"Фантастика 2023-147. Книги 1-28 (СИ)
Дюны мельчали, понижаясь, пока не рассыпались грудами затвердевшего, слежавшегося песка. Контуберний и девушки Кадешим пошли по низкому ровному плоскогорью, усыпанному черными россыпями пирамидальных камешков, перекатывавшихся под ногами, по хрустящему грубому песку, по плотным желтым глинам солончаков, изборожденным темными трещинами, пошли, вглядываясь в темнеющую даль, застланную маревом горячего воздуха.
Зашло солнце, накал ослабел и бесконечные валы пустыни, днем размытые в сероватой мге перегретого воздуха, стали видны отчетливо.
Ночь была безлунной и безветренной, храня мертвенный покой и молчание пустыни, но кончилась и она – на востоке стал виден пильчатый край тассили. Переждав горнило дня в знакомой расселине, напившись до бульканья в животах, люди сделали второй ночной переход, и ранним утром, когда Ра затопил розовым сиянием половину неба, вышли к храму Хатхор.
Робкие жрицы были рады неожиданному паломничеству – они накормили изголодавшийся отряд и даже позволили искупаться в храмовом бассейне, где плескалась чистая вода. Проспав до обеда, Сергий скомандовал подъем и себе, и друзьям, и подругам.
Натянув выстиранные плащи-покрывала, отряд поплелся к барке. Ахми снова «оторвался от коллектива».
– Пойду я… – неуверенно молвил он.
Сергий крепко пожал ему руку, и сказал:
– Спасибо тебе! И… Погодь минутку! – Он порылся в своей торбе и вынул оттуда шкатулку с бериллами. – Держи! Я сам прибрал эти камешки, так что пусть боги на меня и сердятся. Ты тут ни при чем.
Сияя, ливиец принял шкатулку своего пра-пра-пра и отошел, вскидывая руку в жесте прощания.
– Прощай! – хором закричали девушки Кадешим.
– Удачи! – пожелал Эдик.
– Бывай! – прогудел Гефестай.
Ахми помахал рукой, медля поворачиваться спиной, и стоял на берегу, пока барка не отчалила и не выгребла за скалистый мыс.
– Не страшно возвращаться? – спросил Эдик Сергия.
Лобанов подумал.
– Страшновато, – пожал он плечами, – а что делать? Другой дороги нет! Попробуем прошмыгнуть, изобразим свиту при великой жрице Неферит, отправившейся на богомолье, а если не получится по-хорошему… Не знаю. Придется, наверное, взять кого-нибудь в заложники… Посмотрим!
Дорогу до первой заставы, где стоял глинобитный заборчик, а в скале была вырублена пещерка под святилище, одолели быстро. К удивлению Сергия, легионеров на посту не стояло. Приятное наблюдение тут же зародило в нем неясные подозрения.
– Чего это они? – удивился Гефестай. – Изменили режим содержания?
– У них сегодня день открытых дверей! – тут же ввернул Эдик.
Но Сергию было не до смеха. Он невольно прибавлял шаг, и до «Пер-Исфет» они добрались мигом.
– Что за… – начал Гефестай ворчливо, и не закончил.
Сергий мрачно обвел котловину взглядом. Полнейшее молчание стыло кругом. Ни от стен каструма, ни от шене не доносилось ни звука. Зато повсюду валялись трупы мере, среди них попадались убитые легионеры.
– Мертвая тишина, – пробормотал Эдик, – так это называется…
– Это называется бунт, – поправил его Искандер, – бессмысленный и беспощадный!
Грифы-стервятники скакали от тела к телу, взмахивая крылами. Скакали лениво, видать, обожрались мертвечиной.
– Пошли! – выговорил Сергий, и двинулся мимо шене. Нестерпимая вонь коснулась носа.
– Ну и духан… – пробормотал Эдик.
– Сейчас проверим источник… – сказал Гефестай, поднимая увесистый камень.
Он швырнул его, перебрасывая через обе стены шене, и над работным домом всклубилась черная туча, орущая и хлопающая крыльями, словно легион бесов явился за душами грешными, дабы уволочь их в ад.
– Эй, там кто-то живой! – воскликнул Регебал, указывая на шене.
Из ворот работного дома выбрался патлатый мужик, кое-как обмотавший тряпьем исхудалые чресла. Он брел, опираясь на палку, одну из тех, которыми орудовали надсмотрщики.
– Да это Ахавер! – ахнул Эдик. – Офигеть!
Ахавер приблизился, и протянул дрожащую руку.
– Поесть бы! – проскулил мере.
Неферит поджала губы, но лепешку из торбы вытащила и сунула Ахаверу.
– На!
Мере с жадностью вцепился в ячменный хлебец, смакуя каждую крошку и урча.
– А где все? – спросил Кадмар.
Ахавер сперва проглотил, давясь, огрызок лепешки, и лишь потом дал невнятный ответ:
– А вы ушли, и тут как затрясется земля! Полстены обвалилось в шене. Отсюда не видно, это с той стороны… Римляне забегали, надсмотрщики примчались, кричат: «Хатиаи убили! Хатиаи убили!» А главный надсмотрщик тут же себя управителем новым объявил. А остальные не захотели, чтоб он, и ну драться! А мы на них кинулись! Римляне пока спохватились, а мы – вот они! Дали им жизни…
– Так где все? – терпеливо повторил Кадмар.
– Не знаю… – промямлил Ахавер. – Римляне убежали, наших побили…
– Ладно, – сказал Сергий, – доедай и проваливай! Римляне как убежали, так и прибегут. Бунта вам никто не простит, спросят по полной!
Ахавер покивал и поплелся прочь.
– Если бы у рабов соображалка имелась, – пробурчал Роксолан, – они бы еще при Спартаке шороху навели б. А так… Кто в лес, кто по дрова. Дорвались до воли, и ну всех мочить! Погуляли, побезобразничали, а дальше что?
– А дальше – распятия, – буркнул Искандер.
– Дожили, ребята, – тяжко вздохнул Акун, – соображалки у нас нет, оказывается. Завалили всю посевную…
– У вас-то как раз соображалки хватает, – усмехнулся Сергий. – Я вам сколько раз предлагал вольные дать?
– А зачем? – хмыкнул Акун. – Нам и так хорошо!
– Соображаешь! Потопали быстрей…
До Ленточного каньона добирались, обходя котловину карьера по краю. Из-за края тоже несло – десятки тел валялось на камнях, отданные на растерзание шакалам и грифам. Шакалы бродили сытые, валялись в тенечке, брюшками вбок, лениво гоняли стервятников. Те неторопливо отскакивали в сторону, взмахивая крыльями, и бочком, бочком возвращались обратно, драть клювами мертвые тела.
– Надо и нам поскорее отсюда сматываться, – сказал Гефестай, – а то явятся римляне, и попадем под разборку!
Ленточный каньон встретил тишиной и тенью. Натруженные глаза отдыхали в спокойном сумраке. Дошагали до того места, где каньон раздваивался. Выбрались туда, где он троил. Левый проход оканчивался тупиком.
– Ну, и где ты видишь дверь? – спросил Эдик, подбоченясь. – Я лично ничего не вижу!
– Слепандя, потому что… – проговорил Сергий, внимательно разглядывая стену. Должна же быть какая-то отметина! Неферит обнаружила ее первой.
– Гляди! – воскликнула она. – Анкх!
Сергий пригляделся. На стене, почти не выделяясь из трещин и впадинок, был вырезан знак анкха.
– Похоже на загадочные картинки в «Мурзилке», – хмыкнул Эдик.
– А это, случайно, не «замочная скважина»? – поинтересовался Сергий, пробуя мизинцем глубину дырки, проколупанной под анкхом.
– Попробуй! – сказала Неферит азартно. – А я буду подсказывать.
Сергий внимательно осмотрел столбик анкха – круглый в сечении, на конце он был откован под квадрат.
– Суй на глубину пальца, – сказала Неферит.
Сергий сунул. Анкх дальше и сам не пошел.
– Теперь поверни вправо, только прижимай…
Анкх повернулся, и ушел в дыру еще на палец. Где-то в глубине каменной глыбы толстенький золотой диск с квадратным отверстием пришел в движение, стал вращаться, совмещаясь с подобным зиянием во втором диске…
– Теперь влево…
Анкх углубился полностью, входя в третий диск…
– Верти до упора!
Третий диск потянул штанги рычажков, оттянувших задвижки. Это не ощущалось, но стало понятным, когда Сергий надавил на глыбу – та стронулась с места. С невидимой щели посыпались чешуйки камня.
– Гефестай! – вымолвил Сергий с натугой. – Надави!
– Это можно…
Кушан надавил, и глыба с шорохом и скрипом начала вдвигаться в тело скалы, притертая как пробка от флакона с благовониями – щель не различалась, не давалась зрению.
Толстенная дверь отъехала на пять шагов, прежде чем проход с обеих сторон расширился до того, что даже Гефестай мог двигаться свободно.