"Фантастика 2023-147. Книги 1-28 (СИ)
– Что?.. – начал Искандер, но Фиванец перебил его.
– Где Сергий? – спросил он.
– Да тут был… – растерялся Тиндарид. – Да говори ты толком, что стряслось?!
– Потом! Надо найти Сергия! Его хотят убить!
Все трое бросились во двор. По ступеням как раз поднимались Селевк и Филопатр, философы с острова Крит.
– Вы Сергия не видали? – спросил их, пробегая, Искандер.
– Видели, – кивнул Селевк.
– Да он только что пробежал, – добавил Филопатр.
– Куда?! – хором спросила троица.
– На улицу! Сначала этот пронесся… как его… ну, мы с ним еще вчера дискуссию развели про атомы!
– Пандион? – подсказал Селевк.
– Он, он! – обрадовался Филопатр. – А за ним Сергий…
– Понятно! – сказал Уахенеб: – Хайре! [576]
Он быстро пошагал к воротам, придерживая левой рукой правую, висевшую плетью. Кадмар с Искандером догнали его. Уахенеб, не дожидаясь вопросов, заговорил сам:
– Пандион – шпион Зухоса! Я сам слышал, как он кому-то докладывал в подвалах Серапейона! Да как бы не самому Зухосу. Там меня и шваркнули… Я в шоке! Спасибо Кадмару, подколол того гада, а то бы он меня добил вторым ударом…
– Пандион, как услыхал шум, сразу люкнос погасил и смотался… – вяло проговорил Кадмар. – А я Уахенеба поволок…
– Пандион выполняет приказ – убрать Сергия! Он его специально заманивает.
– Орк меня возьми! – выругался Искандер. – Зачитался! И где его теперь искать? Никаких шансов!
– На маяке! – решительно заявил Уахенеб.
– Ты-то хоть здоров? – спросил Тиндарид Кадмара. – Видок у тебя…
– Притомился страшно… – признался тот. – И в голове муть…
– Какие люди! – заорал знакомый голос. – И без охраны!
Из кабачка на углу Канопской и Портовой выбрался Эдик, за ним поспешал Гефестай. Увидав встревоженные и хмурые лица, Чанба пригасил веселье.
– Пошли с нами! – бросил на ходу Искандер. – Сергия заказали! Никаких шансов!
– Кто?! – охнул Эдик, кругля глаза.
– Лучший друг Чебурашки, – сказал Искандер, дабы не называть вражье имя всуе. – Смекаешь?
– Мы с вами, – прогудел Гефестай.
– Вперед! – решительно заявил Эдик и тут же дал задний ход: – А куда?
– На маяк! – повторил Уахенеб.
3. Александрия, остров ФаросПандион шел шагом быстрым, но в толпе не терялся. Не проверялся по дороге, не оглядывался, шел себе и шел. Сергий не отставал.
Не доходя до форума, Пандион вышел на край тротуара и вскинул руку извечным жестом ловящего попутку. Сергий моментально отвернулся, заинтересованно разглядывая мраморного льва у подъезда богатого дома. К бровке подкатили три повозки с откидным верхом, извозчики принялись громко нахваливать своих коней, ветер и молния для коих – предметы стоячие. Пандион уселся в первую повозку, и махнул рукой. Извозчик свистнул, белый конь бодро зацокал по мостовой, удаляясь к Тимониуму – небольшой круглой башне на мысу, где некогда останавливался Марк Антоний.
Сергий бросился к коляске, возница которой разочарованно щелкнул кнутом, погоняя гнедую двойку, и запрыгнул на сиденье.
– За той повозкой! – скомандовал он обрадованному извозчику. – Не приближаться и не отставать!
Подкрепляя свою просьбу, Сергий сунул вознице серебряный динарий. Воодушевленный возница радостно вскричал:
– Но-о!
Повозка, нанятая Пандионом, проследовала по аллее к набережной и свернула к плотине Гептастадион, согласно названию длившейся ровно семь стадий – почти полтора километра. Полагая, что эллин следует в порт, Лобанов удивился, заметив, что белый конь, понукаемый возницей, выворачивает на мост. Гнедая пара порысила туда же, сокращая дистанцию, но Сергий был «согласен» с конями – быстро темнело, и очертания предметов начинали расплываться и таять в сумерках. Так и проглядеть можно!
Одолев еще один мост, повозки выехали на каменистую землю Фароса. Куда теперь? К храму Посейдона на мысу?.. К святилищу Изиды Фаросской?.. Пандион повернул туда, но храм Изиды миновал, выезжая на короткую дамбочку, ведущую к маленькому островку, скалы которого попирал Маяк. «Так вот куда ты намылился! – похолодел Сергий. – Ясненько…»
Повозка, запряженная белым конем, остановилась у невысокой крепостной стены, которая окружала чудо света и примыкала к башенке прежнего маяка. Белея химатионом, Пандион соскочил с сиденья и шмыгнул в ворота.
– Стой! – затормозил повозку Сергий, и спрыгнул. – Если подождешь недолго, заплачу еще динарий! – пообещал он.
– Обожду! – бодро кивнул извозчик. Лобанов миновал ворота и бросил взгляд вверх.
Вблизи Фаросский маяк был просто колоссален, его громада нависала рукотворной горой, грозя упасть и погрести. «Ничего, – успокоил себя Сергий, – тебе еще пятьсот лет стоять. Успею!»
Он миновал широкий проход в громадной стене, и попал в полутемный зал с подъемником под аркой. Рабы вовсю крутили ступальное колесо.
– Мне нужно наверх! – резко сказал Сергий. – Срочно!
– Сейчас, сейчас, – заюлил старший «лифтер», и заторопил крутильщиков: – Живее! Шевелитесь!
– Все! – выдохнул курчавый раб, мокрый от пота.
Колесо завертелось в обратную сторону, и сверху опустилась клеть подъемника.
– Держи! – сказал Роксолан, влезая на платформу, и сунул «лифтеру» горстку оболов. [577]
– Держу! – повеселел тот.
Клеть плавно пошла вверх, поднимаясь по гулкой шахте на уровень верхней площадки кубической основы маяка. Сергий покинул клеть внутри второго, восьмигранного яруса, посвященного восьми ветрам. Ярус был облицован мрамором, а на его углах стояли скульптуры – одна из них отбивала часы суток, другая подавала сигналы при появлении вражеских кораблей, третья вращалась, всегда указывая рукой на солнце. Лобанов подбежал ко второму ступальному колесу. Первая клеть, только что освобожденная Пандионом, уже спускалась из отверстия в сводчатом потолке.
– Плачу за скорость! – сказал Сергий, выгребая последнюю мелочь из кошеля.
Следующая остановка была на вершине восьмигранника, откуда вверх уходила исполинская колонна верхней части. Третий подъемник вознес Сергея на самый верх, на круглую площадку, огороженную каменными перилами. Посередине площадки торчали железные столбы, удерживающие широкую огневую чашу. Из-под нее выглядывали блоки подъемника, а на краю высилась огромная, в два человеческих роста бронзовая статуя Посейдона с лицом Александра. Божество глядело на северо-восток, отвернувшись от города, а у его вызолоченных ног-тумб стоял и ухмылялся Пандион.
– Ну, здравствуй, охотничек! – глумливо сказал он. – Что, купился на писульку?
Лобанов молча выхватил нож. Пандион ощерился, и крикнул:
– Убейте его!
И тут же сверху, из-за бортиков чаши светильника, спрыгнули трое в поношенных эксомидах – один с ножом, двое с дубинками.
Сергий с ходу метнул нож, поражая в шею того, кто сам был вооружен кинжалом или стилетом, в сумерках не разобрать. Нападавший захрипел, падая на колени, и повалился набок, суча ногой.
– Бейте, бейте его! – надсаживался Пандион, брызгая слюной.
Роксолан уклонился от удара дубинкой слева, и приложил того, кто замахивался, головой о столб. Столб гулко загудел. Сергий тут же развернул потерявшего сознание бойца, прикрываясь им, как щитом, и дубинка зверски съездила по голове подельника. Второй замах пропал даром – Лобанов отбросил свой полуживой «щит», и напал сам, словно не замечая рушившейся на него палице с бронзовыми шипами. Ему хватило доли секунды, чтобы ударом левого кулака сломать вражине локтевой сустав, а правым сплющить дыхательное горло. Боец страшно захрипел, и рухнул, закатывая глаза.
– Твоя очередь! – сообщил Сергий, разворачиваясь к Пандиону.
Эллин стоял, прижавшись к статуе, и дикими, полубезумными глазами осматривал маленькое круглое поле сражения. Все его «войско» полегло, а он толком и не разглядел, как причинялась смерть!