"Фантастика 2023-147. Книги 1-28 (СИ)
– Я – «Колорад»! Уходим!
– Командир, он с тобой?
– За мной сидит!
– Ур-ра!
– Экономить боеприпас!
Затормозив, Быков добавил газу, да так, что самолет потащило по полосе, и тут же разблокировал колодки.
«По-7» швырнуло вперед, а мотор все набавлял и набавлял оборотов.
С ревом истребитель оторвался от плаца, пронесся над дымившимися развалинами комендатуры и пошел в набор высоты.
Широко улыбаясь, Григорий поднял руку, и худая ладонь Якова слабо впечаталась в его крепкую пятерню.
Сообщение Совинформбюро от 10 апреля 1943 года:
«В течение ночи на фронтах существенных изменений не произошло.
Западнее Ростова-на-Дону продолжалась артиллерийская и минометная перестрелка с противником.
Огнем артиллерии уничтожено три орудия, 9 пулеметов, разрушено 13 дзотов и блиндажей противника.
На другом участке наши артиллеристы обстреляли немецкую мехколонну и уничтожили по меньшей мере 10 автомашин противника.
На Кубани наши войска вели артиллерийскую перестрелку и разведку противника.
На одном участке батальон немецкой пехоты пытался вклиниться в наши боевые порядки.
Подразделения Н-ской части подпустили немцев на близкое расстояние и открыли по ним залповый огонь.
Гитлеровцы отступили, оставив на поле боя свыше 100 трупов своих солдат и офицеров.
Наши летчики в воздушных боях сбили три немецких самолета».
Глава 9 Обратно
Застать фашистов врасплох удалось вполне – Заксенхаузен остался за хвостом, и столбы пожарищ по косой уходили в небо.
Эскадрилья ушла без потерь, да и нечем было вертухаям отбивать налет.
Впечатление складывалось такое, что восьмерка «По-седьмых» разворошила осиное гнездо – немцы очень сильно разозлились, но особенное расстройство в ведомствах Гиммлера и Геринга вызывала скрытность и малозаметность русских.
Казалось бы, целая эскадрилья!
Куда ж ей деваться? Где скрыться?
Однако центральная Германия – это не передовая, здесь мало постов наблюдения, а перехватчики с зенитчиками несли свою службу на подходах к Берлину, на острове Узедом, где стояла когда-то рыбацкая деревушка Пенемюнде, и прочих интересных местах.
А их-то как раз русские избегали, аккуратно обходя стороной.
Неизвестные самолеты наблюдали многие, но кто из обывателей мог отличить новый «фоккер» от старых моделей, кто мог сказать, что видел пролет неизвестных истребителей?
А Быков воротился по своим следам и пошел на посадку в Ферботенвальде.
Сначала он описал круг, ожидая сигнала от агента НКГБ, и он пришел.
Спокойный девичий голос произнес:
– Аллес байм альтен [337], – и отключился.
Порядок…
– Яш, пригнись и не высовывайся.
– Тут же немцы!
– А чем мы хуже?
– А-а…
Вся восьмерка села, и гауптман Клюге тут же развил бурную деятельность – доливалось топливо, подвешивались столитровые алюминиевые баки под крылья.
Сгоряча Григорий хотел и боеприпас обновить, но вовремя одумался – местные оружейники живо разберутся, что пушки на «новой модели «Фокке-Вульфа» называются ШВАК…
– Абфарен!
Самолеты эскадрильи взлетали друг за другом, чередой, словно воздушный караван, и набирали высоту.
Казалось бы, теперь перед ними стояла куда более простая задача – вернуться, но как раз ее решить было сложно.
Полет «сюда» ни у кого не вызывал особых подозрений – одни путали «По-7» с «фоккерами», другие вообще не обращали внимания на небо – не привыкли еще к бомбежкам.
А вот теперь, когда дело сделано, возбудятся все штабы, дежурные звенья «мессеров» станут утюжить воздушное пространство, выискивая нарушителей, покусившихся на самое сердце рейха.
Обратный курс Быков прокладывал по известной схеме – подальше от городов, аэродромов и расположения известных военчастей.
Над лесами, над полями, над болотами…
Первый перехват случился над просторами генерал-губернаторства, как нацисты назвали Польшу.
Почти незаметные на фоне курчавых зарослей, показались «худые».
Ровно дюжина. Эскадрилья. Штаффель.
«Мессершмитты» резво бросились набирать высоту.
– Я – «Колорад». Атакую! – передал Быков Орехову. – Промажу – твоя очередь.
Не промазал – с разворота «причесал» немцу «спинку».
Короткая очередь из трех пушек поставила на «мессере» жирный крест.
Пара «худых» завиражила, пытаясь зайти самолету Григория в хвост, да попала под раздачу – Орехов отсек их, полоснув из пушек по крылу одному из двойки.
Плоскость не выдержала, ее располовинило – и «Мессершмитт» свалился в красивый штопор.
Григорий рванул ручку вправо и от себя – «По» послушно сорвался с высоты в крутое пике. Орехов – следом за ним.
Скорость, и без того немалая, стала нарастать, Быков поймал в перекрестие прицела силуэт «мессера»…
Довернул – и вжал гашетку.
– Есть!
На скорости заходя в хвост ведущему верхней пары «Мессершмиттов», Григорий открыл огонь.
«Худой», прошитый очередью, опрокинулся на спину.
Не выпуская его из прицела, незаметно для себя «Колорад» тоже перевернулся вверх колесами и второй очередью докончил немца.
Вернувшись в нормальное положение, он краем глаза заметил непорядок.
За самолетом Котова вилась струя черного дыма.
Горит?
– «Кот»!
– Все в порядке, командир! Перепутал сектора мотора!
Видать, «Котик» переволновался и дал вперед сектор высотного корректора вместо газа.
Мотор, естественно, забарахлил, выбрасывая недогоревшую смесь.
Мало все-таки налетано ими на «По»…
– Экономить боеприпас! – велел Быков. – Уходим на форсаже!
Пилоты не стали спорить – путь предстоял долгий, и подойти к линии фронта пустыми, не имея ни снарядика, было чревато.
«По-седьмые», мимоходом надрав холку «худым», стали уходить.
«Мессеры», правда, пытались открывать огонь с дальней дистанции, но это было пустой тратой патронов, а подойти поближе, да еще с набором высоты они просто не могли.
Оторвались.
– Ранения? – осведомился Григорий. – Повреждения?
– Все целы вроде, – бодро откликнулся Коробов.
Эскадрилью вполне могли перехватить, но для этого надо было точно знать маршрут полета.
Русские самолеты видели, но сообщить о них – кому?
Впрочем, даже поляки, не страдающие дружелюбием к СССР, не спешили доложить о виденном.
Иные рапортовали, звонили и в гестапо, и к военным обращались, но на поверку выяснялось, что патриотически настроенные доброжелатели сообщали либо о немецких самолетах, которые они сдуру приняли за русские, либо им и вовсе помстилось. Стаю гусей увидали, к примеру.
Последний час лету вымотал Быкова, как никакой воздушный бой.
Постоянное ожидание атаки… Напряженное высматривание противника… Нетерпеливое ожидание – ну, где же, где же этот фронт?
Когда мы очутимся, наконец, над своей территорией?
И вот это произошло.
Под ровное гудение моторов «По-7» пересекли черту противостояния.
Первыми, кого пилоты 4-й эскадрильи увидели, были советские истребители, бросившиеся на них в атаку.
– Охренели, что ли? – орал Коробов, кидая самолет в вираж. – Свои мы!
– Тридцать второй гвардейский полк! – голосил Орехов. – Четвертая эскадрилья! Комэск – полковник Сталин!
Сквозь треск помех донеслись резкие голоса, но разобрать, что они говорят, Быков не смог.
Зато пара «Яков», вившихся рядом, недвусмысленно «пригласили» эскадрилью садиться.
– Сядем в «Малино-1»! – гаркнул Григорий.
– Сядете там, где вам прикажут! – было ему ответом, причем довольно ясным. – Летите к аэродрому Остафьево. И никаких штучек! Мы сопровождаем…
Быков глянул на «Як», летевший сбоку, и ему вдруг очень захотелось дать газу и оставить наглеца далеко позади.
Разумеется, он не стал делать резких движений, а сказал: