"Фантастика 2023-147. Книги 1-28 (СИ)

— Волков ещё в Кракове?
— Который министр военной энергетики и генерал-лейтенант?
— Разве у нас есть другой Волков?
— Ещё губернатор Пермского края и заместитель министра сельского хозяйства.
— Един в двух лицах?
— Нет, Глеб Егорович, это разные люди.
— Ты ещё про писателя вспомни. Волшебника Изумрудного города читал?
— Разве это наш Владимир Владимирович написал?
— Нет, не он. Но спрашиваю как раз про него.
— Да, он ещё в Кракове. Позвонить ему?
— Не нужно, я сам свяжусь, — президент кивнул в сторону мусорной корзины. — И приготовь к завтрашнему утру ответ на эту писанину, мать их чухонскую за ногу.
— В самых жёстких выражениях, Глеб Егорович?
— Можешь вообще выражения не выбирать. Вояки же…
— Сделаем, Глеб Егорович.
Президент промолчал, переваривая полученную информацию. Эх, какая красивая комбинация полетела псу под хвост! Эти грёбанные финны были назначены на роль мальчиков для битья, и на их примере решено показать всему миру решительность и твёрдость нового российского курса. А эти… эти… эти подлюки умудрились нанести превентивный удар. И всё сгубили.
И ведь вчера ещё ничего не предвещало. Да уж… днём не предвещало, а ночью в стране произошёл военно-монархический переворот, и самоназначенный временный генерал-губернатор Великого Княжества Финляндского отдал приказ о массовых арестах противников нового государственного строя. К утру были расстреляны руководители практически всех политических партий, кроме, почему-то, коммунистов, а из бывших парламентариев и высших чиновников созданы рабочие бригады, готовые к отправке в Воркуту, Норильск и Джезказган.
— Ладно, Дима, чёрт с ними, — махнул рукой Глеб Егорович. — Что ещё принесла в клювике наша разведка?
— Монголы, — коротко ответил секретарь.
— Что монголы? В очередной раз штурмуют Рязань с Козельском?
— Нет, Глеб Егорович, они час назад вылетели в Москву с белой кошмой.
— Зачем?
— Зачем вылетели, или зачем с белой кошмой?
— И то и другое! Я что, из тебя каждое слово буду клещами вытягивать? Дождёшься, прикажу в приёмной дыбу установить.
— Вроде в Историческом музее была.
— Тем более! Так что там про монголов?
— Улсын их хурал…
— Это ты сейчас матом?
— Великий Государственный Хурал, Глеб Егорович. Что-то вроде Государственной Думы, но по-монгольски.
— Что-то слышал, да. И что они?
— Объявили Российскую Империю единственной законной наследницей Золотой Орды, и срочно вылетели для принесения присяги от имени моглольского улуса. По традиции верховного хана поднимают на белой кошме. Или сам хан должен на эту кошму сесть, тут небольшая неясность.
— Бля…
— Ещё они что-то про титул Великого Могола обсуждали, но наш человек в хурале мог неправильно понять.
— Два раза бля…
— Позвольте с вами не согласиться, Глеб Егорович. Если информация подтвердится, то титул Великого Могола даёт нам право претендовать на большую часть Индии, Пакистан, Бангладеш и кусочек Афганистана.
— Афганистан в задницу.
— Правильно, Глеб Егорович, Афганистан вычёркиваем. На остальное претендовать будем?
— Зачем? Сапоги в Индийском океане мыть?
— Найдём применение, Глеб Егорович. Будет повод выкатить англичанам претензии за разграбление вашего наследственного имущества. Вы, как Великий Могол, в своём праве. Стрясём с Англии хоть какую-то копеечку.
— Да что от той Англии осталось?
— Не скажите, Глеб Егорович, — не согласился секретарь. — Если хорошо поискать, то много чего найти можно. А искать мы умеем.
Президент хмыкнул:
— Я ещё императором не стал, а ты уже грандиозные планы строишь.
— Канцлеру Империи по должности положено мыслить глобально и планировать на много лет вперёд.
— Кому положено? — удивился Жеглов.
— Мысли вслух, Глеб Егорович. Извините.
— Ладно уж. Если карьеризм здоровый, его не стоит стесняться.
— Так я займусь этими вопросами, Глеб Егорович?
— Какими именно?
— Финансовыми претензиями к нарушителям территориальной целостности Российской Империи.
— О как!
— Прошу разрешения вылететь в посёлок Мухоедово для передачи материалов в районный суд.
 
— Это где на прошлой неделе поставили тридцатиметровый памятник Фемиде?
— Глеб Егорович, это же неофициальная столица мирового правосудия. Положение обязывает, так сказать.
— Но почему ты? У нас есть генеральный прокурор.
Секретарь скривился:
— Вам нужно решить вопрос по справедливости, или по закону?
— Даже так?
— Именно.
— Ладно, Дима, отправляйся. Недели на все дела хватит?
— Постараюсь раньше управиться, но обещать не могу. Очень много работы, Глеб Егорович.
Посёлок городского типа Мухоедово. Площадь Правосудия.
До недавнего времени посёлок Мухоедово считался эталоном провинциальной глухомани, опережая в неофициальном рейтинге Урюпинск, Жмеринку и Хацапетовку. Всемирная известность пришла недавно и внезапно, но всерьёз и надолго. Местные жители радовались образовавшемуся многолюдью, и охотно сдавали комнаты понаехавшим иностранцам, скромно ориентируясь на расценки столичного «Метрополя», умноженные на четыре. Гостиницы в Мухоедове не было даже в былинные и почти легендарные советские времена.
Понаехало в районный центр изрядно. Англичан почти два десятка вокруг здания суда крутится, пытаясь всеми правдами и неправдами пробраться внутрь. Охрана их не пускает, так как просители предъявляют на входе паспорта несуществующей страны. Нет её больше, этой Великобритании.
Английская делегация самая многочисленная, но хватает и других, лишь немногим поменьше. Две старушки ла лавочке под древней липой, чуть тронутой первой сентябрьской желтизной, как раз обсуждают новых соискателей сурового Мухоедовского правосудия:
— Слышь, Пална, что за цыгане к тебе вчерась заселились?
— Сама ты цыганка, — оскорбилась пухленькая и подвижная Валентина Павловна, поправляя наброшенную на плечи кашемировую шаль. — Это, Верка, португальцы у меня.
Вере Ивановне до восьмидесяти ещё три месяца, и обращения по отчеству она ещё не заслужила, из-за чего переживает и характер имеет желчный:
— Где же ты шестерых-то разместила? Али сама на кухню переехала?
— Ты, Верка, в бизниси не понимаешь ничево, — вернула шпильку Валентина Павловна. — Португальцы, оне мущщины худосочные из-за жаркого климату. Поставила на веранде три раскладушки, да на всех и хватило. Оне же по трое сменами у суда сидят. Сама знашь, какие штрафы за опоздание на заседание. А Роман Юрьич може и неуважение к суду выписать.
— Дык в повестке время указано.
— Дык ту повестку Почтой России посылают. Твоих румын скока раз штрафовали, ась?
— Читыри.
— Вот! А повестка до сих пор не пришла.
— Дай бог здоровья нашей почте, — перекрестилась Вера Ивановна. — Ишшо неделя, и я с тех румынов на новы зубы скоплю.
— А деду?
— У деда своих зубов полно. Штук десять осталось точно.
— Кормишь плохо, вот и не сточились зубы-то.
— Ты свово закормила, — огрызнулась Вера Ивановна, но решила не идти на конфликт, и сменила тему. — Слышь, Пална, за что твоих португалов судить-то будут?
— Вроде как за портвейн.
— За «три семёрки» я бы вопще расстреливала. Хуже них только самогонка у Нюрки Караваихи.
— Не, не за семёрки. За мадеру. Её Массандровский завод в Крыму делат, а португальцы, вишь ли, свой остров в море в её честь назвали.
— И чо?
— Забесплатно назвали.
— А должны платить?
— Залигистрованный бренд!
— Тады да, тады пусть плотют. Ну у Роман Юрьича никакой португал не забалует.
— А чо, румынам твоим баловать можно? Смотри, Верка, дед тебе за баловство остатни волосья на башке и повыдергат.
— Я в хорошем смысле по баловство.
— И чо там хорошева в румынском баловстве?
— Тьфу на тя, Пална! — обиделась Вера Ивановна.