"Фантастика 2023-147. Книги 1-28 (СИ)
Но что интересно, Марлен постоянно ощущал душевный подъем, словно легкий наркотик поддерживал в нем позитив. Наверное, если бы он жил в этом времени и день за днем простаивал за станком или за кульманом, то никакой вот этой тихой радости не испытывал бы, текучка выела бы ее.
Но он не отсюда и чуть ли не каждый день наблюдает перемены к лучшему. Понятно, что назвать их великими или глобальными не приходится, но они есть! Ведь и года не прошло, как они взялись править историю, а уже и реактивные истребители полетели, и зенитные ракеты, и вождь слушает доклад Берия по радиофону.
Спешат «попаданцы», торопятся. Это в мирное время можно было жить с растяжкой, раздумывать долго, планировать на годы и пятилетки, а сейчас война идет. Действовать надо!
Проезжая мимо заводских ворот, за которыми скрывалось хозяйство отца, Марлен увидал выбегавшего Лушина. Антон махал ему рукой.
Неприятное предчувствие кольнуло Исаева: что-то с отцом?
Да нет, лицо у Лушина спокойное…
Подбежав к затормозившему «газику», Антон нагнулся, заглядывая в окно:
– Подбросишь?
– Садись, – буркнул Марлен.
Лушин живо уселся, и машина покатила дальше.
– Как успехи? – вежливо спросил Исаев.
– Впечатляющие! – усмехнулся Лушин. – Еще одну эскадрилью «исок» на фронт отправили. Если так и дальше пойдет, то еще до осени под Харьковом наши самолеты возьмут верх над «адольфами»…
– Мы им в этом поможем. Сегодня испытываем «К-3».
– Уже?
– Уже.
– Ой, тормозни на углу, ладно?
– Где?
– А вон…
Марлен лихо подкатил к тротуару и остановил «газон».
– Спасибо.
– Не за что…
Исаев отвлекся на какую-то секунду, и этой секунды хватило, чтобы крепкая рука Лушина зажала его рот сложенной влажной марлей.
Марлен дернулся, непроизвольно делая вдох – и вбирая легкими резкий, тяжелый хлороформ, пахнувший как эфир.
Исаев махнул рукой, отпихиваясь, но дурман уже окутывал сознание, туманил мозг. Все поплыло – и пропало.
Глава 17. Освободитель
Самый безопасный путь в Лондон из Москвы по воздуху описывал громадную дугу – через Иран, Египет и Марокко. Именно этим маршрутом следовал четырехмоторный «Б-24» «Либерейтор», покинувший Центральный аэродром им. Фрунзе с грузом дипломатической почты – шла активная подготовка к визиту Черчилля.
Никаких удобств в «Либерейторе» не было, лишь две металлические полки да стопка одеял.
На одну полку уложили бесчувственного Исаева, другую занял Лушин. Откинув голову на дрожащий борт, Антон скривился.
Все шло не так, как он хотел, неправильно, но как надо – даже понятия не имелось.
Просто с самого прибытия в Архангельск его тщательно выпестованная ненависть стала скукоживаться и усыхать. В душе Лушин брыкался, сопротивлялся как мог, возбуждал в себе ожесточение, но с каждым разом у него это все хуже получалось.
Хорошо быть беспощадным, умствуя! А против кого тут бороться, в этой Советской России? Русские воюют, вкалывают как проклятые, и они вовсе не похожи на английских обывателей, бледнеющих при слове «коммунист». Нет, здесь все иначе.
Мещане, конечно, попадаются, но они в СССР «угнетенные», им тут воли не дают. Обывательщину высмеивают, ее учат презирать, хотя иные интеллигенты, мнящие себя либералами, объясняют это тотальной бедностью – вот, дескать, ничего нет, денег мало платят, люди живут в бараках и коммуналках, поэтому им и внушают, что мечты об отдельной квартире, о машине, о даче – мещанство.
Впрочем, и тут перекос. Большинство коммунистов – обычные граждане, им за членство в ВКП(б) ничего не доплачивают, наоборот, они взносы отстегивают, и немалые. И не одним лишь чиновникам хорошо живется на советской Руси, иные инженеры получают весьма приличные зарплаты, машины имеют, дачи, домашнюю прислугу держат.
Лушин улыбнулся, вспоминая, как шалел в гостях у одного большого специалиста: прачка ему чистое белье приносила, домработница уборкой, а кухарка готовкой занимались, а еще был личный шофер. И все эти слуги состояли в профсоюзе, а на руках у них были «Расчетные книжки» – большой спец платил им за работу.
Социализм!
Вот как тут разобраться? Кто поможет?
С самого Архангельска в Антоне шла борьба между памятным, внушенным, надуманным и тем, что он видел вокруг, в обыденной жизни. Отец не зря советовал ему не читать английские газеты и не слушать «Би-би-си», поскольку бессовестная брехня и потрясающее невежество всегда отличали западную прессу.
Особенно доставалось России – всегда. Похоже, что так называемые цивилизованные страны выбрали ее своим врагом чуть ли не в Средние века. По крайней мере, когда русские гнали Наполеона, журнал «Панч» смачно описывал быт казаков, которые пили водку ведрами и закусывали младенцами…
А россказни о вечно заснеженной Сибири, о Москве, по улицам которой ходят медведи? Бред, но ведь печатают же, не стыдятся, оболванивают публику. Это ведь так удобно – иметь врага!
Что угодно можно списать на «коварные происки большевиков».
Но ему-то как быть? Что делать? Думать что?
Повторять за всякими «Таймсами», что Сталин – «кровавый диктатор»? А Иосиф Виссарионович всего лишь премьер-министр, как Черчилль. Долго занимает свой пост? А разве Рузвельт не засиделся? Просто американцы доверяют своему президенту, вот и все. В СССР – то же самое. Авторитет Сталина громаден.
Есть, конечно, «отдельные недостатки», но где и когда, какой народ имел идеального правителя, устраивавшего всех? Всегда кто-то будет недоволен. Господи, опять он думает не о том!
Сейчас-то ему что делать? Как быть?
Он выполнил задание – похитил одного из самых ценных специалистов Центра, и «Либерейтор» несет добычу в Англию.
Он исполнил свой долг.
Вот-вот… Тут-то все и начинается. Вечные русские рефлексии.
Какой долг? Перед кем? Разве он что-то должен Великобритании?
И кто, собственно, он? Подданный Его Величества? Или русский?
Тяжкие размышления были прерваны стоном – Исаев очнулся.
Разлепил глаза, поморщился – голова, наверное, трещит, как с большого перепою…
С трудом усевшись, Марлен огладил лицо ладонями и посмотрел на своего визави.
Лушин демонстративно поправил «вальтер», засунутый в особую кобуру за поясом.
– Добрый день, – вежливо сказал Антон.
Исаев мрачно глянул на него, осмотрелся и спросил:
– Где мы сейчас? Над Волгой?
Несколько озадачившись, Лушин кивнул.
– К Астрахани подлетаем. Тебя это не удивляет?
– Нет, – буркнул Марлен. – Я тебе с самого начала не доверял. И прав был.
– Не доверял, потому что я сын белогвардейца?
– А я ничего не имею против Белой гвардии. Среди деникинцев много было нормальных людей, которые просто сражались за свою родину – так, как они это понимали. Просто среди белых, как и среди красных впрочем, хватало сволочей. Вроде Краснова, Улагая или Шкуро – они теперь служат Гитлеру, став предателями, как Мазепа.
Знаешь, мне было бы гораздо легче, будь ты немцем, агентом Абвера. Тогда все по-честному: противник меня переиграл, один – ноль в его пользу. Но ты-то не враг, ты еще хуже – холуй врага!
Антон сдержался.
– Между прочим, – холодно сказал он, – этот самолет летит в Лондон. А Британия, насколько я знаю, является союзником СССР.
– В жопу таких союзничков. Англия всегда была врагом России и делала нам пакости, начиная со времен Иоанна Грозного. Бли-ин… Вот же ж попадос… На МИ-6 работаешь, Джеймс Бонд недоделанный?
– Какой еще Бонд? – сердито спросил Лушин. – И какая тебе разница?
– Мне? Никакой. А почему ты именно меня решил сделать… э-э… посылкой?
Антон тонко улыбнулся.
– Полагаю, на Даунинг-стрит, 10, были сильно впечатлены победой Красной Армии под Демянском. Особенно их впечатлили русские ракеты.
– Чтоб ты сдох, иуда, – серьезно сказал Марлен.
– Кого я предал, ты?! – рявкнул Лушин, потеряв терпение.
– Россию.