Грехи за сигареты (ЛП)

— Тебе нужно пойти в больницу, — сказала я.
— Я в порядке.
И как бы в подтверждение своих слов, он попытался расправить плечи и ускорить шаг. Когда его лицо напряглось от боли, я вздохнула и обхватила его рукой за талию.
— Обопрись на меня.
Входя в отель, Кейден не поднимал головы, но я заметила, что люди смотрят на него. Теперь, когда мы были под лучшим освещением, я заметила, что его рубашка забрызгана засохшей кровью. Была ли это его собственная или чья-то ещё?
— Оставайся здесь, — сказала я ему, оставив его прислонённым к каменной стене у лифтов. На стойке регистрации я попросил аптечку первой помощи. Если мне не удалось убедить его поехать в больницу, то, по крайней мере, я могла бы промыть рану на его губе.
Это вызвало полуулыбку у Кейдена, когда он увидел, что у меня в руках маленькая аптечка. Вернувшись в нашу комнату, он упал на край дивана в гостиной, переводя дыхание.
— Снимай рубашку, — сказала я, стоя перед ним.
— Ого, мы ещё не ужинали, а ты уже хочешь снять с меня одежду.
Я сложила руки на его жалкую попытку пошутить.
— Снимай рубашку, или я оттащу твою задницу в больницу.
Он насмехался.
— Хотел бы я посмотреть, как ты попробуешь, принцесса.
Несмотря на свою браваду, он медленно снял рубашку, морщась при этом.
Я вздохнула. Множественные злые синяки покрывали его безупречную кожу от твёрдого живота до рёбер и верхней части больших рук. Я не могла поверить, что кто-то сделал это с ним. Чувство вины свернулось у меня в животе.
Случилось бы это, если бы я осталась там, где он мне сказал?
А где были Сэм и Джекс? Были ли они с Кейденом, когда это произошло?
— Это выглядит хуже, чем есть, — попытался оправдаться он, заметив выражение моего ужаса, которое я не особо старалась скрыть.
— Ты собираешься объяснить, или это ещё одна вещь, которую ты будешь скрывать от меня?
Он вздрогнул.
— Я подрался.
— Это та часть, где ты говоришь мне, что я должна была увидеть другого парня? — спросила я.
— Что-то вроде этого, — сказал он.
Я положила аптечку на резной журнальный столик ручной работы перед диваном и открыла её, каталогизируя то, с чем мне пришлось работать — дезинфицирующие салфетки, несколько бинтов, повязки, пинцет.
Я достала из ванной мочалку, пропустив её под тёплой водой. Устроившись между его ног, я осторожно протерла влажной тканью засохшую кровь возле его разбитой губы. Я почувствовала, как его глаза впились в меня, когда я перешла к его скуле, нежно промокнула смуглую кожу и потянула мочалку к виску, где волосы прилипли к засохшей крови.
— Ты такая красивая, — пробормотал Кейден так тихо, что мне пришлось напрячься, чтобы расслышать слова, хотя я была прямо перед ним. — Самый красивый человек, на которого я когда-либо смотрел.
— Я думаю, тебе действительно стоит поехать в больницу, чтобы убедиться, что у тебя нет сотрясения мозга.
Я работала над ним в тишине, протирая антибактериальными салфетками порезы. Он не поморщился и не показал, что ему больно, пока я не добралась до его рёбер. Я не могла ничего сделать с неприятными синяками, но очистила остальные части тела. Затем я дала ему болеутоляющее и бутылку воды. Наконец, сев перед ним, я посмотрела прямо в его завораживающие глаза.
— Мне нужно, чтобы ты рассказал мне всё, что произошло, когда я потеряла свои воспоминания. Всё, — подчеркнула я, надеясь, что, когда он расскажет, я вспомню если не всё, то хотя бы что-то, достаточно, чтобы собрать сложную головоломку воедино.
Кейден зажмурил глаза. Я дала ему время собраться с мыслями, и когда он снова открыл глаза, они были самыми зелёными из всех, что я когда-либо видела. Его взгляд наполнился волнами бурных эмоций, словно он готовился к приближающейся буре.
Затем он начал говорить. Он рассказал мне о вражде между Воронами и другой бандой. Он рассказал мне, как мы были близки четыре года назад, как единственным человеком, который знал его настоящего, была я.
Он рассказал мне о вечеринке, о том, как он оставил меня там, когда не должен был, потому что Воронам нужно было разобраться с надвигающимися проблемами с бандой. Но всё это было подстроено, чтобы выгнать Кейдена и Воронов из дома, чтобы Ронан и его братья могли использовать меня как пешку в своей вражде.
 
Расплата.
Кейден нашёл меня без сознания в воде с рассечённой головой. Как раз там, где был мой шрам от «автомобильной аварии».
— Но что случилось? — спросила я. — Они затолкали меня туда. Что случилось, когда они забрали меня? — в моём голосе звучала паника.
Он покачал головой.
— Я не знаю. Они говорят, что ты прыгнула. Может быть, ты пыталась убежать от них. А может, ты просто заблудилась…
Он запнулся.
— Что ещё? — спросила я, видя, что он что-то скрывает. — Что ты мне не говоришь?
Мой голос дрожал. Его адамово яблоко покачивалось вверх-вниз, когда он тяжело сглатывал.
Он провёл рукой по волосам, прежде чем ответить.
— В больнице в твоём организме нашли рофий.
Слова врезались в меня, как кирпич, и, хотя я сидела, я почувствовала, как моё тело покачнулось.
Меня накачали наркотиками.
— Они… они…
Я не могла произнести вопрос. Я не хотела чувствовать слово «изнасилование» на своём языке.
Он выдохнул с трудом.
— Я не знаю…
Я попыталась сглотнуть, но не смогла проглотить огромный комок. Мои колени начали трястись, и всё моё тело дрожало. Я зажмурила глаза, пытаясь вспомнить, снова и снова прокручивая в голове историю Кейдена. Опустив голову на руки, я вцепилась пальцами в виски. Мне нужно было знать, что произошло, когда они забрали меня. В голове роились мерзкие мысли. Желчь поднималась в горле. Меня тошнило. Так вот каково это — не контролировать своё тело. Волна холода захлестнула меня, а в ушах зазвенело так громко, что я потрясла головой, чтобы избавиться от внезапного давления.
— Я не могу вспомнить. Я не могу вспомнить. Я не могу вспомнить, — повторяла я, пока слова не стали далекими. Туманными.
— Эй, — Кейден попытался оторвать мои руки от лица.
Моё тело было заморожено, кожа ледяная.
— Я не могу, — я задыхалась, — вспомнить.
Громкие рыдания раздались, казалось, с большого расстояния, звук резал звон в моих ушах, как острый нож.
— Мне… нужно… вспомнить, — сказала я, задыхаясь.
Я не могла жить, не зная, как сильно нарушили мой разум и тело без моего разрешения.
— Саванна, пожалуйста, посмотри на меня. Пожалуйста, принцесса.
Кейден снова попытался оторвать мои руки от лица, и на этот раз ему это удалось. Я открыла глаза, и он стоял передо мной на коленях, его глаза были остекленевшими от страдания. Я поняла, что звуки плача исходят от меня. Горячие слёзы текли по моим щекам, и я не могла ничего сделать, чтобы остановить их. Моё тело сотрясалось, когда я задыхалась и икала.
— Все будет хорошо. Тшш, — успокаивал Кейден, зачёсывая мои волосы назад и притягивая меня к себе на колени. — С тобой всё будет хорошо.
Он раскачивал нас взад и вперёд, извинения срывались с его губ, а я зарылась головой в его плечо и рыдала сильнее, чем когда-либо прежде. И где-то, я готова поклясться, я чувствовала, как сотрясается его грудь.
* * *
Когда я открыла глаза на следующее утро, руки Кейдена обхватили меня, укрывая в защитной оболочке. Во рту остался горько-солёный вкус, и я сделала глубокий вдох — он вышел зыбким, с икотой. Всю ночь мы спали на жёстком полу, накрывшись пушистым одеялом.
Кейден зашевелился, когда я убрала его руку со своего живота, его горячее дыхание коснулось моей шеи.
— Ванная, — прошептала я, не уверенная, что он ещё спит.
Он неохотно высвободил свою руку из моей, и я поднялась на ноги. Посмотрев в зеркало в ванной, я с ужасом признала, что едва узнала себя. Красные пятнистые пятна покрывали моё лицо и шею от ночных слёз. Прошло несколько часов, прежде чем я успокоилась, и всё это время Кейден держал меня на руках. Мысли о том, что я обнаружила, снова грозили захлестнуть меня. Я отодвинула их на задворки сознания, боясь пережить всё это снова. В конце концов, мне придётся иметь дело с тем, что я узнала, и я должна буду найти способ принять всё. Но в данный момент я не знала, с чего начать и как вернуться к той жизни, из которой я вернулась.