"Фантастика 2023-147. Книги 1-28 (СИ)
Глава 20
Интрига
– Стоять!
Тимофеев остановился.
– Стоим, – спокойно сказал он.
В последние дни его покинули даже рефлексии, укоры и размышлизмы. Зато сошло некое холодное спокойствие, на грани с полным безразличием.
Устал он. Устал бояться и переживать.
Что-то происходило в душе, что-то смещалось в ней или замещалось, выгорало или прорастало. Виктор иногда ощущал беспокойство: может, это признаки шизофрении? А то он словно со стороны наблюдает за собой – как его корчит, как из куколки-кокона прежних дум, чувств, понятий выбивается новый Тимофеев.
Из-за деревьев вышли два красноармейца с «ППШ». Молодые парни, но держались уверенно.
– Кто такие? – спросил один из них.
– Окруженцы мы! – заговорили разом Юра, Гера и Константин. – Своих догоняем!
– А мы – подпольщики, – добавил Николаенков. – Бежали из немецкого лагеря.
В это время появился третий, тоже с автоматом, но лейтенант.
– Харитонов! – сказал он. – Проводить!
– Есть, товарищ командир! – бодро ответил автоматчик и мотнул стволом «ППШ». – Пошли.
Лейтенант только покосился на их оружие. Видать, свои стояли рядом, страху не было.
– А вы-то кто такие, Харитонов? – поинтересовался Жорож.
– Военная тайна!
– Ну, хоть намекни, что ли. А то вдруг ты от немцев?
Харитонов фыркнул. Помолчал и сказал:
– 53-я дивизия.
– Ой! – воскликнул Юра. – А и мы тоже из 53-й! 110-й полк!
– 43-я армия? – показал свою осведомленность Николаенков.
– Она самая, – кивнул Харитонов. – Дали мы немчуре закурить! Танков пожгли немерено, а то они чуть было наших не окружили под Вязьмой. Вот мы им и врезали! Нашим тоже, конечно, досталось. Мясорубка была така-ая… Что ты!
Неожиданно за елками обнаружились армейские палатки. И сразу прорезались звуки – говор, лязг, топот. Многочисленное эхо металось среди деревьев, создавая шумовой образ большого скопления людей.
– Товарищ бригадный комиссар! – обратился Харитонов к плотному, налитому здоровьем мужчине. – Вот окруженцев привел!
– Ага! – Комиссар быстро осмотрел прибывших. – Так. Оружие сдать.
Все послушались, даже Доржиев, со вздохом расставшийся с «маузером». Тимофеев освободился от «шмайссера» и «вальтера».
– Так. Вы откуда? – Комиссар обратился к комсомольцам-новобранцам.
– Отсюда! – обрадованно ответил Гера. – 53-я дивизия, 110-й полк!
– Мало что осталось от вашего полка, – нахмурился комиссар. – Так. Хорошо. Харитонов! Отведешь этих троих в полк, пусть разберутся.
– Есть!
– Вы случайно не Ковальков будете? – спросил Жорож.
– Ковалько-ов… – протянул комиссар.
– Начальник политотдела?
– А вы откуда знаете?
– Меня Николаенков зовут, оперативный псевдоним Жорож. Я в подполье работал, в Смоленске. Не повезло, угодил в немецкий лагерь. Притворился, что готов сотрудничать, потому и выжил. И бежал. Они, – он обвел рукой Цирендаши и Виктора, – со мной.
– Тогда сделаем так. Вы сейчас пойдете во-он в ту палатку и составите подробный отчет.
Николаенков кивнул и удалился.
– Товарищ бригадный комиссар, – обратился Виктор. – Могу ли я вернуться на старое место службы?
– И где вы служили?
– 316-я дивизия, 3-й батальон, 9-я рота, взвод лейтенанта Абанина. Друзья у меня там…
Ковальков подумал и сказал:
– Идите за мной.
Проведя Тимофеева к большой палатке, он пропустил его вперед и зашел сам. В палатке находился распаренный лейтенант-особист.
– Трудишься, Данилин? – бодро спросил его начальник политотдела.
– Так точно, товарищ бригадный комиссар!
– Вот тебе еще работенка – окруженец. Хочет вернуться к прежнему месту службы. Займись им.
– Есть!
Комиссар вышел, а лейтенант, надув щеки и выдохнув, достал лист бумаги, глянул на Тимофеева, словно сфотографировал его, и начал допрос:
– Фамилия? Имя?
И Виктор ляпнул заученно:
– Макс Отто…
Смолк растерянно, и тут же стал оправдываться:
– Ой, это я по привычке, я так немцам представлялся, чтоб за своего приняли! А на самом деле Тимофеев я, Виктор Тимофеев.
Но лейтенант уже подобрался, словно готовясь броситься.
– И откуда ты, Виктор Тимофеев? – спросил он вкрадчиво.
– Из Москвы.
– Год рождения?
Вика снова запаниковал – он забыл эту часть легенды, которую зубрил по ту сторону портала!
Ругая себя, Тимофеев быстро сосчитал:
– Тысяча девятьсот пятнадцатый.
Данилин внимательно посмотрел на него, почуяв заминку.
– Где именно вы жили в Москве? Отвечать!
Тимофеев мысленно застонал. Ему уже не верят!
По легенде, они с Марленом оба из Москвы, жили якобы в Марьиной Роще, в том самом доме, который – проверено в Интернете! – сгорел во время одной из бомбежек.
Но ему не верят! Он уже на подозрении!
И как тут отвечать? «Из Марьиной Рощи, я, гражданин начальник!» Или правду? Что жил на Рублевке? А сейчас это глушь и до Москвы не близко!
Лейтенант пристально смотрел на Виктора, и чем дольше молчал Тимофеев, тем холоднее делался взгляд особиста.
– Так вы действительно Тимофеев?
– Да! Меня должны помнить и во взводе… И генерал Качалов меня видел!
– А кого именно он видел? – вкрадчиво спросил Данилин. – Настоящего Тимофеева? Или немецкого агента, взявшего эту фамилию? – И, выходя из-за стола, неожиданно задал вопрос на немецком: – Кённен зи мир битте вартен? [263]
– Йа, натюрлих, – вырвалось у Виктора.
И тут же понял, что пропал. Все! Спалился.
А вот лейтенант обрадовался даже. Приблизившись к Тимофееву, он ласково сгреб его за гимнастерку и приблизил лицо.
Глаза у него были не злые, в них даже некая мягкость появилась.
– Давненько мы вашего брата не ловили, – выцедил Данилин.
Удар в подбородок был мгновенным.
Вспышка – и Тимофеев очнулся на полу. Забарахтался, примечая рядом с собой начищенные сапоги лейтенанта, и понял, что сейчас заработает по ребрам.
– Отставить! – гаркнул Ковальков, входя в палатку.
– Товарищ бригадный комиссар! Шпион это! Где жил, не помнит, и с годом рождения крутит, а по-немецки без акцента шпарит! Так и назвался – Макс Отто!
Виктор с трудом поднялся. Здорово его вырубили…
Нокдаун.
– Усадить, – приказал комиссар.
В голосе его зазвучали суровые нотки.
Лейтенант подхватил Тимофеева и помог ему утвердиться на «стуле» из снарядного ящика.
Не поднимая глаз, Виктор пробубнил:
– Я буду говорить только с товарищем бригадным комиссаром.
– Какой он тебе товарищ, гнида немецкая? – заорал Данилин.
– Сам ты гнида! – взбеленился «попаданец». – Гэбня вшивая!
Ярость от сознания провала, расстройство, усталость – все смешалось в голове у Тимофеева.
Ковальков утихомирил побледневшего лейтенанта.
– Так. Выйди, Данилин.
– А если…
– Справлюсь, – усмехнулся комиссар.
Особист, недоверчиво взглядывая на понурого Виктора, покинул палатку.
Ковальков сложил руки на столе и сказал:
– Так… Вы – немец?
– Нет. Я свободно говорю по-немецки, но я русский.
– Так. И вы помните свой адрес?
– Помню, – усмехнулся Тимофеев. – Просто мой дом еще не построен.
– Вот как? Товарищ Данилин упоминал, что вы… м-м… «крутили» насчет года вашего рождения. Признаюсь, не понимаю.
Виктор вздохнул и поднял голову.
– Крутил, – признался он. – Просто… Если бы я сказал правду, он бы мне все равно не поверил, зато узнал бы важную тайну, а этого нельзя было допустить.
– Вы меня интригуете. – Комиссар нетерпеливо забарабанил пальцами по столу.
– Все дело именно в моем дне рождения, товарищ бригадный комиссар. Я родился в одна тысяча девятьсот девяностом году.
– М-м… Вы хотели сказать – в восемьсот девяностом? Признаюсь, выглядите вы достаточно молодо.
– Я сказал именно то, что хотел сказать! Я родился в девяностом году, ровно за год до того, как развалился СССР.