"Фантастика 2023-147. Книги 1-28 (СИ)
Если бы, как и надеялся Сталин, немцы обождали с войной до весны 42-го, случился бы совсем иной расклад. А так…
Модернизация и перевооружение только-только начались, и на тебе! К сожалению, о состоянии РККА немцы как раз знали, поэтому и поспешили напасть, пока Красная Армия не обновилась как следует, не пересела на новые танки и самолеты.
Обернувшись в сторону передовой, Исаев покусал губу.
Полчища… Именно, что полчища. Тевтонская орда.
Прет и прет, ломит и ломит. Против лома нет приема?
Ошибаетесь, истинные арийцы…
Марлен кивнул часовому у дверей генеральской землянки и вошел, низко поклонившись дверному косяку.
Маленькое окошко пропускало вовнутрь немного света, но видно было неплохо. Панфилов восседал за столом и улыбался, а вокруг бегал пожилой мужчина в кителе инженер-контр-адмирала, махал руками и выкрикивал:
– Это же прорыв! Революция в науке и технике! Это подъем! Да к нам со всего мира выстроятся в очередь, клянчить будут, чтоб мы им продали наши машины, наши приборы!
Улыбаясь (надеялся не зря!), Марлен отдал честь.
– Младший сержант Исаев прибыл по вашему приказанию!
Инженер-контр-адмирал круто развернулся.
– Это вы делали записи в этой тетради? – Он потряс той самой «премудрой тетрадкой», над которой изрядно потрудились Марлен с Михой.
– Мы, Аксель Иванович, – улыбнулся Исаев. – Я и мой друг Миша Краюхин.
– Ах, простите! – смутился инженер. – Я даже не представился: Аксель Иванович Берг. А откуда вы меня знаете?
– Вас, Аксель Иванович, можно по праву назвать одним из выдающихся советских радиоинженеров. Я тоже, скажем так, причастен к радиотехнике. Мы с Мишей долго беседовали с тем немцем. Многое в тетрадку просто не вошло, но память у меня хорошая. Записывал как раз Краюхин, у него разборчивый почерк.
– Простите, как вас звать?
– Марлен. Этого достаточно.
– Вы хоть понимаете, Марлен, что скрыто в этой тетради?
Исаев снова улыбнулся.
– Ну, если продолжать ваши сравнения на букву «П»… То это действительно прорыв. Прогресс. Победа.
– Именно! Именно!
– Самое главное в этих записях, на мой взгляд, это полупроводниковые приборы. Помните, как наш Лосев изобрел кристадин? По-моему, он тогда первый отказался от ламп в пользу кристаллов. А тут – транзистор! К нему подбираются американцы, но их прибор пока что никуда не годится, хотя они уже и дошли до p-n перехода, а вот мы можем преуспеть и обогнать всех!
– Вы сказали – p-n?
– Ах, да, это сокращенно от «позитив» и «негатив», положительного направления проводимости и отрицательного.
– А транзистор?
– Это из двух слов сложилось – «трансфер», то есть передача, и «варистор» – управляемое сопротивление. Электронные схемы на транзисторах не только прочны, в отличие от ламповых, не только экономичны, работая в напряжении карманного фонарика, главное – их можно делать сколь угодно миниатюрными. Вплоть до размеров песчинки, хотя, конечно, такие схемы нужно собирать лишь под микроскопом…
Берг смотрел на него зачарованно.
– У меня такое впечатление, Марлен, – проговорил он, – что вы уже собирали эти самые электронные схемы.
– Немножко, – мягко сказал Исаев. – И… знаете, я очень рад, что эта тетрадка попала именно к вам. Вам можно доверять, Аксель Иванович.
Берг хмыкнул.
– С тетрадью вашей я ознакомился еще две недели назад. Затем мы ставили опыты… Скажу сразу, что их результаты были таковы, что лаборантка Лидочка пищала от восторга. Тогда же я все работы засекретил, а вашу тетрадь мы перепечатали в нескольких экземплярах. Тащить такое на передовую было опасно и безрассудно, но…
Быстро схватив тетрадь, он пролистал ее.
– Вот, вы тут пишете, что детекторы для модулирования сверхвысоких частот в радиообнаружении [262], изготовленные из поликристаллического кремния, работают нестабильно из-за недостаточной очистки от примесей…
– Да, – кивнул Марлен, – плавить кремний надо в гелиевой атмосфере, тогда чистота составит почти сто процентов. Но свойства кремния, если говорить о его применении в транзисторах, зависят как раз от примесей. Более легкие элементы – бор и алюминий – должны сосредотачиваться в верхнем слое расплава, а более тяжелый фосфор – в центре тигля. Тогда мы получаем кремний двух типов проводимости…
– Замечательно… – протянул инженер-контр-адмирал и вздохнул. – Вот только этого нет в вашей тетради, дорогой Марлен. Извините, конечно, что я так… э-э… коварно вас подловил. Просто я имею давний опыт профессора и могу точно вычислить глубину познаний студента. Обычно мои ученики скрывают свое незнание, а вот вы – наоборот.
– Ну, есть маленько… – вздохнул Исаев.
«Прокол» нисколько его не взволновал. Марлену вообще было противно врать и притворяться, но выдать свое происхождение он не был готов. Однако Бергу и в самом деле можно было доверять.
– А ваш товарищ? – спросил Берг.
– Миша? О, он знает все куда лучше моего.
Аксель Иванович поднялся с лавки и торжественно провозгласил:
– Я уполномочен отозвать вас с фронта, товарищ Исаев. Вас и вашего товарища. Вы нужны науке! Вы нужны нашей стране в Москве, а не в окопах. И уж вы мне поверьте – через наши лаборатории тоже проходит линия передовой!
– Да я верю, – растерялся Марлен, – но я не думал, что мне самому… Зачем? Мы же все прописали, а под вашим руководством…
– Не спорьте с контр-адмиралом! Вы отозваны. Вас, так сказать, перебрасывают на другой участок фронта.
Наблюдая за Марленом, Панфилов поднялся и положил руку на плечо Исаеву.
– Считайте это приказом, товарищ младший сержант, – мягко сказал он. – Исполнять!
– Есть… – козырнул Марлен.
* * *Прощаться со своими было тягостно. Исаев чувствовал какую-то вину. Он-то отбывает, они же остаются, а немец лютует…
И ему уже ничем ни помочь, ни прикрыть.
Весь взвод собрался на проводы, а ночью им предстоял очередной рейд за «языком».
– Ты глупости-то выброси из головы, Марлен, – строго сказал Абанин. – Стреляешь ты метко, это верно, но если вы там с Мишкой понаделаете всяких штукенций, они прикроют целую армию! Понял?
– Ага, – вздохнул Исаев.
– Вот об этом и думай.
Красноармейцы потискали его, не жалея сил, похлопали по спине так, что там, наверное, синяки будут.
– Ну, все, давайте…
Исаев с Краюхиным, в новеньких шинелях, подхватили «сидоры» и побежали к машине, из кузова помахали своим, изображавшим ветряные мельницы. Смеркалось, и грузовик по темноте доставил всех к железной дороге, где пыхтел паровоз. К нему цепляли вагоны с ранеными – в темноте было больше шансов доехать до Москвы. Днем немецкие самолеты атаковали все, что двигалось.
Втроем «отозванные» с Бергом заняли отдельное купе, где было тепло.
Долго поезд не стоял – вот лязгнули сцепки, и вагон тронулся, заскрипел, покатился, мерно отсчитывая стыки.
Марлен поглядел в окно. Вот и погрузочная платформа, укрытая масксетью, ушла назад. Впереди Москва.
Исаев вздохнул.
Он был спокоен насчет их «прогрессорской» деятельности. Марлен и в самом деле многое помнил, а у Мишки к тому же есть опыт работы. Справятся.
Тем более что под руководством самого Берга можно развернуться.
Тревоги, впрочем, тоже были. Это в армии просто – есть у тебя красноармейская книжка, и ладно. Вот ему на днях выдали такую, нового образца – с фотографией. Не придерешься, документ.
А в Москве? Начнет какой-нибудь особист копать и что вычислит? «Откуда вы, ребятки-зверятки? А? Кто ваши родители? Где учились? Отвечать!»
А ответить-то и нечего. И что тогда будет?
Марлен улыбнулся, вспомнив смешной стих с философическим уклоном в стиле Кличко:
Что будет, то и будет,Ведь что-нибудь да будет,Ведь никогда же не было,Чтоб не было никак!