруку я приказал принимать под командование три единицы боевой техники. Отдал оба танка и броневик – взвод. Тот командирским сделал именно броневик. Я-то думал, танк выберет.
Зенитчики осваивали новую пушку, Михайлов принял второй бронетранспортёр, грузовики с топливом и боеприпасами в нашу тыловую колонну, и мы двинули дальше. Я уже наметил план по уничтожению ближайших трёх небольших моторизованных групп. Роту ту в селе я тоже побью, но в чистом поле. Выбивать её из села – это огромные потери получить. Лучше встречу на моих условиях.
Экипажи в трофеях сформированы из встреченных танкистов, которые потеряли свою технику. Командиров я отсылал дальше в тыл, мне они не нужны, а бойцов оставлял. Впрочем, остались два лейтенанта, которые согласились уйти под мою руку, оба стали командирами танков, так что осваивали технику по ходу дела. Теперь с таким усилением можно и на что-то посерьёзнее замахнуться. А проблемы с боеприпасами я решу – нападу на тыловые автоколонны немцев.
Пока немцы сильно заняты: блокируют и уничтожают те войска, что в котле сейчас, особо сильно не влияя на ситуацию в сторону Москвы. Тут у них войск не много, вот эти подразделения бить я и собираюсь.
До первой группы было километров девять, немцы остановились в небольшой деревеньке и как раз покидали её, благо именно по той дороге, где мы их и ждали. А тут одна дорога, по одной немцы и приехали, вполне логично, что двинут дальше, а не обратно. Ну наугад встал – и повезло. К нам подкатили пять тяжёлых мотоциклов, усиленных двумя бронетранспортёрами и одним пушечным броневиком. Смешанная группа. Обычно или мотоцикл, или что-то с пушками.
Кстати, не так и далеко ночевала группа окруженцев, они видели, как мы встаём в засаду, и двинули к нам по открытому полю. Вот дебилы! Немцы уже приближались, а те увидели точки на горизонте и побежали. А куда? К нам. Имбецилы. А по-другому не назвать. Немцы сближались быстро, дорога сухая, хорошо укатанная, нашим до нас километр бежать, да по вспаханному полю.
Немцы бегунов, конечно, заметили – те почти добежали до засады. Я же грязно матерился при экипаже, рацией не пользовался: у нас режим радиотишины. А это единственное хорошее место для засады на десять километров вокруг: до дороги сто метров и густой кустарник в овражке. Из-за двух десятков мудаков, трое из которых в командирской форме, засада на грани провала.
Само собой, немцы нас засекли и, резко развернувшись, задали стрекача. Дистанция пятьсот метров – и они ушли в низину, смысла бить вслед не имело. На виду покажутся, когда до них километра полтора будет. Немцы-то уже в курсе, что их мобильные группы бьют в этом районе, потому и были осторожны.
– Уходим, – был мой приказ.
Броневики, танки, бронетранспортёры скидывали маскировку, покидали овражек и, разгоняясь, уходили. На просьбу политрука подобрать окруженцев, почти добежавших до нас, я ответил категорическим отказом. Да я из принципа с ними никаких дел иметь не желаю. Потому что банально шлёпну командира, старшего по званию, без суда и следствия. И за дело.
 
Связь работала между советскими машинами и трофейными. Два мастера-ломастера из моих бойцов и один из пришлых танкистов в этом деле разбирались, поработали с рациями и так всё настроили, что связь появилась со всеми девятью машинами. Я тут и бронетранспортёры Михайлова считаю, у того тоже рации были.
А вот политрук меня неприятно поразил: он остановил свой броневик и оба танка (командиры ему подчинялись) и стал ожидать подхода окруженцев. Те уже не бежали, заполошно дыша, а неторопливо брели, пытаясь отдышаться. Я же приказал увеличить скорость. Кроме четырех броневиков были «Ганомаги» Михайлова, зенитка пулемётная и грузовик ЗИС, что вёз стрелков.
Тыловая колонна под прикрытием мотоциклистов и второй зенитки, уже пушечной, ждала в пяти километрах, в роще. Там не обнаружить их с воздуха. Иванов пытался выйти на связь, но я отдал ему приказ радиотишины, сообщив перед этим:
– Решил не подчиняться приказам – дальше сам. Что будет с тобой и твоим взводом – мне плевать. Удачи желать не буду. Это всё, у меня приказ командования, и его нужно выполнять. Теперь заткнитесь все, тишина в эфире.
Тот что-то пытался вякнуть, но плевать. Молча доехали до рощи, забрали тылы и двинули дальше. Как я видел, пообщавшись с окруженцами, взвод политрука пытался нас нагнать – осмотрели следы колёс на поворотах, куда свернули. «Ганомаги» нас демаскировали, правильно ехали, просто не успевали. Потом те вышли на место следующей нашей засады, где дымилась немецкая техника. Да, тут удача нам улыбнулась, не было окруженцев-идиотов.
Тут повезло: немцы вызвали-таки авиаразведчик, и тот первым нашёл группу именно политрука у остатков дымившейся расстрелянной колонны. Правильно опознаться немец не смог, всё понял и направил в этот квадрат ближайшие бронегруппы. Те, что усилены танками или самоходками. Сначала навели авиацию, а там и две самоходки отработали, потом пехота подошла и подчистила.
Я за этим со стороны наблюдал, дроном. Из людей политрука Иванова и окруженцев, что как десант ехали на танках, выжило восемь человек. Они бежали к реке – там кустарник, деревья, можно укрыться. Хм, а политрук выжил, улепётывал – любо-дорого посмотреть. Впрочем, я ему даже в какой-то степени благодарен. Пока немцы гоняли его взвод по дорогам, бомбили, на засаду самоходки выводили, я провёл небольшую аферу.
В той колонне, что мы побили первой (первая засада сорвалась; хоть и со второго раза, но колонна на сегодня побита первая), нам удалось захватить полевую кухню. Вещь очень нужная. К замыкающей машине немецкой колонны прицеплена была. Причём наша, советская. Трофей, видать. Когда я задачи перед строем бойцов ставил, пообещал яйца оторвать, если кто её повредит.
Михайлов отобрал лучшего стрелка, который поразит шофёра машины, чтобы тот не сбежал. Так что технику уничтожили из засады, двенадцать единиц – три танка, самоходка, три бронетранспортёра, грузовики и всего один мотоцикл. Да, зенитки у них не было. Поэтому сожгли всё, а кухню с машиной прибрали. Только стрелок был серьёзно ранен немецким поваром – серьёзное проникающее в грудь. Но это первая потеря за два дня. Затем мы отъехали. Впереди я видел большую группу наших бойцов и командиров, там командовал генерал, к ним и направились.
Вообще, небо к обеду тучами заволокло, приходилось дрон под ними гонять, и высота уже не помогала, но приметил наших. Я вышел с ними на контакт и вызвал два самолёта. А что, позывной имею, коды связи со штабом фронта – тоже. Пусть рации у броневиков слабые, но там, в штабе, как раз мощная, и «услышит» нас.
Был особый норматив – в случае встречи старших командиров, особенно генералов, вызвать самолёты для эвакуации. Так что я не только генерала отправил в Брянск (тут его зам, полковник, остальных доведёт), но и раненого бойца вторым самолётом. Также с генералом передал свои рапорты, документы убитых немцев и рапорт на политрука Иванова. О том, что не выполнил приказ и бросил мою группу, уведя трофейную технику. Лучше первому подать, иначе тот настучит. А кто первый сделал, тот и прав.