"Фантастика 2023-147. Книги 1-28 (СИ)

– Хорошо, если бирюзу найдем, – сказал Ахми, – в тени поработаем, и без надсаду – бирюзу надо пальцами выковыривать, ломом ее долбить никто не даст…
– Ты с нубийцами говорил? – вернул его к теме дня Сергий.
– С Каштой парой слов перекинулся. Поговорим, когда в шене вернемся, стемнеет когда…
– Ну, давай…
Породы, в которой присутствует бирюза, они так и не нашли, но обратно в карьер не спешили. Забрели в ответвление долины, полутемный тупичок, и присели в теньке, прямо на большие песчаные кучи, занесенные сверху бурями.
Сергий тоже сел, но что-то твердое и острое упиралось, мешало. Он разгреб песок, чтобы отшвырнуть камень… Но это был не камень. С изумлением Лобанов вытянул из-под седалища древний меч-кепеш, выкованный из бронзы.
– Эй, глядите! – воскликнул он, поднимая клинок.
– Ух, ты! – восхитился Гефестай. – А ну-ка…
Он хорошо порылся в куче, на которой сидел, и вытащил на свет божий бронзовую секиру с рукоятью из того же металла. – Во!
Сергий, используя кепеш вместо лопаты, разрыл песчаную кучу, и дорылся еще до пары мечей. Гефестаю достался один клинок и бронзовый кинжал, а Ахми – аж три кепеша и… челюсть.
– «Бедный Йорик!» – сказал бы Эдик, – ухмыльнулся кушан.
– Остальное растащили грифы и шакалы, – вывел Сергий. – Так, расширим круг поиска!
Расчертив тупичок на квадраты, Сергий принялся рьяно копать. Ему попадались наконечники стрел, и наконечники копий, один раз вместе с древком, черным и хрупким. Ахми повезло больше всех – пять кепешей! Гефестай отрыл две секиры. Кто спасался в Ленточной долине или отступил в нее? И сколько с того времени минуло лет? Две тысячи? Три? Что толку гадать…
– Ага! – крякнул Сергий довольно. – Немного оружия у нас есть.
– Теперь надо к нему руки найти, – ухмыльнулся Гефестай.
Ахми неожиданно подскочил, и кинулся к выходу из тупика, вертя головой. Вернулся, оживленный, и заявил радостно:
– Пчела пролетела!
– И что? – озадачился Гефестай.
– Вы не понимаете! – по-прежнему радостно сказал Ахми. – Пчела в пустыне летит или от воды, или к воде!
– Во-от оно что… – уловил Сергий идею. – А куда она полетела, приметил?
– Да. Пошли!
– Пошли.
– А оружие? – притормозил Гефестай.
– Сложим сюда, – показал Лобанов на расселину в скале. – Ховай!
Спрятав мечи и секиры, троица прихватила с собой кинжал, и отправилась «по следам» пчелы.
– Глядите и слушайте, – велел им Ахми. – Может, еще пролетит?
Они дошли до места, где Ленточная долина расходилась на две, поуже.
– И куда теперь? – осведомился Гефестай. – Туда? Или туда?
Сергей заметил промельк в воздухе. Пчела! Трудолюбивое насекомое улетело в правый проход.
– Туда!
Узкий проход был кое-где завален осыпями, перегораживая ущелье от стены до стены. За очередным валом из песка и щебня, ущелье, вернее, расщелина разошлась тремя тупичками. Впрочем, долго искать не пришлось – из левого тупичка сверкнула вода.
– Вода… – произнес Ахми с благоговением.
Тощая струйка пробивалась среди камней, и наполняла каменную выемку чистой водой. Выемка вмещала в себя не больше, чем ванна, но какое же это было блаженство – просто омыть лицо, стереть пыль, вдоволь напиться! Все трое припали к воде и глотали, глотали, глотали…
Первым отвалился Сергий. Отдышавшись, он сказал:
– Бурдюки нужны. Два или три. Или кувшины хотя бы. Запасемся водой, оружие в руки и – на свободу с чистой совестью!
– А поесть? – забеспокоился Гефестай.
– Ничего, на диете посидим. Лишь бы вырваться! Пошли, а то там наши одни…
Главный надсмотрщик сильно ругал «членов экспедиции» за долгое отсутствие и пинками погнал на работу. «Изыскатели» с ходу включились в производственный процесс: Гефестай впрягся в салазки, Сергий взялся молотом махать, Ахми ухватился за узкую двуручную пилу и пошел водить ею на пару с Каштой, черным и потным, словно лакированным, разваливая надвое гранитную заготовку.
Вечер упал незаметно – только что было светло, и все, кануло солнце за окоем, четко вычертив зубчатый силуэт гор на западе.
 
Выпитая вода и забрезжившая надежда поддерживали Сергия в тонусе. Умолотив похлебку, он заполз в клетушку, и повалился на траву. Ноги гудели, голова тоже, руки отнимались. Но дух был бодр.
Следом залез Ахми. Говорить они не стали: перетолковать по делу – это позже, а просто «пообщаться»… Четырнадцать часов тяжелой работы как-то не располагали к легкому трепу. Сергий с изумлением осознал, что за последние сутки он ни разу не вспомнил о женщинах! Не до того было. Незаметно Лобанов уснул. Разбудил его Ахми.
– Эй, – шепотом говорил ливиец, – поговорить надо!
– Надо… – пробормотал Сергий, и сел, не раскрывая глаз.
В клетушку залез Гефестай и Кашта, больше места не было. Эдик пристроился у входа – бдить.
– Что скажешь, Кашта? – прошептал Роксолан. – Сможешь провести нас?
– А чего ж? – пожал плечами нубиец. То, что его плечи поднялись и опустились, Сергий угадал по блеску глаз – остальное тело Кашты сливалось с ночным мраком. – Только идти долго… Отсюда – в сторону моря, там, в прибрежных скалах, есть такие… ну, как сумки каменные, в них вода скапливается после дождей… Да, там бывают настоящие дожди! Ага… А потом свернем и пойдем на запад, забирая к югу. Выйдем за четвертым порогом… Не знаю, может, есть и другие пути, но по ним я не ходил. Я бы и сейчас никого никуда не вел бы, но вы нашли воду. С водой дойти можно…
– Вопрос: во что ее набрать, эту воду? – проворчал Гефестай.
– Это легко, – пренебрежительно махнул рукой Кашта. – Попросим Заику, он нам даст пару бурдюков. Надо бы четыре… Да где ж их возьмешь?
– Хорошо! – хлопнул Сергий ладонью по полу. – Ты, Кашта, договаривайся с Заикой. Если что, сошлешься на меня. Так, с этим мы разобрались… Вопрос номер два: а как мы уходить будем? Идти надо ночью, значит, из шене. Дверь на засове. Через стену? В принципе, Гефестай с крыши может подсадить того же Эдика на стену, а Эдик нам веревки спустит – веревки из папируса держат хорошо, мы их завтра утащим из карьера. Обмотаем куски вокруг наших отощавших чресел под схенти, и пронесем сюда. Тут уже свяжем…
– Стен, между прочим, две, – напомнил Эдик, – и ночью по ним шляется стража…
– О том и речь.
– Мой родич поможет, – решительно заявил Кашта. – Тахарка служит лучником.
– Ну, все как по заказу, – развел руки Гефестай, и уткнулся в стены.
– Разбегаемся…
Камера-клетушка опустела, а Сергий испытал некое щемящее чувство. Даже не чувство, а предчувствие – тоскливое предчувствие неудачи. Так уже с ним бывало – ТАМ, в той жизни, – когда собираешься в интересную поездку, и предвкушаешь встречу с любимыми местами, со знакомыми и незнакомыми людьми, планируешь – вот, сяду в поезд (на теплоход, в самолет, в автобус), и поеду! И приеду! Сначала в гостиницу заскочу, а потом отправлюсь по «местам боевой и трудовой славы»… И чем азартней он лелеял мечтанья о поездке и встречах, тем слышней становился некий внутренний голос, предвещавший, что не сбыться мечтаньям. И точно! То денег нехватка, то работа держит, то «семейные обстоятельства» не пускают… Так и сейчас. Уж больно все хорошо складывается. Верно Гефестай заметил: как по заказу все. А жизнь – штука сволочная, в ней ничего не бывает легко и просто…
Потянулись недели заключения. В день двадцать второй Кашта договорился с Заикой, и в день двадцать третий повар передал пустой бурдюк. В день двадцать четвертый – еще один, побольше, а Кашта перемолвился словом с родичем Тахаркой, и тот кивнул, выражая согласие. Пошел обратный отсчет, время ожидания исчислялось уже не в днях, а в часах…
В день двадцать пятый завтрак затянулся. Уже все мере выхлебали свою похлебку, а команды строиться все не было. Наконец дверь в стене отворилась, и впустила целую свору – управителя каменоломни, надсмотрщиков, стражу.
– По-моему, – мрачно сказал Гефестай, – будет торжественная линейка…