"Фантастика 2023-147. Книги 1-28 (СИ)
– Раз надо, подберем, – рассеянно сказал Тимофеев. – Агенты, что ли? Бойцы невидимого фронта?
– Не уточнили. Но сказали, чтобы разобрались на месте.
– Как интере-есно… Ладно, разберемся. Как локатор?
Лунин молча показал большой палец – во!
– До сих пор не нарадуюсь, – признался он. – Не лодочка, а мечта! Считай, мы пересеклись чуть ли не с двадцатью английскими фрегатами и эсминцами, и ни один нас не заметил! Хотя «асдики» ихние так и звенели.
– Жаль, немцы не попадались…
– Ну почему, попадались… Просто жалко было торпеду тратить на какой-то драный миноносец.
– Это – да… Может, хоть итальяшек повстречаем? Передадим привет дуче.
– Калибром 533 миллиметра! Ха-ха-ха!
– Товарищ командир! – доложил вахтенный. – Шумы прямо по курсу!
– А ну-ка…
«Акула» шла на перископной глубине, используя шнорхель, и Лунин мигом пристроился к перископу.
– А ты у нас пророк, Владимир Батькович! – громко сказал он. – Итальянец идет! По виду – линкор. И группа сопровождения с ним. Ага… Боевая тревога, торпедная атака! По местам стоять! Акустики!
– Курс цели двести десять градусов, скорость – шестнадцать узлов.
– Торпедный отсек, подготовить аппараты к стрельбе! Ставить глубину хода торпеды одиннадцать метров. Скорость – тридцать узлов.
– Есть!
Подойдя поближе, опознались – встречным курсом шел линкор «Витторио Венето», его сопровождали тяжелые крейсера «Больцано», «Гориция», «Триесте» и пара легких крейсеров – «Луиджи Кадорна» и «Эудженио ди Савойя». За ними в кильватерной колонне поспешали эсминцы.
«Акула», высмотрев добычу, погрузилась и начала подкрадываться, заходя сбоку.
– Первый торпедный аппарат! Второй торпедный аппарат! Третий торпедный! Товсь!
– Курс цели сто девяносто градусов, дистанция одиннадцать кабельтовых, угол упреждения двенадцать градусов, – выдал штурман.
– Рулевой – десять градусов вправо!
– Есть десять градусов вправо!
– Первый, второй, третий торпедные аппараты с двухсекундной задержкой – пли!
В центральном посту ощутили три толчка. В уравнительных цистернах зажурчала набираемая вода.
Лунин приник к перископу. Не похоже было, что итальянцы встревожились, хотя засечь пуски торпед они вполне могли. Но вот лодка себя не выдавала, тенью скользила в глубине и прислушивалась.
– Есть!
Три упругих толчка отозвались в море. Три взрыва. Три попадания.
Первая торпеда рванула под самой кормой линкора, разорвав сталь и образовав громадную пробоину десять на десять, заклинив оба правых вала и выведя из строя машину главного руля. Вода хлынула внутрь, и тут сработала вторая торпеда. Она взорвалась под днищем в районе кормовой 381-мм башни. Третья ударила под носовым машинным отделением, вызвав пожары, а уже огонь привел к детонации носовой группы артиллерийских погребов.
Форс пламени вырвался из барбета второй башни на десятки метров вверх, а сама башня сорвалась со своего места и кувыркнулась за борт. Корпус начал переламываться в районе носовой надстройки, и в это время грянул чудовищный взрыв, вскрывший палубу на корме – тонны и тонны кордита не выдержали грубого обращения и снесли башню, одновременно вышибая днище.
Переломившись, «Витторио Венето» очень быстро пошел ко дну.
– Торпедисты – товсь!
– Есть товсь!
– Четвертый торпедный аппарат! Пятый торпедный! С двухсекундной задержкой – пли!
И еще две торпеды ушли к итальянской эскадре. Крейсера сбились в кучу, и промахнуться было просто невозможно – не попадешь в «Триесте», угодишь в «Больцано».
Торпеды были настроены на глубину восемь метров – как раз чтобы проскользнуть под днище тяжелого крейсера.
Взрыв прогремел по правому борту крейсера «Гориция» в районе кормовой переборки машинного отделения. От сотрясения сразу вышли из строя генераторы, вода залила три отсека, машины встали. Крейсер выкатился из строя и замер. Ненадолго.
Между третьей и четвертой башнями палуба сильно вспучилась и поднялось огромное пламя. Корабль стал медленно оседать, пока не погрузился кормой, перевернулся, выказывая днище со страшной пробоиной, и скрылся под волнами.
Вторая торпеда «выступила» не столь удачно – размозжив форштевень крейсеру «Луиджи Кадорна», она взрывом перевернула эсминец «Джоберти». «Луиджи Кадорна» потерял ход, получив сильный дифферент на нос – в пролом хлынула вода, а «Джоберти» так и не выровнялся.
– Уходим! – решил Лунин. – Хватит с них.
Акустики доложили о приближении эсминцев, но те, судя по всему, лодку обнаружить не смогли – сновали по всем направлениям и швыряли глубинные бомбы. Те рвались то ближе, то дальше, но, кроме неопасных тычков в борт, ничем не доставали.
А Тимофеев пожалел, что «Акула» – это не «Наутилус». Было бы занятно посмотреть в иллюминатор на тонущий линкор, на крейсер… А на поверхности моря сейчас паника! С героическим криком «Вива де ре!» [287] макаронники плюхаются в море и гребут к шлюпкам, к обломкам и плотикам. Крейсера подбирают уцелевших, а попы отпевают тех, кто ушел на дно в исполинских стальных гробах…
* * *– Акустики!
– Горизонт чист.
– Экипаж, по местам стоять, к всплытию готовиться! Малый ход!
Звякнул машинный телеграф. Стрелка глубиномера показывала двадцать метров.
– Рулевым! Дифферент четыре градуса на корму! Всплываем.
– Есть!
Нос лодки поднялся вверх. Лунин, Тимофеев и старпом внимательно смотрели на глубиномер. Стрелка поползла влево – пятнадцать метров… Десять… Пять…
Лодка качнулась, легла на ровный киль.
– Рубочный люк отдраить, начать заполнение цистерн быстрого погружения. Вахтенный – на ходовой мостик. Запустить дизеля на зарядку, провентилировать отсеки!
Экипаж деловито затопал, выполняя приказы по нисходящей.
По переборке прошла легкая дрожь – лодка запустила первый дизель, за ним – второй. Потянуло сквозняком – отсеки продувались свежим воздухом через открытый рубочный люк. Между отсеками были открыты и поставлены «на крючки» люки на переборках.
Суровые будни подплава…
Тимофеев полез по шахте на ходовой мостик. Снаружи было тепло, но не душно – поддувал ветерок. Волны шлепали о корпус лодки, а вокруг темнела ночь. Лишь далеко на востоке, в стороне Суэцкого канала, перебегали лучи прожекторов – какой-нибудь бдительный миноносец высматривал немецкие подлодки. А вдруг?
– Сигнальщик, смотреть за горизонтом!
– Есть!
Глухо заработал подвесной мотор – надувная лодка ушла в темноту, к недалекому берегу. Египет. Африка. Надо же…
Шумная и бестолковая Александрия располагалась далеко к западу, а здесь – глушь. Пляжи да птичьи гнездовья. Курортные места.
Редкие огни пробивались, мигая, – вероятно, их застили перистые листья пальм.
– Что там, Николай Александрович? Мы где вообще?
– Устье Нила, – ответил Лунин, всматриваясь в ночь. – Западное. Дамиетта называется… Ага, мигают!
Было видно, как на берегу дважды вспыхнул и погас фонарик.
– Все в порядке! Ждем.
Ждать пришлось недолго – послышался звук мотора, потом смутно проявились очертания лодки. Первым на узкую палубу поднялся краснофлотец Кобенко, уцепился за леера и протянул руку «бойцам невидимого фронта» – двум парням, упакованным по-арабски.
– Все вниз! Срочное погружение!
Тимофеев спустился первым и обернулся навстречу «гостям».
– Т-ты?! Марлен! Живой, чертяка!
– Дядь Володя! – завопил Исаев. – Вот здорово!
– А это…
– Антон, – сказал Марлен и быстро добавил: – Он перевоспитался!
Тимофеев обернулся к Лунину и радостно заорал:
– Передайте в штаб! Нашлись!
Глава 25. Возвращение блудного сына
Марлен был счастлив всю дорогу, долгую, но приятную, – он был со своими. Куда быстрее было бы через Проливы в Черное море, да ведь турки не пропустят, янычары недоделанные. Пришлось затеять круиз «Вокруг Европы».